Параллельный мир 1 том

      Итак, что со мной происходило — я не знал. Все, что я видел перед собой, — лишь беспорядочное кружение цветных пятен. Я не понимал, живо ли мое тело, более того — я вообще его не ощущал. Казалось, существовало только мое обнаженное сознание, зависшее в пустоте. Я отчаянно пытался вспомнить, что было до этого мгновения, что со мной произошло, но память молчала. ​Я попытался моргнуть. Среди хаоса цветных клякс внезапно прорезался красивый, чистый белый лучик. Он казался невыносимо далеким. Я инстинктивно захотел потянуться к нему, но с ужасом осознал, что не чувствую своей руки. Лучик становился все меньше, хотя сиял пронзительно ярко. Я моргнул еще раз, с усилием воли цепляясь за реальность. Белая точка растянулась в светящуюся полосу, сквозь которую начали проступать неясные, размытые силуэты. ​      Внезапно на меня обрушилась тяжесть. Я почувствовал тело, но оно было настолько неподъемным, словно меня придавило бетонной плитой. Зрение оставалось мутным, как будто я смотрел сквозь толщу воды или глубокий сон. Я изо всех сил пытался сфокусировать мысли, и сквозь гул в ушах пробились обрывки фраз: …Карты… 17:00… новый образ… ​Я моргнул снова, сбрасывая оцепенение, и наконец-то смог очнуться. Слабость была чудовищной. И первое, что ударило по моим чувствам, — это запах. Гнилой, тяжелый, невыносимо сырой смрад застоявшейся воды и разлагающихся листьев, который проникал в легкие вместе с липким, влажным воздухом. Зрение прояснилось. Сквозь рассеивающуюся пелену я увидел, что сижу на земле, а вокруг меня плотной стеной стоят какие-то дикие, искореженные деревья, увитые толстыми змеями лиан. Настоящие джунгли.       ​Я сидел, озираясь по сторонам, отчаянно пытаясь осознать, где я нахожусь. Я усиленно моргал, пока глаза окончательно не привыкли к полумраку. Под моими ладонями ощущалась холодная, склизкая грязь. Деревья смыкались над головой непроницаемым куполом. И тут я опустил взгляд на себя. ​Моему шоку не было предела. Вместо моих привычных бежевых брюк на мне были ярко-оранжевые спортивные штаны, а на ногах — высокие голубые кроссовки, которых у меня отродясь не было. Я перевел взгляд на свои руки и замер. Они были мускулистыми, сильными, с четко очерченным рельефом.       ​Нет… Стоп… Это было не мое тело. Животный, ледяной ужас сковал грудь. Я резко вскочил на ноги, но они подогнулись, отказываясь меня держать. Меня сильно качнуло в сторону, и я тяжело оперся спиной о шершавый ствол ближайшего дерева, судорожно глотая влажный воздух. Тело била крупная дрожь. Я зажмурился, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и взять себя в руки: ​Я не могу в это поверить… Нет, мне нужно проверить. Мне нужно увидеть себя! — эта мысль пульсировала в висках набатом.       ​Тяжело дыша, я сделал первый медленный шаг. Двигаться было невероятно трудно, ноги казались ватными и непослушными. Я не знал, куда идти, но мне жизненно необходимо было найти хоть какое-то отражение. Я брел наугад, шатаясь, как пьяный, то и дело спотыкаясь, но упрямо заставлял себя идти вперед. ​Воздух казался тяжелым, липким, насквозь пропитанным запахом застоявшейся воды и прелых листьев. Каждый вдох давался с трудом. Под моими новыми, чужими ногами мерзко хлюпала вязкая черно-бурая грязь. Узкая тропинка, по которой я, спотыкаясь, брел, петляла среди жутковатых деревьев — их узловатые корни выпирали из земли, словно скрюченные пальцы великанов, а с ветвей свисали длинные, неподвижные плети лиан и мха. ​Округа тонула в мрачных сумерках. Небо было наглухо скрыто густой пеленой белесого тумана, который лениво стелился прямо над землей, скрывая ямы и топкие лужи. В этом полумраке, словно в насмешку над моим животным страхом, в воздухе хаотично танцевали крошечные светящиеся золотистые пылинки. Кое-где в тенях между огромными валунами мерцали странные кристаллы, но мне было плевать на магию этого места. ​Тишина вокруг стояла мертвая, давящая на уши. Ее нарушало лишь мое сбивчивое дыхание и чавканье трясины под кроссовками.       ​Вдруг впереди, за зарослями жесткой осоки, туман немного рассеялся. Я увидел ее — поверхность воды. Заводь была мутной, зеленоватой, но достаточно темной и гладкой, чтобы дать отражение. Сердце подпрыгнуло к горлу. Ноги сами понесли меня к топкому берегу. Я тяжело опустился на колени прямо в ледяную жижу, затаил дыхание и заглянул в эту пугающую гладь. ​На секунду мне показалось, что из-под воды на меня смотрит кто-то чужой. Ужас обжег грудь ледяным кипятком. Я отшатнулся с такой силой, что потерял равновесие и рухнул на спину, прямо в чавкающую, холодную грязь, судорожно отползая от берега на четвереньках. Сердце колотилось о ребра, норовя их проломить: ​Нет... кто это? Там кто-то есть... — панически билось в голове. ​Сглотнув вязкую слюну, я заставил себя остановиться. Паника туманила разум, но мне нужна была правда. Опираясь дрожащими руками о склизкий край берега, пачкая пальцы в густом иле, я снова подался вперед и посмотрел вниз. ​Чужак никуда не исчез. Водная гладь отражала парня с совершенно незнакомым лицом. Его волосы были ослепительно-белыми, как чистый снег, длинными и густыми. Они тяжелыми, красивыми прядями спадали на широкие плечи. А глаза... они были пронзительно-зелеными, глубокими и живыми, как сама весна. И они смотрели на меня с тем же диким, первобытным ужасом, что испытывал сейчас я.       ​Я медленно, словно боясь, что отражение нападет, поднял дрожащую руку. Беловолосый незнакомец в воде с идеальной точностью повторил мое движение. Я неуверенно коснулся своего лица. Мои пальцы, перепачканные болотной грязью, нащупали чужие, острые скулы, твердую линию незнакомого подбородка, прошлись по шелковистым белым волосам. Ощущения были абсолютно реальными. Текстура волос, тепло кожи… ​Это была моя рука. Это было мое лицо. ​      Я опустил безумный взгляд на себя. Моя новая, неестественно мускулистая грудь тяжело вздымалась под простой белой майкой, которая уже успела пропитаться липким холодным потом от страха и влажности болота. Тело было сильным, накачанным, словно высеченным из камня, но оно было не моим. ​Я накрыл рот обеими ладонями, подавляя рвущийся из горла истеричный хрип. Голова закружилась до тошноты. Я тяжело осел на сырую землю, подтянув к себе колени, и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого кошмара: ​Думай... просто думай! — приказал я себе.       Кто я? Имя вспыхнуло в сознании ясно и четко: Григорий. Да, меня зовут Григорий. Но стоило попытаться вспомнить хоть что-то еще — как я сюда попал, кем был до этого, как выглядел раньше, — в голове возникала лишь глухая, звенящая пустота, отзывающаяся тупой болью в затылке. ​Я снова открыл глаза. Сквозь густую крону странных деревьев пробился редкий, яркий луч солнца, разрезая болотный туман. Я бездумно подставил под него свою руку. То, что я увидел, заставило меня забыть, как дышать. ​      Свет падал на мою кожу... неправильно. Я присмотрелся к венам на запястье. Они не просвечивали синевой сквозь слои плоти, как у обычного человека. Они казались прорисованными. Тени от солнца ложились на мою руку резкими, безупречными блоками, а контуры пальцев казались слишком четкими, слегка обведенными контуром. Кожа выглядела не как живая человеческая плоть, а как идеально сглаженная текстура — проработанная, живая, но... анимированная. ​Я до боли сжал кулаки. Ногти впились в ладони — боль была настоящей, острой. Но глаза упрямо твердили мне, что я смотрю на качественную 2D-модель или оживший рисунок: ​— Так, стоп... — мой собственный голос прозвучал глубоко и совершенно незнакомо, разбивая тяжелую болотную тишину. — Я в мультике, что ли? ​Тело снова пробила крупная дрожь. Я сидел в грязи, сжимая кулаки, и не мог поверить в абсурдность происходящего. Неужели я умер? Сошел с ума? Или... переродился? ​Я крепко зажмурился, с силой давя на виски, пытаясь выудить из памяти хоть что-то. И вдруг перед внутренним взором вспыхнула картина: я из прошлого, затем какой-то красноволосый мужчина, и его насмешливые слова: — Контент… Новый образ. Оставь телефон включенным. ​Точно! Я же был экскурсоводом, снимал видео для ТикТока. Мне захотелось нового, крутого контента, и тут появился этот мужчина... Огрон! Точно, это был Огрон из мультика! Он же дал мне карты! Я лихорадочно захлопал по карманам своих новых спортивных штанов, пытаясь найти эти чертовы карты, но карманы были абсолютно пусты. Значит, это не бред. Это реальность. То есть... я в мире Винкс. ​      Я тяжело выдохнул, окончательно осознавая масштаб катастрофы. Теперь я — новый персонаж этого мультфильма, я переродился. Я нервно огляделся, анализируя местность. Судя по всему, это Черное Грязевое болото из мультика. Так, нужно вспомнить...— мысли лихорадочно скакали. Я же выбирал внешность, когда брал карты! Кажется, я выбрал этого беловолосого парня. И, если мне не изменяет память, у меня должна быть магия, похожая на силу профессора Авалона, и я родом с планеты Домино. ​Я уставился на свои руки, тяжело вздыхая. Ну и дурдом… Мои размышления прервал жуткий, утробный звук — помесь кваканья и рыка. Я медленно, с замиранием сердца, повернул голову.       ​Ужас во плоти стоял прямо позади меня. Это была гигантская жаба, размером значительно превосходящая меня самого. Но самым пугающим был ее вид: вся ее склизкая кожа была покрыта ядовито-желтыми пятнами, на макушке зловеще горел настоящий огонь, а огромные, выпуклые голубые глаза смотрели на меня с явным гастрономическим интересом. Я с леденящей ясностью понял: она хочет меня сожрать: ​— А-а-а-а! Стой! Спасите! — завопил я не своим голосом. Паника полностью отключила мозг. Я подскочил и рванул не разбирая дороги, слыша за спиной тяжелые, мощные прыжки чудовища. Земля содрогалась при каждом ее приземлении.       ​Я несся сквозь заросли, сдирая кожу о ветки, вслух умоляя, чтобы эта тварь меня не сожрала и не выпустила свой мерзкий язык. Но удача была не на моей стороне. Жаба харкнула своим длинным, липким языком, целясь мне в ноги. Я споткнулся, кубарем полетел вперед и с размаху рухнул на сырую землю. ​Перевернувшись на спину, я увидел эти ужасные, холодные голубые глаза, которые пялились на меня в предвкушении обеда. Адреналин ударил в голову с такой силой, что я завопил во всю мощь своих новых легких: ​— Спасите! Помогите! ​Животный страх придал мне сил. Я вскочил и, не помня себя, вскарабкался по стволу ближайшего дерева, сдирая в кровь пальцы. Я забился на толстую ветку, обхватив ствол трясущимися руками. По щекам текли горячие слезы. Я смотрел вниз на эту ненавистную амфибию, которая скакала вокруг дерева, безуспешно пытаясь до меня добраться.       ​Я рыдал, матерился сквозь зубы и в голос молил о помощи всех святых. Ну что за проклятый день! Сначала я умер и переродился в дурацком мультике, а теперь меня хочет сожрать огнеупорная жаба-переросток! ​Я смотрел на жабу, продолжая истерично звать на помощь, как вдруг почувствовал странное движение за спиной. Что-то скользнуло по моей руке. Я даже не успел повернуть голову, как вокруг моего тела стремительно обвились жесткие, шершавые лианы. Они стянулись мгновенно, с такой силой, что выдавили из легких весь воздух. Я оказался намертво прикован к стволу, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой: ​— Черт! Блин, да спасите же меня кто-нибудь! — зарыдал я в голос, крича на все болото. Лианы сжимались все сильнее. Я чувствовал, как трещат ребра. Если меня не сожрет жаба, то я точно погибну здесь, раздавленный взбесившимся кустом..

***

      ​Густой, тяжелый туман стелился над топями Черного Грязевого болота. В воздухе висел едкий запах сырости и гниения, а под ногами учениц Алфеи то и дело с мерзким звуком чавкала вязкая черная жижа. Эльф, профессор Палладиум, ступал по этому неприветливому месту с поразительной грацией и спокойствием, словно прогуливался по дворцовому парку. Девочки из Клуба Винкс и другие феи жались друг к другу, с отвращением оглядывая мрачные пейзажи. Сегодня у них был особенный, очень важный урок: ​— Итак, юные леди, главное правило выживания здесь — умение слушать звуки природы, — мягким, но строгим голосом вещал Палладиум. — И ни в коем случае не используйте магию! Здешняя флора и фауна крайне враждебно реагирует на магические всплески и громкий шум. ​      Профессор шел уверенно, пока гнетущую тишину леса внезапно не разорвал истошный, полный паники крик, щедро сдобренный отборной бранью. Звук был настолько чужеродным и грубым, что совершенно не соответствовал гармонии природы. ​— Профессор, а природа, оказывается, тоже умеет цензурить выражения? — с нервным смешком спросила одна из фей, поежившись. ​— Разумеется, нет... — Палладиум нахмурился, вслушиваясь. Крики о помощи возобновились с новой силой, переходя в откровенные ругательства. Напряжение среди некоторых учениц спало, и девочки звонко рассмеялись. Их смех эхом разнесся по лесу, заглушая отчаянные вопли: ​— Чего вы смеетесь?! — Блум резко шагнула вперед, ее глаза гневно вспыхнули. — Кому-то там нужна помощь, кричит от ужаса, а вы находите это забавным! ​Палладиум поднял руку, призывая к тишине: — Блум права. Итак, девочки, планы меняются. Я разделил вас на группы, у вас есть ровно три часа, чтобы добраться до центра болота. Блум и Муза — вы отвечаете за свою группу, Лилия и Мария — за свою. А я немедленно отправляюсь узнать, кто там так отчаянно ругается. ​      Профессор снова услышал крик, закрыл глаза, концентрируясь на источнике звука, и щелкнул пальцами, мгновенно растворяясь в воздухе. ​Он материализовался на земле около древнего, покрытого мхом, дерева. Внизу, сидела исполинская жаба Огнива, неотрывно глядя вверх. А над ней, болтаясь в воздухе, находился источник шума: перепуганный насмерть паренек, плотно спеленутый агрессивными болотными лианами: ​— Проклятье... Парень явно не знает, что здешние растения не выносят крика, — пробормотал эльф, оценивая ситуацию и подходя ближе к краю ветки. ​Жаба, заметив Палладиума, издала низкое урчание и перевела свой огромный, голубой глаз на него: ​— Здравствуй, Огнива. Не поможешь мне подобраться к этому пареньку? — вежливо поинтересовался эльф. На его вопрос Огнива согласно квакнула и кивнула головой.

***

      ​Боль была невыносимой. Шершавые, покрытые жесткими ворсинками коричневые лианы впивались в мою кожу через одежду, сдавливая грудную клетку так, что каждый вдох давался с хрипом. Я кричал, срывая голос, молился всем известным богам, но чем громче я орал, тем яростнее эти твари сжимали свои объятия, обвивая все мое тело. Отчаяние липкой волной накрывало меня с головой. По щекам текли горячие слезы бессилия. Я судорожно думал о том, какой же я идиот: зря поверил в этот бред, зря променял свою спокойную жизнь на этот кошмар...       Вдруг я услышал звук: ​— Парень. Тихо. Успокойся, — раздался твердый голос. ​Я с трудом скосил заплаканные глаза наверх, уверенный, что у меня начались предсмертные галлюцинации. Прямо передо мной стоял мужчина. Длинные рыжие волосы, изящные черты лица и... длинные, заостренные уши. Типичный эльф из мультиков. Только этого мне сейчас не хватало! ​— Боже, ну что за проклятый день! — взревел я, не в силах сдерживать истерику. — Сначала гигантская жаба, потом эти удавы-переростки хотят меня убить, а теперь со мной говорят эльфы! ​      Мужчина мгновенно оказался рядом, и его прохладная, твердая ладонь резко и плотно закрыла мне рот: ​— Для начала — успокойся, — его желтые глаза смотрели строго и грозно.— Растения Черного болота не выносят шума! ​Я замер, тяжело дыша через нос, и во все глаза уставился на него. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Эльф, продолжая одной рукой зажимать мне рот, вторую плавно протянул к пульсирующим лианам. От его пальцев исходило едва заметное тепло. Лианы послушались его безмолвного приказа и вдруг начали расслабляться. Хватка ослабла, ветви лениво поползли в стороны, освобождая мое измученное тело. Когда я смог нормально пошевелиться, он убрал руку с моего лица: ​— Вот так. А теперь давай помогу спуститься! — эльф без предупреждения подхватил меня на руки и просто спрыгнул с дерева в пустоту.       ​Внутри все оборвалось. Я зажмурился, уверенный, что мы сейчас разобьемся, но магия огня, что было на жабе, позволила эльфу плавно парить в воздухе. И тут я посмотрел вниз. Огромная жаба сидела прямо под нами. Паника ударила в голову с новой силой: я решил, что эльф просто хочет скормить меня этой твари на обед. Я начал бешено брыкаться в его руках: ​— Успокойся! Жаба не собирается тебя есть, она просто заинтересовалась. Да не бойся ты! — эльф крепко держал меня за руки.       ​Мы мягко приземлились. Мои ноги дрожали. Огромный глаз жабы с любопытством изучал меня. Я зажмурился, ожидая, что сейчас сомкнутся челюсти... Но вместо этого ощутил на своем лице нечто влажное, шершавое и омерзительно склизкое. Жаба просто лизнула меня от подбородка до лба. Я открыл глаза в полном шоке. Удовлетворив свое любопытство, Огнива развернулась и тяжело ушла в заросли.       ​Напряжение наконец-то отпустило меня. ​— Так, — эльф отпустил меня и скрестил руки на груди. — А теперь потрудись объяснить. Из-за чего ты так грубил и матерился, что я слышал это даже со своими ученицами на другом конце болота? ​— Да как тут не материться?! — всплеснул я руками, чувствуя, как болят сдавленные ребра. — Очнулся непонятно где, тут же нарвался на жабу, которая чуть меня не сожрала, а потом меня чуть не раздавили деревья!       Я посмотрел на лицо эльфа повнимательнее, и в голове мелькнула мысль: он казался мне до боли знакомым: ​— Многие растения не любят шум, а существа в этой части болота добрые. Они не едят людей, опасные хищники обитают только в самом конце болота! — эльф внимательно осматривал меня с ног до головы. — Ты кто вообще такой? И почему не знаешь элементарных правил? Тебе сколько лет? ​— Ну... как бы вам это объяснить... — я нервно почесал затылок, отводя взгляд.       Липкий страх снова начал подкрадываться к сердцу. Я же не мог рассказать ему правду. Не мог сказать, что я переродился, что в моем мире меня обманули, и я сам понятия не имею, кто я сейчас такой. ​— Ладно, — эльф тяжело вздохнул. — Отведу тебя в Алфею. Директриса Фарагонда найдет способ с тобой поговорить. Пока девочки три часа будут на задании в болоте, успею отвести тебя туда. ​Не дав мне опомниться, эльф крепко взял меня за руку и звонко щелкнул свободными пальцами.       ​Я зажмурился, когда яркая вспышка портала ударила по глазам, а когда открыл их — на мгновение лишился дара речи. Мы стояли перед исполинскими коваными воротами Алфеи. Их золотистый металл мягко сиял на солнце, а за ними возвышалось здание школы — величественное, розово-кремовое, с высокими башнями, уходящими в самое небо. Я чувствовал себя крошечным насекомым рядом с этой громадиной.       ​Эльф крепко сжал мою ладонь, его кожа была сухой и теплой: — Пойдем, Григорий. Я отведу тебя к Фарагонде, — произнес Палладиум. ​Я шел за ним, как в тумане. Стоило нам приблизиться, как тяжелые створки ворот бесшумно разошлись в стороны, словно приглашая внутрь. Нас встретила женщина, чей вид так и лучился строгостью: идеальная осанка, темно-синий костюм и очки, за которыми прятался пронзительный взгляд. Я сразу узнал её — Гризельда. Она изучала какие-то свитки, но, стоило ей поднять глаза на нас, как её брови взлетели вверх от крайнего изумления: ​— Палладиум! Кто этот юноша и где учаницы? Почему вы вернулись один? — её голос прозвучал как щелчок хлыста. ​— Гризельда, во-первых, мальчика нужно срочно отвести к директрисе. Он толком ничего не смог объяснить, — спокойно ответил эльф, не замедляя шага. — А девочки продолжают урок, они вернутся из болота через три часа. ​      Гризельда принялась буравить меня взглядом. Чтобы не выдать своего страха, я отвернулся и посмотрел на внутренний дворик, где мимо пролетали группы фей. Яркие крылья, смех, искры магии в воздухе... Значит, это правда. Я действительно внутри мультфильма. Я переродился. Если бы мне кто-то сказал об этом вчера, я бы решил, что человек сошел с ума: ​— Хорошо, Палладиум. Веди его в лазарет к медсестре Офелии, а я немедленно позову Фарагонду! — скомандовала Гризельда. ​Эльф потянул меня за руку. Мы шли по бесконечным коридорам, залитым светом. Стены были украшены живыми цветами и движущимися картинами. Феи, проходившие мимо, оборачивались нам вслед, шептались и удивленно расширяли глаза при виде парня в коридорах женской академии.       ​Когда мы вошли в кабинет медсестры, меня накрыл резкий запах лечебных трав и магии. Голова внезапно закружилась, ноги стали ватными, и я начал заваливаться в сторону. Чьи-то сильные руки подхватили меня, не дав рухнуть на пол: ​— Тихо, парень, держись. Палладиум, открой окно! Живо! — скомандовала Офелия, поддерживая меня за плечи. ​Прохладный весенний воздух ворвался в комнату, и мне стало легче. Я приоткрыл глаза, чувствуя дикую слабость во всем теле. ​— Он ранен, но больше всего пострадало его психическое состояние. Шок буквально выпил из него силы, — Офелия начала водить ладонью над моей грудью. Я почувствовал её магию — она была теплой, обволакивающей, как мягкое одеяло, и невероятно приятной: ​— Он сказал, что очнулся в болоте, убегал от Огнивы и попал в когти плотоядных лиан, — добавил Палладиум. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошли Фарагонда и профессор Уизгис.       ​Я во все глаза смотрел на директрису. Настоящая. Каждая морщинка на её мудром лице, добрый, но проницательный взгляд, строгий синий наряд. Я попытался приподняться на кушетке, но Офелия мягко прижала меня ладонью обратно: ​— Не вставай, Григорий. Я могу всё узнать и без лишних слов. Просто доверься мне, — Фарагонда подошла ближе и положила свою теплую руку мне на лоб. ​Я замер, ощущая мощнейший поток энергии. Магия директрисы была золотистой, плотной, с крошечными розовыми искрами, которые танцевали перед моими глазами. Учителя затаили дыхание, наблюдая за процессом. Через минуту Фарагонда открыла глаза, и в них читалось сочувствие: ​— Ясно... Тебя обманул Огрон. Сыграл на твоих желаниях, а ты поверил, — она вздохнула. — Зачем ты пошел на это? ​Я почувствовал, как к горлу подкатил ком, а щеки обожгло густым румянцем стыда. Я сжался, чувствуя себя полным дураком: — Я... я просто хотел быть собой. Он предложил мне контент, новую жизнь... Я пытался сопротивляться в самом начале, но тело просто перестало меня слушаться. ​— Он взял твой разум под контроль, — кивнула Фарагонда. — А теперь слушай внимательно, Григорий. Ты оказался в нашем мире при очень странных обстоятельствах… ​— Постойте! — воскликнул Уизгис, подбегая ближе. Его маленькие глазки сияли от любопытства. — Так этот юноша из параллельного мира? Значит, легенды о параллельной земле— правда?! ​— Да, — подтвердила Фарагонда. — Он был экскурсоводом. Огрон обманул его, чтобы использовать в своей игре в карты. И поскольку ты, Григорий, выбрал магию Авалона, извенив её и местом рождения Домино, твоя история в этом мире уже переписана магией тех карт. ​— Кто я теперь? — прошептал я, глядя на свои чужие мускулистые руки. ​— Мы пока не знаем. Нам нужно понять, какой сюжет был заложен в те карты. У тебя их не осталось? ​— Нет... они исчезли, — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. ​— Я поняла. Не волнуйся. Пока ты останешься у нас. Ты будешь учиться в Алфее. ​— Но Фарагонда! — Гризельда вскинула руки. — Он же мужчина! Красный Фонтан — вот его место! ​— В этом году я сделаю исключение, Гризельда. Григорий будет первым учеником-парнем в нашей школе. Я изменю правила в следующим году, — отрезала директриса, и в её голосе зазвучала сталь.       ​Я посмотрел на неё с надеждой, которая разрывала сердце: — Фарагонда... а я смогу... смогу ли я вернуться домой? В свой мир? К прежней жизни? ​Наступила тяжелая тишина. Фарагонда отвела взгляд, и я понял всё еще до того, как она заговорила: — К сожалению, нет, Григорий. В том мире ты умер. Перерождение — это путь в один конец. Ты не сможешь вернуться. ​Слова ударили под дых. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Мой дом... Моя мама. Она ведь уже не молода, я обещал приехать к ней этим летом, помочь с дачей. Мой брат... мы столько всего не успели обсудить. Я почувствовал, как внутри всё рушится. Ощущение полной, абсолютной потери накрыло меня с головой.       ​Я зарыдал. Горькие, соленые слезы текли по щекам, попадая в рот. Я закрыл лицо руками и отвернулся к стене, не желая, чтобы великие маги видели мою слабость. Вдруг я почувствовал прикосновение — маленькое, почти невесомое. Я открыл лицо и увидел профессора Уизгиса. Лепрекон смотрел на меня с небывалой грустью: ​— Я понимаю тебя, парень, — тихо сказал он. — Понимаю, как больно терять всё в один миг. Знаю, каково это — не сдержать обещание, данное близким. ​— Вы читаете мои мысли? — всхлипнул я. ​— Да. Но дело не только в этом. Я тоже потерял родителей очень давно... я знаю эту пустоту. Но ты не должен сдаваться. Ради их памяти, ты должен жить здесь и быть счастливым. Тебе нужен отдых. ​— Григорий, выпей воды, — ласково произнесла Офелия, протягивая мне стакан. Я кивнул, жадно припав к холодному стеклу. Вода показалась мне самым вкусным напитком в жизни. ​— Оставим его, — Фарагонда кивнула учителям. — Григорию нужно набраться сил.       ​Когда они ушли, Офелия присела на край кушетки: — Значит, ты из другого мира... Кем ты был там, до того как стал этим беловолосым красавцем? Извини, если лезу не в свое дело. ​Я вытер рот тыльной стороной ладони и шмыгнул носом: — Я работал экскурсоводом в ботаническом саду. Моя жизнь была... скучной, наверное. Два дня в один день я рассказывал людям о растениях, а по выходным просто гулял или сидел в кафе. Однажды я решил завести блог, стал снимать цветы. Видео стали популярными, и мой босс заставил меня делать это каждый день. Я просто хотел свободы. Хотел быть самим собой, а не рабом расписания и растений. ​— А что ты любишь на самом деле? — спросила Офелия, внимательно глядя на меня. — О чем ты мечтал, когда не нужно было снимать видео? — Я... я просто хотел, ну, знаете... попробовать путешествовать. Снимать видео о природе России, показывать красоту мира, — я нервно теребил край одеяла, чувствуя себя глупо. — А вы, Офелия? Вы всю жизнь проработали здесь врачом?       ​Медсестра тепло улыбнулась, поправляя очки. В её взгляде было столько спокойствия, что моя тревога начала понемногу отступать: — Я работаю в Алфее уже двадцать лет. И, честно говоря, я люблю свою работу. Мне нравится помогать. Видишь ли, я сама когда-то училась здесь, но не смогла закончить пятый курс. Однако директриса Фарагонда поверила в меня и дала возможность остаться. ​— А... сколько вам лет, если не секрет? — осторожно спросил я, разглядывая её лицо, на котором не было ни морщинки. ​— Мне сто пять фейских лет, — она мягко погладила меня по руке. — По вашим, человеческим меркам, это около пятидесяти пяти. ​Я смотрел на неё с искренним удивлением. Несмотря на строгую форму и очки, от неё исходила невероятная доброта. За окном шелестела листва вековых деревьев, и я поймал себя на мысли, что хочу узнать об этом мире больше. Настоящем мире, а не том, что показывали по телевизору: ​— Слушайте, Офелия... а вы можете рассказать мне о Магиксе? Как тут всё устроено на самом деле? ​— Я знаю не так уж много исторических тонкостей, — она ласково потрепала меня по волосам, словно ребенка. — Когда поправишься, попроси учителей отвести тебя в библиотеку. Там хранятся ответы на все вопросы. ​— Ну пожалуйста, расскажите хотя бы то, что знаете! — взмолился я, подавшись вперед. Мне жизненно необходимо было зацепиться за какую-то информацию, чтобы не сойти с ума от осознания реальности.       ​И Офелия рассказала. То, что я услышал, в корне отличалось от мультика, который я знал с детства.       Оказалось, что в далеком прошлом Магикс раздирала жестокая, кровавая война между теми, кто владел магией, и обычными людьми. Конфликт зрел долго: не-маги, особенно мужчины, чувствовали себя ущемленными и постоянно жаловались на превосходство волшебников и фей. В какой-то момент терпение лопнуло у обеих сторон. Началась бойня. Обычные люди использовали технологии и оружие, чтобы вырывать феям крылья и убивать магов. Феи, в свою очередь, забыв о милосердии, применяли жесточайшие иллюзии, сводящие с ума, и разрывали тела врагов магией. Эта мясорубка длилась четыре года. ​Конец кошмару положили двое: молодой маг и обычный человек, не владеющий волшебством. Они смогли убедить обе стороны, что магия и технологии должны не уничтожать друг друга, а дополнять. Вскоре после перемирия в Магикс прибыли эльфы, гномы и лепреконы. Герои, остановившие войну, создали великое общество, в которое вошли представители всех рас, чтобы следить за порядком.       ​Но утопия продлилась недолго. Со временем общество утратило свое влияние. Популяция не-магов и эльфов росла, в то время как другие расы встречались все реже. Сейчас в столице Магикса номинально правят трое потомков тех самых основателей, но на деле их власть не простирается дальше столицы и крупных городов.       ​Затем Офелия объяснила природу волшебства: — Внутри каждого существа, — рассказывала она, — есть магическое ядро, похожее на плод, разделенный на две половины: светлую и темную. Если человек поддается гневу, ненависти, его влечет ко тьме — плод окрашивается в темные тона. Если им движет любовь и созидание — в светлые.        В древности, когда люди поклонялись божествам и Великим Драконам, существовали маги, способные контролировать обе энергии, но сейчас это огромная редкость. А те, кто рождается вообще без этого ядра, никогда не смогут творить заклинания, как бы усердно ни учились. ​— Именно поэтому наши школы разделены, — продолжила Офелия. — В Алфее учатся девушки со светлой магией, в Облачной Башне — с темной, даже если её искры совсем слабые. А юноши, у которых нет магии, или те, кто предпочитает использовать артефакты, поступают в Красный Фонтан.       ​— Стоп... — я нахмурился, переваривая информацию. — То есть в Красном Фонтане учатся и маги-парни тоже? Ведь Гризельда говорила, что меня нужно отправить туда! ​— Директор Саладин установил негласное правило: если в Алфее или Облачной Башне появляется юноша-маг, независимо от цвета его энергии, его переводят в Красный Фонтан. Это традиция. Но директриса Фарагонда, кажется, решила сделать для тебя исключение. ​— Да уж, исключение... — я нервно сглотнул. — Один парень на всю школу. А... сколько у вас учениц? ​— В этом году? Около тысячи двухсот шестидесяти, — спокойно ответила Офелия.       ​От этой цифры у меня потемнело в глазах. Я отшатнулся и чуть не свалился с кушетки, но Офелия вовремя поймала меня за плечо. Тысяча двести шестьдесят девчонок. И я — один: ​— Осторожнее, Григорий, ты еще слишком слаб, — пожурила она меня— Лежи смирно. Я схожу к Фарагонде, узнаю, сколько тебе предписано отдыхать и когда начнется твое обучение. И никуда не уходи! ​Она направилась к двери, но в этот момент в кабинет заглянули три хихикающие феи. — Мисс Офелия! А это правда, что теперь с нами будет учиться мальчик?! — выпалила самая бойкая из них, пытаясь разглядеть меня из-за спины медсестры. ​— Девочки, все вопросы потом! Ему нужен покой! — строго прикрикнула Офелия и захлопнула перед ними дверь.       ​Я со стоном перевернулся на бок, глядя в окно на пушистые ели. Значит, вот как тут всё устроено. Реальный Магикс оказался куда сложнее и мрачнее, чем красочная картинка из телевизора. В мультике нам показывали только Блум, Стеллу и Лейлу, а об остальном мире и девочках говорили вскользь. Здесь же у каждой планеты, у каждого существа была своя история.       ​Дверь снова тихонько открылась — Ну что, Григорий, — Офелия вернулась с улыбкой. — Директриса решила, что первую неделю ты будешь просто осваиваться. Поможешь учителям, Гризельде, познакомишься с распорядком, изучишь кабинеты. А потом начнешь посещать уроки вместе со всеми. Кстати, тебе уже выделили отдельную комнату в жилом крыле! ​— Спасибо вам, Офелия. За всё, — я с облегчением выдохнул. Меня не вышвырнули на улицу. Это уже победа. ​— Не за что, милый. Я лишь делаю свою работу. Это Палладиуму скажи спасибо, что вытащил тебя из болота. Чем планируешь заняться завтра? ​— Пойду в библиотеку, — твердо решил я. — Хочу почитать об истории планет. Только... надеюсь, ваши книги написаны на понятном мне языке?       ​Офелия хмыкнула, взяла со стола свежую газету и протянула мне. Я взял её с опаской, но, пробежавшись глазами по строчкам, замер от удивления. Буквы, слова, грамматика — всё было абсолютно идентично русскому языку. Только шрифт казался каким-то витиеватым: — Ого! Прямо как в моем мире! ​— Вот и отлично, — кивнула медсестра— Да, чуть не забыла! Фарагонда просила передать: всем ученицам говори, что ты родом с планеты Домино. Ни слова о параллельном мире! Начнутся ненужные слухи. Директриса уже предупредила Саладина и Гриффин, чтобы они тоже держали это в тайне. ​— Понял. Домино так Домино, — кивнул я. — А... насчет тех карт, что дал мне Огрон. Что-то удалось узнать? ​      Лицо Офелии мгновенно помрачнело. В глазах мелькнула тень старого страха: — Пока нет. Но... ходят слухи, что Маги Черного Круга снова на свободе. Прости, Григорий, я не могу об этом говорить. Тебе и правда лучше поискать ответы в библиотеке завтра. ​— Хорошо. Я понял, — тихо ответил я, не желая бередить её раны. Я опустил глаза в газету, делая вид, что читаю, а внутри всё сжалось от дурного предчувствия.       Тем временем в кабинете директрисы. ​— Значит, Фарагонда, в вашей школе теперь будет учиться юноша из параллельного мира? — голос директрисы Гриффин, звучавший из магического шара связи, был полон скепсиса. ​— Да. В Красном Фонтане ему сейчас будет слишком некомфортно, а здесь — безопаснее, — Фарагонда устало потерла переносицу. — Я сама ума не приложу, как Маги Черного Круга сумели вырваться на свободу!       ​В шаре появилось лицо Саладина, директора Красного Фонтана: — Я немедленно прикажу своим специалистам прочесать леса вокруг Магикса. Маги Черного Круга могут скрываться где угодно. Прислать вам охрану, Фарагонда? ​— Пока не нужно, Саладин. Мальчик напуган. Если он увидит вооруженную охрану, решит, что мы ему не доверяем и держим под конвоем. Гриффин... — Фарагонда посмотрела на директрису ведьм. — Ваша магия тесно связана с темными искусствами. Не могли бы вы изучить энергетику карт, которые Огрон дал мальчику? Я передам вам его воспоминания и остаточный магический след. ​— Разумеется. Надеюсь, вы скопировали воспоминания аккуратно? А то представляю, как этот бедолага завтра проснется с пустой головой и будет хлопать глазами, не понимая, где он! — Гриффин хрипло рассмеялась своей шутке. ​— Это совершенно не смешно, Гриффин, — строго оборвала её Фарагонда.       На её ладони заискрилась крошечная золотистая сфера, содержащая обрывки памяти Григория. Легким движением руки она отправила её сквозь магический шар связи: ​— Вы упомянули, что у него магический потенциал паладина Авалона? — уточнил Саладин. ​— Именно. Саладин, я понимаю, что связаться с Авалоном сейчас непросто, но прошу вас, попытайтесь. Мальчику нужен наставник. Кто-то должен научить его контролировать эту силу. ​— Стоп. Но у Авалона магия света. А вы сказали, что у парня энергия... бежевая? Это как? — прищурилась Гриффин. ​— Пока мы этого не понимаем. И именно поэтому я приказала ему молчать о своем происхождении. Для всех учениц он — беженец с Домино. Эту карту он выбрал сам, когда заключал сделку. ​— Понятно. Мы сделаем всё возможное, Фарагонда, — серьезно ответил Саладин, и связь прервалась.       ​Фарагонда тяжело вздохнула, опускаясь в кресло: — Профессор Уизгис, я чувствую ваше присутствие. Вы можете больше не прятаться. ​Воздух в углу кабинета пошел рябью, и лепрекон снял заклинание невидимости. Он выглядел крайне обеспокоенным: — Простите, директриса. Я просто... я переживаю за мальчика. Мы с Палладиумом должны охранять его. Или хотя бы приставить к нему опытных старшекурсниц. Если Маги Черного Круга вышли на охоту, он — идеальная мишень! А он даже магию ещё не проявил! ​— Я понимаю ваши опасения, Уизгис. Но мы не можем установить за ним тотальную слежку. Это только оттолкнет его. Кстати, Палладиум уже вернулся на болото? ​— Да, он отправился за первокурсницами. Говорят, там снова видели агрессивного огра, — лепрекон забрался на стул, болтая короткими ножками. — Поразительно... То, что говорил мой Мудрец восемьсот лет назад о множественности миров — оказалось правдой! ​— Этого не ожидал никто. Я верила в существование других измерений, но чтобы древнее зло добралось до Земли и притащило оттуда человека... — Фарагонда покачала головой. — Мы даже не знаем, кем он был там. Какой у него характер, на что он способен. ​— Ничего, время покажет. Вы сказали, он неделю будет привыкать? ​— Да. И я прошу вас, Уизгис, поговорите с преподавателями. Пусть будут с ним мягче. Я не хочу, чтобы Григорий чувствовал себя здесь изгоем. Ему и так досталось. ​— Не волнуйтесь, директриса! Наши девочки примут его отлично. Ну, может, кроме Амарил, эта вечно всем недовольна. Ладно, мне пора на лекцию!       ​Уизгис спрыгнул со стула и поспешил к двери. Оставшись одна, Фарагонда подошла к окну, глядя на внутренний двор школы: Бежевая магия... Парень с Земли, выбравший карты...— размышляла она. — Возможно ли, что он и есть тот самый... Избранный из древнего пророчества? Завтра же нужно спуститься в закрытую секцию библиотеки.