Хвали громче!

      — Ты должен хвалить так, чтобы собака улыбалась! — втолковывал Дима.       — Хвали громче! — в который раз за занятие повторяла Аня.       Ваня уныло кивнул и посмотрел на палевую овчарку у левой ноги. Преданными карими глазами она глядела на хозяина и тяжело дышала, а в уголках рта пенилась слюна.       — Молодец, — угрюмо сообщал Ваня, а в горле скапливался огромный комок, который едва давал ему говорить, не то что радостно хвалить собаку.       — Лобовую атаку прогоним, и хватит с вас сегодня, — скомандовал Дима, выставляя перед собой толстый рукав, полностью закрывающий его руку. Через такой укусы почти не чувствовались.       — Рядом, — еле слышно скомандовал Ваня и вернулся назад в стартовую точку. Ловетт шла у его ноги, нетерпеливо подпрыгивая и старательно заглядывая в глаза.       — В этот раз, когда отпустит, хвали со всей силы, чтобы Ловетт почувствовала, — инструктировала Аня, поправляя ярко-розовую чёлку. Она отошла в сторону, чтобы не стоять на линии, по которой собака побежит к фигуранту Диме.       Дима встал в нужную позу и приготовился. Ване очень нравилось смотреть на него в такие моменты: сильный, мускулистый бугай, готовый к схватке со зверем. Его обычно насмешливые и добрые голубые глаза в такие моменты становились сосредоточением мощи и мужества. Ваня любовался этим каждый раз, но всегда становилось стыдно, что он приходит на занятия не столько для того, чтобы позаниматься со своей собакой, сколько ради Димы и его сумасшедшей сексуальной энергетики. Даже запах его пота становился омерзительно прекрасным в такие моменты.       Дима едва заметно кивнул, Ваня крикнул:       — Фас! — и Ловетт пулей побежала к фигуранту и вцепилась в толстый рукав. Дима достал стек — резиновую палку наподобие полицейского жезла — и стал размахивать им над головой собаки. Так проверялась устойчивость собаки к сопротивлению со стороны нападающего. Ловетт отпустила рукав. Громогласно она завопила на фигуранта, а затем и вовсе отбежала и с довольным видом села около Ваниной ноги. Ему оставалось лишь разочарованно вздохнуть — упражнение было провалено. Его большая, сильная, строгая овчарка в очередной раз струсила.       — Плохо! — громко возмутился Ваня. — Куда ты убежала-то?!       — Ей не хватает уверенности и драйва, поэтому убегает, — объяснила Аня.       — Вам строгий ошейник нужен, — добавил Дима, снимая рукав и вытирая капли пота со лба. — Собака-то хорошая, но нужно уровень возбуждения поднять. Тогда мозг отключится, будет только о рукаве думать и отваливаться перестанет. Я в лагерь привезу для неё строгач, попробуем. Думаю, с ним лучше пойдёт.       Ваня задумчиво посмотрел на Ловетт. Это была сука малинуа, по-другому бельгийской овчарки. Она тяжело дышала, преданно заглядывая Ване в глаза. Такая родная. Ване было просто невозможно представить, что он собственноручно наденет на неё железяку с шипами и будет дёргать, чтобы она хрипела, рвалась к фигуранту и не обращала внимания на стек.       — Я подумаю, — уклончиво ответил Ваня и пристегнул поводок. — Спасибо за занятие! — он оставил на тумбочке купюру и попрощался с тренером и фигурантом.       «Пять тысяч за пятнадцать минут. И Ловетт даже не соизволила нормально покусаться», — с раздражением думал Ваня, но делать было нечего. Такой серьёзной собаке нужно заниматься защитой, именно для этого он её и заводил. Да и что скрывать, Ване было приятно пообщаться с объектом своего тайного обожания.       А Ловетт повеселела и вовсю размахивала своим толстым пушистым хвостом. Подпрыгнув на месте, она ткнулась носом в Ванину щёку.       — Отстань, Ловетт, — поморщился он, украдкой посматривая, не заметил ли этого Дима. Но тот был занят со следующими учениками.       А Ваню с Ловетт ждала долгая дорога домой. Машина в очередной раз сломалась, и им предстояло ехать до Невьянска — маленького уральского города — на электричке.       Сначала людей было немного. Ваня удобно уселся на свободном месте, а Ловетт залезла под сиденья и дремала там. Только иногда Ваня слышал её громкое сопение и стук металлического намордника об пол, когда она поднимала голову на станциях.       Парень открыл тикток и сразу осмотрелся: вокруг не было никого, кто мог бы заглянуть в его экран. А там была одна из его любимых пар: Есения и её бордер-колли Хот. Хот прыгал через её ноги, делал змейку и бегал вокруг девушки под динамичную поп-музыку. Настроение сразу улучшилось, но вместе с тем стало грустно: он ведь так хотел бордер-колли.       «А с бордером было бы проще кататься. И все бы улыбались и не боялись бы, как боятся Ловетт. Не пришлось бы намордник везде таскать, — рассуждал Ваня уныло. — Но всё же бордеры — это для девочек. Мужчинам не идут такие собачки». Он зашёл на канал и один за другим стал пересматривать свои любимые ролики.       У Есении и Хота было уникальное взаимопонимание. Они двигались вместе, как одно целое. Хот выполнял команды, даже когда Есения была за спиной и далеко от него. С каким удовольствием он слушал каждое её слово! Казалось, что он тоже понимал, что танцует, а не просто выполнял набор трюков. Хотя Ваня уже наизусть знал ролики и с Хотом, и с другими танцующими собаками из тиктока, каждый раз он с удовольствием пересматривал видео. Было в их движениях что-то манящее и удивительное: как подбиралась музыка, как хозяева с собаками двигались в едином порыве, а собаки выполняли сложные движения и радовались каждому взгляду и слову своих хозяев.       Людей в электричке прибавилось. Когда рядом села какая-то бабушка, Ваня не без грусти закрыл тикток и стал искать что-то более подходящее, чтобы скоротать время.       Ему как раз пришло сообщение от Серёги Чёрного. Вообще-то это было необычно — Серый учился в параллельном классе, и они не особо общались тогда. Так, пару раз гуляли в общих компаниях, да и после тоже. Ваня открыл диалог и прочитал: Привет! Слушай, это не моё дело, конечно Но тут мне в личку какой-то чел с фейка прислал твои видео Вдруг ты не знал       У Вани глаза на лоб полезли. Судорожно он пытался вспомнить, что за видео с ним могли гулять по чьим-то личкам. Но Серый не дал ему времени на подумать и прислал скрины. Ваня вспыхнул и покрылся красными пятнами. Он огляделся и на всякий случай отвернул телефон от бабушки, которая сидела рядом и читала книгу.       Слишком хорошо был знаком ему этот белый диван. За прошлый месяц Ваня несколько раз лежал на нём, сминал его велюровую обивку в руках, пока Влад творил чудеса, доводя его до ярких и долгих оргазмов. После этого Ваня ещё несколько минут лежал, чуть вздрагивая и наслаждаясь блаженной негой, пока Влад целовал его спину и ласково прижимал к себе. Видимо, в один из разов он и снял их секс, пользуясь тем, что Ваня лежал на животе и не смотрел назад.       Дальше нескольких встреч дело не пошло. Ваня почувствовал, как начинает влюбляться в Диму, и решил не мучить ни себя, ни Влада, который, кажется, хотел чего-то более серьёзного, чем редкие визиты ради секса. После последней встречи Ваня позвонил Владу, объяснил ситуацию, и ему казалось, что они остались в хороших отношениях. Влад, конечно, был расстроен, но не более.       «Может быть, никто и не поймёт, что это я?» — с надеждой подумал Ваня, снова открыл скриншот, отвернувшись от бабушки как можно сильнее. Но сомнений быть не могло. На видео отчётливо виднелись Ванины космы непослушных русых волос. Его родинка на лопатке. Да даже обветренные руки с мелкими царапинками — всё было его! И это поймёт каждый, кто хоть раз видел Ваню вживую.       Ваня выключил телефон и оглядел людей в вагоне. Нерусский мужчина, сидящий у противоположного окна, как-то недобро зыркнул на него, а потом перевёл взгляд к окну. Девушка напротив подняла взор от телефона и подозрительно всматривалась в Ванино лицо. Может быть, ей тоже пришло сообщение с его видео? Бабушка тоже недолго, но как-то особенно совестливо посмотрела на него, покачала головой и перелистнула страницу книги.       Захотелось сбежать. Все наверняка уже знают и всё видели! Ваня позвал собаку, накинул рюкзак на плечо и быстро вышел в тамбур.       Дрожащими пальцами он открыл контакт Влада и увидел только жёлтую плашку: «Владислав ограничил доступ к своей странице». То же самое в телеграме. Даже SMS-ки не доходили. Хотелось выть от отчаяния. Он думал о том, что узнает мама. Узнают одноклассники, родственники, да даже Ане с Димой — и тем донесут! От последнего хотелось выть особенно сильно. Ведь тогда Дима точно всё поймёт.       На остановке в вагон зашли новые люди. С немым укором они смотрели на Ваню, а тому только и оставалось держать Ловетт за ошейник и ждать, когда наконец будет их станция.

***

      В квартире его встретили с привычным звонким лаем. Клёпа, маленькая пуделиха, заливалась, изредка прерываясь на кашель и чихания. От усталости Ваня свалился на пол прямо на пороге. Словно маленькая обезьянка, Клёпа залезла ему на грудь и старательно вылизала его щёки, нос, слизала накатившие слёзы, пока Ваня гладил её по кудрявой дымчато-серой шерсти. Ловетт, всё ещё в ошейнике и на поводке, легла рядом и сложила голову на Ванино бедро. Так они и сидели втроём, пока парень не пришёл в себя.       Наконец он достал телефон. Сообщение оставили заказчики — к завтрашнему дню они ждали правки к тексту про строительные компании Екатеринбурга, а из Невьянска написала только Аня: спрашивала, придёт ли он на тренировку по послушанию завтра. Ваня привычно поставил реакцию с большим пальцем вверх, выключил экран и пошёл заниматься рутиной.       Следующие полтора часа он потратил на то, чтобы раздеть и накормить Ловетт, сделать ей массаж после занятия и поучить со старушкой Клёпой модельную походку — трюк, когда собака идёт вперёд, переставляя передние лапки крест-накрест, как бы дефилируя.       «Старость — это не болезнь. Пусть лучше у меня учится хотя бы трюкам и живёт полной жизнью, чем у мамы подушки на диване давит да со стола кости тырит. Она, конечно, мелочь, серьёзные занятия ей не по плечу, но хоть так», — думал Ваня про себя. Клёпа была маминой собакой, но, когда Ваня съезжал, он с боем забрал тогда уже семилетнюю пуделиху с собой. У него не было сомнений, что мать обязательно бы пропускала прививки и глистогонку, кормила бы со стола — «Она же просит!» — или превращала её капризную шерсть в один сплошной колтун.       Рутина отвлекла его. Ваня даже подумал, может, не всё так плохо? Может, его интимки не разослали всем подряд и всё обойдётся? Но ещё несколько людей написали ему о сливе, и стало понятно: Влад рассылал всем, до кого смог дотянуться.       Мама несколько раз звонила Ване, но он решил пока не отвечать — разговор с родственниками мог подождать, пока он приходит в себя и решает, как жить дальше.       Ни Аня, ни Дима не писали. Наверное, они не так близки, чтобы сообщать Ване о подобном. Если бы ему самому пришло сообщение такого рода, он бы точно просто заблокировал приславшего и никому писать не стал. Но, прислушиваясь к себе, понимал, что не смог бы к слитому человеку относиться как раньше, и с горечью ожидал того же от других.       С Владом они не делали ничего особенного. Просто познакомились в гриндре и изредка встречались для секса, как и многие другие геи. Но для маленького Невьянска Ванина ориентация наверняка станет большой новостью, которая дойдёт до всех и будет ещё долго муссироваться в разных кругах. И повезёт, если никто не придёт поговорить по-мужски с Ваней.       Ни на что не надеясь, Ваня написал в поддержку «ВКонтакте» о случившемся. Можно было бы пойти и в полицию, но там работал мамин брат, дядя Коля, и Ване было бы не с руки обсуждать с ним такие вопросы. Да и что они сделают? То, что попало в интернет, навсегда там и останется. А от слухов поход в полицию уж точно не спасёт, только сделает ещё хуже.       Ваня лёг на диван, свернувшись под пледом, и задумчиво смотрел в потолок, вспоминая подробности тренировки, но настроение было упадническим.       «Аня — такая красивая девушка. Ухаживает за собой, красится. Розовый ей очень идёт. Да что там внешность! Она добрая, внимательная, пробивная. С ней интересно. Поддерживает всегда, — пытался убедить сам себя Ваня, прислушиваясь к внутренним порывам. — Но почему-то я ничего не чувствую. Я бы, наверное, мог жить с ней. Мы бы вместе гуляли с собаками, тренировались, выезжали на соревнования и в лагеря…»       Ваня повернул голову в сторону. От мыслей о такой жизни накатила тоска. Не было в этом чего-то зажигательного, от чего внутри бы всё затрепетало.       «Да и зачем такой эффектной девушке я? — Ваня посмотрелся в зеркальную дверцу стенки напротив. — Неказистый, без модной причёски. Волосы во все стороны торчат. Даже глаза скучного серого цвета. Хотя, справедливости ради, стоит узнать, зачем я хоть кому-то такой несуразный».       Ваня вновь мыслями вернулся к тренировке. В голове вспыхнул образ Димы. Как он стоит в своём неизменном красном костюме и по-доброму смотрит на Ваню сверху вниз. В его взгляде можно было раствориться. Каждый раз Ване хотелось обнять его за сильные, натруженные плечи, притулиться к мускулистому телу, посидеть на коленях, чтобы Дима сгрёб его в свои мужские крепкие объятия…       Взгляд скользнул к маленькой тумбочке рядом с диваном. Недолго думая, Ваня достал оттуда вибратор со смазкой и перевернулся, вставая на колени и спуская трусы.       В такие моменты ему нравилось представлять, что Дима уже совсем рядом. И он не против него, только за, и очень-очень любит. Ване нравилось воображать, как Дима встанет над ним, обдаст его шею горячим дыханием и ласково проведёт рукой по стволу, чтобы лишь слегка подразнить.       Как смажет пальцы и осторожно, чтобы не причинить боли, вставит только одну фалангу. Начнёт медленно, прямо как Ваня сейчас, растягивать его, постепенно готовя к проникновению. Обязательно будет плавно проводить второй рукой по его члену, чтобы скрасить этот момент, и так нежно целовать в спинку. А Ваня будет тихо стонать и ждать, когда сможет принести ответное удовольствие.       На секунду Ваня вынырнул из грёз, нащупывая кнопку включения на вибраторе. В комнате раздалось мерное жужжание. Парень прикрыл глаза и снова погрузился в свои мечты.       Дима обязательно будет в этот момент так нежен и мягок, чтобы потом было хорошо им обоим. Он плавно вставит сначала только головку и медленными движениями продолжит входить всё глубже, не забывая и про Ванино удовольствие. Парню даже казалось, что он почти слышит тихие сбивчивые стоны и хриплое дыхание над собой. Порой он думал о том, что в этом дыхании может присутствовать ещё и запах табака, который Ваня не переносил, но эти мысли отодвигались на задний план. Как-нибудь решится.       Дима будет неспешно ускоряться, но каждый раз двигаться так, чтобы доставлять Ване максимум удовольствия. Парень глухо застонал, сдавленно всасывая воздух. В несколько движений он довёл себя до конца, чувствуя, как содрогается живот, а на руке остаётся лишь пара липких капель.       Вместе с оргазмом грёзы пропали. Ваня снова лежал один, с липким вибратором, на скрипучем диване убитой однушки. И на него смотрели только две пары собачьих глаз.