Груз потерянных имён

      Первые сутки под командованием Валора прошли в тревожной тишине. Матросы избегали смотреть друг другу в глаза, словно боясь увидеть в них отражение собственных страхов. Валор довольно быстро дал понять, что теперь, он не просто капитан, а хозяин жизни каждого человека, что находится на борту судна.       Анаис стояла у борта, наблюдая за игрой волн. Её пальцы сжимали край плаща, а в голове крутились одни и те же вопросы: «Что теперь? Как мы могли поверить Валору?» Девушка не могла доказать это, но сердцем ощущала – капитан не был связан с колдовством.       К ней подошёл Грей. Его лицо было серым от усталости и переживаний.       — Мы совершили ошибку, — тихо сказал он. — Блейк не был колдуном. Это Валор…       — Слишком поздно, — перебила Анаис. — Он теперь капитан. И если мы попытаемся что‑то изменить…       Она не закончила фразу. Вдалеке, за кормой, они оба заметили странное свечение. Вода мерцала, словно в ней растворяли фосфор. И это явно не было что-то обычное.       — Что это? — прошептал Грей.       Из глубины поднялся столб тумана. В его клубах проступали очертания — человеческие фигуры, искажённые страданием.       — Призраки, — выдохнула Анаис.       Один из них, с лицом, покрытым водорослями, протянул руку к кораблю. Его губы шевелились, но слова тонули в шуме волн.       Грей схватился за кортик, но Анаис остановила его:       — Оружие тут не поможет. Это… последствия.       Туман рассеялся, оставив после себя лишь запах гнили и ощущение неминуемой беды.       В это время Валор стоял на квартердеке, сжимая штурвал. Его глаза светились странным светом, а на губах играла улыбка.       — Теперь ты мой, — шептал он кораблю. — И море тоже.       Он достал из кармана потрёпанную книгу, ту самую, что использовал для ритуала. Листал страницы, бормоча заклинания.       С каждым новым словом ветер усиливался. Паруса наполнялись силой, но их ткань становилась всё темнее, словно впитывала тьму.       — Они ещё узнают, кто здесь хозяин, — произнёс Валор, глядя на горизонт.       Там, в дали, уже виднелись очертания земли — острова, о котором ходили страшные легенды.       «Чёрный прилив» вошёл в бухту острова без названия. Его берега были чёрными, словно обожжёнными, а деревья — искривлёнными, как кости мертвецов. Туман стелился над водой, скрывая очертания суши до последнего момента.       Валор стоял на квартердеке, сжимая в руке потрёпанную книгу. Его глаза блестели не от страха, а от азарта — он знал: здесь кроется сила, которую можно подчинить. Книга вела его сюда и голос, обещавший ещё больше силы и могущества.       — Спустить шлюпки! — приказал он. — Нам нужны пресная вода и дрова. И… кое‑что ещё.       Анаис и Грей переглянулись. В их взглядах читалось нескрываемое беспокойство.       — Это ловушка, — прошептала Анаис. — Мы не должны высаживаться.       — У нас нет выбора, — ответил Грей. — Запасы на исходе. Если не найдём воду, команда начнёт умирать.       Высадившись на берег, матросы разбрелись по острову. Валор указал команде на неприметный грот, в котором обнаружился тайник с чистой водой. Команда удивилась, но не смела задавать лишних вопросов. После этого, Валор двинулся вглубь, следуя за едва уловимым мерцанием в тумане. Анаис и Грей неохотно последовали за ним.       Через полчаса они вышли к пустой и выжженной поляне, где даже искривлённые деревья были мертвы и пусты внутри. В её центре стоял каменный алтарь, покрытый выцветшими рунами. Вокруг него лежали кости — человеческие и не только.       — Что это? — спросил Грей, сжимая кортик.       Валор улыбнулся.       — Место силы. Здесь можно укрепить сделку с морем.       Он достал из кармана зуб и прядь волос — взятые у очередного мертвеца и члена экипажа. Положив их на алтарь, он начал читать заклинание из своей книги. Слова звучали чуждо, словно вырывались из глубин иного мира.       Испугавшись, Грей и Анаис поспешно покинули поляну, не желая становится частью этого колдовства и навлекать на себя беды.       Воздух сгустился. Руны на камне засветились багровым светом. Из тумана выступили фигуры — высокие, с глазами, горящими зелёным огнём. Их кожа была покрыта чешуёй, а пальцы заканчивались острыми когтями.       — Ты призвал нас, — произнёс один из них голосом, похожим на скрежет металла. — Назови своё желание.       Валор выпрямился, не показывая страха:       — Власть. Над кораблём и командой. Над морями и течениями. Над теми, кто осмелится встать на моём пути. Удачи и богатств! Существа переглянулись. Их губы растянулись в усмешках, обнажая острые зубы.       — Цена высока. Ты готов заплатить?       — Готов, — ответил Валор, не колеблясь.       Один из существ протянул руку. На его ладони лежал маленький чёрный камень, пульсирующий, словно сердце.       — Возьми. Он даст желаемую силу. Но помни: море берёт своё. Всегда.       Валор сжал камень в кулаке. В тот же миг его глаза вспыхнули фосфорическим светом.       — Теперь ты один из нас, — прошептали существа, растворяясь в тумане.       Когда Валор вернулся к шлюпке, его лицо было спокойным, почти безмятежным.       — Пора возвращаться, — сказал он. — У нас много дел.       Время не просто остановилось — оно рассыпалось на тысячи осколков, каждый из которых хранил свой фрагмент прошлого. Блейк, прикованный ко дну якорем, уже потерял счёт времени, когда перестал ощущать тяжесть толщи воды. Его тело стало невесомым, а сознание — кристально ясным, словно после долгого сна.       Вокруг клубился перламутровый туман, пронизанный мерцающими нитями света. Эти нити сплетались в образы, которые то приближались, то отдалялись, будто дразня его память.       Его детство... Он снова оказался на берегу — том самом, где впервые почувствовал зов моря. Песок был тёплым, почти горячим, а волны ласково облизывали его босые ноги. — Блейк! — раздался голос матери. — Пора домой! Он обернулся, но её лица не разглядел — только силуэт в закатном свете. Он хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался смех. Он наклонился, поднял краба и начал разглядывать его клешни. — Он не кусается, — прошептал мальчик. — Он просто защищается. Образ растаял, оставив после себя привкус соли на губах.       Абордаж... Резкий переход — и он уже на палубе испанского корабля. Воздух пропитан порохом и кровью. Перед ним — капитан, его глаза полны ненависти и страха. Блейк чувствует холод стали в руке. Сабля входит в грудь врага легко, почти без сопротивления. Кровь брызгает на его лицо, смешиваясь с морской водой. — Ты не первый, — шепчет испанец. — И не последний. Блейк смотрит на свои руки — они покрыты алыми разводами. Он пытается оттереть их, но кровь лишь растекается ещё сильнее.       Спасение... Снова детство. Он тонет. Вода заполняет лёгкие, тьма смыкается над головой. Он уже готов сдаться, но вдруг чувствует, как чья‑то рука хватает его за запястье. — Ты не умрёшь сегодня, — звучит голос, но лица он не видит. Его вытаскивают на поверхность. Он кашляет, задыхается, но жив.       Образы сменялись быстрее, сливаясь в калейдоскоп воспоминаний. Блейк пытался ухватиться за них, но они ускользали, оставляя лишь отголоски чувств: страх, радость, ярость, сожаление.       Где‑то вдали раздался стук — ритмичный, монотонный. Это был якорь, волочащийся по дну. А вместе с ним — шёпот, сотни голосов, переговаривающихся на непонятном языке.       — Ты здесь, — прозвучало в его голове. — Но ты ещё не мёртв.       Блейк попытался ответить, но его голос растворился в тумане. Вместо слов он почувствовал, как что‑то холодное и скользкое, касающееся его разума. Он опустил взгляд — из песка выползали длинные водоросли, оплетая его ноги.       — Кто ты? — мысленно спросил он.       — Не важно, — ответил шёпот. — Важно, кем ты станешь.       Тьма сгущалась, принимая форму. Из неё выступили тени — длинные, извивающиеся, как водоросли. Блейк видел, как тени собирались в нечто... нечто непостижимое. То, что невозможно описать ни одним из языков человечества.       — Джонс? — обессиленно прошептал Блейк, догадываясь, перед кем он.       — Блейк, — ответил голос, звучащий сразу отовсюду. — Ты знаешь, почему я пришёл.       Невообразимое нечто, постепенно сменило свою форму и приняло более человечный облик. Блейк не видел лица - только образ человека и зелёные глаза.       Джонс не говорил словами — он показывал образы:       Сделка Валора: тот стоит у алтаря, кладёт на камень зуб и прядь волос. Существа с чешуйчатой кожей протягивают ему чёрный камень. Валор сжимает его в кулаке, а его глаза вспыхивают фосфорическим светом.       Превращение: кожа Валора покрывается чешуёй, его пальцы удлиняются, превращаясь в когти. Он смеётся, а его голос становится глухим, как эхо из бездны.       Жертвы: матросы «Чёрного прилива» падают в воду, их тела поглощаются водорослями. Их крики тонут в шуме волн. Они - плата Валора.       — Он заключил сделку, — прозвучал голос в голове Блейка. — Теперь он один из нас.       — Что со мной? — спросил Блейк, чувствуя, как его тело начинает меняться.       Он посмотрел на свои руки. Кожа уже покрывалась скользкими зелёными побегами, кожа отслаивалась кусками, а под ней проступали странные узоры — как вены, наполненные светом. И кости пальцев, обвитые узорами, словно бы говорили Блейку: «твоя судьба».       — Ты умер, но не до конца. Ты можешь вернуться. Но за это придётся заплатить.       Перед Блейком возникло зеркало из воды. В нём он увидел себя — но не человека. Скелет с ошмётками плоти. Волосы и бороды спутались и выглядели как пакля. Обрывки некогда ухоженной формы капитана. И амулет... тот, что он получил от матери - навсегда въелся в его грудную кость, став частью нового тела. Его глаза, горящие серым огнём, злобно смотрели в отражение.       — Условия: не касайся пресной воды и отрекись от своего имени. Если нарушишь — растворишься в море навсегда. — голос Джонса трепетал от предвкушения очередной сделки.       Блейк коснулся отражения. Его пальцы прошли сквозь воду, оставив за собой светящийся след.       — Почему я? — спросил он.       — Потому что ты не сдался. Потому что в тебе ещё горит огонь.       Голос затих, но тени продолжали двигаться, сплетаясь в новые образы.       — Я согласен, — сказал Блейк.       Его тело дрогнуло. Верёвки на ногах сами собой распутались и освободили его новое, костяное тело. Посмотрев на верх, к блеску света и поверхности, он сделал первый рывок.       Блейк всплыл у берега. Вода отступила, оставив его на мокром песке. Он поднялся на ноги, чувствуя, как водоросли на его костях обвиваются в подобие кожи и мышц. Их прикосновение было холодным, но странным образом успокаивающим.       Впереди стояла разрушенная бригантина — наполовину вросшая в ил, её паруса были серыми и порванным, как туман, а корпус повреждён в нескольких местах. Она выглядела так, словно провела здесь века, став частью этого места.       Он подошёл ближе. Палуба скрипела под его шагами, а в трюме слышался шёпот — тихий, многоголосый, как если бы десятки людей переговаривались шёпотом в темноте.       Блейк коснулся борта. Дерево было холодным, почти мёртвым, но в нём ещё теплилась жизнь — та, что питалась глубинами. Он провёл рукой по обшивке, чувствуя, как под пальцами шевелятся мелкие рачки.       — Этот корабль станет моим, — прошептал он.       Его голос отразился от бортов, словно эхо. В трюме что‑то зашевелилось — тихий шёпот стал громче, будто десятки голосов пытались что‑то сказать.       Блейк спустился вниз. В полумраке он разглядел силуэты: матросы, чьи останки были наполовину поглощены водорослями, смотрели на него пустыми глазами. Они не двигались, но их челюсти шевелились, произнося неслышные слова.       Один из них медленно поднял руку, указывая на стену. Там, среди плесени, виднелась надпись: «Не я».       Блейк подошёл ближе. Его пальцы коснулись холодных досок.       — Это начало, — сказал он себе.       Он прошёл к штурвалу. Дерево под его руками было шершавым, покрытым морскими наростами. Он сжал его, чувствуя, как энергия корабля перетекает в него.       — Мы оба умерли, — проговорил он, глядя на мачты. — Но мы ещё можем жить.       В этот момент ветер пронёсся по палубе, поднимая серые паруса. Они зашевелились, словно пробуждаясь от долгого сна.       Туман окутывал бригантину, словно саван. Он не рассеивался ни днём, ни ночью — лишь менял оттенки: от свинцово‑серого на рассвете до призрачно‑белого в полуденном свете. Блейк провёл рукой по борту — дерево было покрыто слоем слизи, в которой копошились мелкие ракообразные.       Он чинил корабль методично, будто заведённый механизм. Погибшие матросы, гремя костями, помогали ему, по мере собственных сил. Каждый день начинался с осмотра парусов — они провисали под тяжестью влаги, их края разъедала плесень. Блейк обрезал гниющие участки, сшивал уцелевшие лоскуты грубой нитью из водорослей. Его пальцы, покрытые полупрозрачными водорослями, скользили по ткани, оставляя на ней светящиеся следы.       Еда… Он давно забыл вкус нормальной пищи. Сырая рыба, выловленная в мёртвой зоне, была его единственным пропитанием. Её мясо имело привкус металла и тины, а при глотании горло обжигало, словно он пил кислоту. После каждого приёма пищи он кашлял, выплёвывая хлопья слизи с вкраплениями водорослей.       — Это цена, — шептал он, глядя на свои руки, где под «кожей» пульсировали зелёные прожилки. — Но я ещё здесь.       Видения приходили каждую ночь. Они не были снами — скорее наплывами реальности, которую он не мог контролировать.       Валор стоит на квартердеке «Чёрного прилива». Его глаза светятся фосфорическим светом. Перед ним — матрос, дрожащий от страха. — Ты сомневаешься в моём праве? — голос Валора звучит глухо, как из‑под воды. Матрос пытается что‑то сказать, но Валор резко толкает его к борту. Тот падает, крича, а его тело мгновенно поглощается водорослями, растущими из‑под палубы.       Команда Валора тащит к борту женщину — одну из немногих, кто осмелился возразить. Она кричит, её волосы плавают в воде, как чёрные змеи. — Море заберёт тебя! — хрипит один из матросов, перерезая верёвки. Её тело исчезает в глубине, а на поверхности остаётся лишь кровавое пятно, медленно растворяющееся в тумане.       Валор смотрит на десяток пленных, что стоят у борта корабля. Их руки связаны за спиной и от узлов шла ещё одна верёвка, накинутая на шею, чтобы жертва не могла опустить головы. Это были простые люди. Ни пираты. Ни торговцы. Ни солдаты. Вероятно, просто пассажиры судна. — Вы отлично наполнили наш трюм ценностями! А теперь, наполните и мою удачу! Валор лично толкнул первого пленника - совсем юную девицу, за которую можно было бы получить выкуп на доску. И она, не удержавшись, упала в воду. Первая, но не последняя.       Блейк просыпался от этих видений, его кожа покрывалась холодным потом. Он пытался понять, что движет Валором, но... кроме жажды власти, ничего не приходило на ум.       Последнее, что он запомнил из видений, мачта его бывшего корабля. На ней, подсвеченной лунным светом, чётко виднелись два слова:       «Не я»       И с каждой новой жертвой, которую Валор приносил глубинам, на мачте уже нового корабля появлялась новая надпись из двух слов. Сам корабль вёл счёт тех, кого погубил враг капитана. Чтобы никто не был забыт. И месть Блейка должна свершиться.       Он провёл рукой по надписям. Дерево было холодным, но под пальцами он ощутил слабое тепло — будто мачта ответила ему. Корабль был верен капитану. Убитый капитан, и мёртвый корабль - одно целое теперь.       — Я не ты, Валор, — прошептал он. — И никогда не стану.       Туман начал рассеиваться. Сначала — едва заметно, как будто кто‑то осторожно раздвигал серые завесы. Затем — всё быстрее, открывая перед бригантиной бескрайний простор.       Блейк стоял у штурвала. Его пальцы, покрытые водорослями, крепко сжимали деревянные перекладины. Паруса, серые как туман, наполнились ветром. Они больше не провисали — теперь они рвались вперёд, словно живые существа, жаждущие крови.       Вдали показался силуэт. «Чёрный прилив». Его чёрные паруса выделялись на фоне бледного неба, а на борту мерцали знакомые знаки — те самые, что Блейк видел в трюме бригантины.       — Он ждёт, — прошептал Блейк.       Ветер усиливался. Волны поднимались всё выше, разбиваясь о борт бригантины с глухим стуком. Блейк поднял голову — небо потемнело, собираясь в тяжёлые тучи.       Первые капли дождя упали на его лицо. Они были холодными, почти ледяными. Одна из них скатилась по щеке, затем — на шею, оставляя за собой жжение.       Блейк не сразу понял, что происходит. Он коснулся «кожи» — и его пальцы наткнулись на нечто странное. Кость, обтянутая водорослями, в месте падения капли пузырилась, словно её разъедало кислотой. Он посмотрел на руку — там, где вода коснулась его, появились волдыри, а затем — участки отслаивающихся водорослей.       — Пресная вода… — выдохнул он.       Боль пришла мгновенно — острая, жгучая, как если бы его облили кипящим маслом. Он схватился за борт, пытаясь удержаться на ногах, но ноги подкосились.       Дождь усиливался. Капли падали на палубу, на его плечи, на лицо. Каждый контакт вызывал новые ожоги — водоросли пузырились и отслаивались, обнажая под собой белёсую кость, покрытую знаками Джонса.       — Нет… — прохрипел он, пытаясь прикрыться рукой.       Но было поздно. Дождь лил всё сильнее, превращаясь в ливень. Блейк упал на колени, его тело содрогалось от боли. Он чувствовал, как его человеческая оболочка тает, растворяется, уступая место чему‑то иному. Тому, что он не смог бы контролировать, и утратил свой разум.       Сквозь пелену дождя он увидел: «Чёрный прилив» приближался. На его квартердеке стоял Валор. Его глаза светились фосфорическим светом, а губы растягивались в усмешке.       — Ты не сможешь меня остановить, — прозвучал его голос, разносясь над волнами.       Блейк сжал кулаки. Водоросли на них продолжала отслаиваться, но в его глазах загорелся огонь — не человеческий, а холодный, как глубина океана.       — Ещё посмотрим, — прошептал он, поднимаясь.       «Чёрный прилив» плыл сквозь серое ничто — не море и не небо, а вязкую субстанцию, поглощающую любые очертания. Компас на штурвале вращался бесцельно: его стрелка металась от «севера» к «югу», словно пойманная в ловушку муха. Звёзды давно исчезли за плотной пеленой тумана — ни одна не пробивалась сквозь эту мглу, даже луна растворялась в ней, не оставляя и следа света.       Валор сидел в своей каюте, привалившись к стене. В руке он сжимал нож — лезвие блестело в тусклом свете масляной лампы, отбрасывая дрожащие блики на стены. Его глаза то закрывались, то резко распахивались: сон не приносил отдыха, лишь новые кошмары.       Ему снилось одно и то же:       Он стоит на квартердеке, спиной к борту. Ветер шевелит его волосы, но он не чувствует холода. А потом — дыхание. Чьё‑то дыхание на его затылке. Медленное и ледяное. Размеренное и мёртвое. Оно обжигает кожу, хотя воздух ледяной.       — Ты не один, — шепчет голос, но Валор не может обернуться.       Он просыпается в тот момент, когда чужие пальцы касаются его шеи. Вскакивает, хватается за клинок, оглядывается — в каюте пусто. Только тени шевелятся на стенах, будто пытаются что‑то сказать. Их контуры размываются, складываясь в знакомые лица — матросов и невинных, которых он приказал бросить в море.       — Это просто сон, — хрипит он, но сам не верит.       За бортом — тишина. Даже волны не шумят. Туман поглощает все звуки, оставляя лишь глухой стук сердца в ушах. Валор подходит к иллюминатору, проводит рукой по запотевшему стеклу. На нём остаётся след — тёмный, как будто выжженный.       Он резко оборачивается. В углу, среди теней, что‑то шевелится.       — Кто здесь?! — кричит он, поднимая нож.       Тишина.       Но он знает: что‑то есть. Оно наблюдает. Оно ждёт.       Анаис стояла на баке, вглядываясь в туман. Её пальцы дрожали, но она не убирала их с поручня. Что‑то было не так — не просто «не так», а неправильно.       — Ты видишь? — спросила она у Грея, который подошёл сзади.       Он посмотрел туда, куда она указывала. Вдали, сквозь серую пелену, проступали очертания корабля. Парусов не было, но он двигался — плавно, бесшумно, будто скользил по поверхности воды. Его корпус казался полупрозрачным, а мачты — изогнутыми, как кости мертвеца.       — Бригантина… — прошептал Грей. — Но как? Без ветра, без парусов…       Анаис сжала кулаки.       — Она идёт за нами. Не просто идёт — ведёт.       Они спустились на нижнюю палубу. Грей остановился у люка, вслушиваясь в шёпот, доносившийся из трюма. Голоса переговаривались на незнакомом языке — то ли плакали, то ли смеялись.       — Снова эти голоса, — сказал он. — Как будто кто‑то переговаривается внизу.       Анаис не ответила. Она шла вдоль борта, осматривая доски. И вдруг замерла.       На палубе лежали водоросли — но не хаотично, а в форме якоря. Их края были ровными, словно вырезанными ножом. Они светились слабым зелёным светом, будто внутри них пульсировала жизнь.       — Кто‑то оставил это здесь, — сказала она. — Специально.       Грей наклонился, потрогал их. Кончики его пальцев онемели от холода.       — Они холодные. Как лёд. И… они шевелятся.       Действительно, водоросли слегка подрагивали, словно живые. В этот момент ветер усилился, и туман на мгновение рассеялся. Бригантина была ближе. Её серые паруса теперь казались почти чёрными. На борту, среди знаков, Анаис разглядела что‑то знакомое — надпись, что красовалась на мачте их корабля: «Не я».       — Блейк… — прошептала она.       Грей резко обернулся.       — Мы не можем оставаться здесь. Нужно предупредить Валора.       Но Анаис уже знала: это бесполезно. Валор не услышит. Он уже слишком глубоко в тумане — и в себе.       Валор стоял у борта, сжимая в руке игральные кости. Они были старые, из слоновой кости, с потёртыми гранями — его талисман, подарок отца. Он подбросил их — они упали на палубу, но не покатились, а застыли, замерев на рёбрах. Дурной знак, сулящий моряку лишь гибель...       Он замер. Затем резко поднял кости, сжал их в кулаке.       — Нет! — выкрикнул он.       Разжал пальцы — кости треснули, раскрошились. Из обломков потекла жидкость, густая и солёная, как морская вода. Она стекала по его ладони, оставляя на коже ожоги. Капли падали на палубу — и там, где они касались дерева, появлялись пятна плесени.       — Это не моё, — прошептал он, вытирая руку о плащ. — Это не я. Пятна плесени медленно сложились в слова: «Твой грех».       Валор пытался стереть их подошвой сапога, но у него ничего не выходило. Они появлялись вновь и вновь.       Слова уже были начертаны. Их невозможно убрать или как-то спрятать. Теперь всем, они были видны. Валор чувствовал, как они проникает в него — как яд, растекающийся по венам.       Туман сгущался вокруг него, обволакивая, словно живое существо. Он чувствовал, как его дыхание становится тяжелее, а мысли — путанее. В голове звучал шёпот:       — Твой грех… твой грех… твой грех…       Он ударил кулаком по борту.       — Я капитан этого корабля! — крикнул он. — Я решаю!       Но голос звучал неуверенно. Даже для него.       Где‑то вдали раздался смех — тихий, издевательский. Он шёл отовсюду и ниоткуда.       Валор обернулся. На краю палубы, в тени, стояла фигура. Она была размытой, но он узнал её.       — Блейк? — прошептал он в страхе.       Фигура не ответила. Валору показалось, что фигура улыбнулась... оскалом мертвеца.