Родовое проклятие

Это было настолько же мерзко, насколько и печально. Нарцисса надеялась, что сын избежит проклятия Блэков, что кровь Малфоев возьмет верх и постыдная тяга пройдет мимо него, но судьба снова посмеялась над ее надеждами. И ведь, как урожденная Блэк, она прекрасно его понимала. Существо, на которое Драко смотрел с обожанием (нет, пусть будет с вожделением, вожделеть таких — карма, ее Нарцисса согласна признать, обожание же здесь неуместно), пробуждало то самое низменное, отвратительное, недостойное желание обладать. Обладать, подчинить себе, раздавить и уничтожить. Дотянуться до запретного, дотронуться до жажды жизни, до огня и медленно их погасить. Именно это доставляло Нарциссе особое удовольствие. Драко же… Было видно: сын еще не осознал, что за адское пламя сжигает его. Ничего, мать покажет, раз уроки тетки не возымели эффекта. Полное неприятие забав Беллы и убедило Нарциссу в том, что проклятие обошло Драко стороной. Оказывается, оно просто спало. Досадно, что внимание сына привлекла именно эта грязнокровка. Будет сложно умыкнуть ее под носом у героических дружков. Слишком публичная персона, вой поднимется до небес, но, похоже, переключить Драко на кого-то попроще не выйдет. И Нарцисса не могла его осуждать, ее тоже влекло к девчонке. Было в той что-то цепляющее. Настоящее. Волнующее естество на тонких уровнях. Содрать бы мерзкое платьишко, которое та на себя напялила, увидеть, пощупать, вдохнуть запах кожи, а потом и запах страха. Нарцисса еще помнила, как пахнет страх этой грязнокровки, как отчаянно цепляется она за жизнь. К такой хочется прикоснуться, такую хочется умертвить — неспешно, смакуя каждое мгновение, проведенное вместе. Она представила, как синяки расцветают на загорелой оливковой коже. Стало до ужаса интересно, какие оттенки гармонируют с ней и как быстро она теряет цвет при обескровливании. Как быстро девчонка сорвет голос, начнет ли умолять, унижаться? От фантазий о юрком грязнокровном языке, вылизывающем ее между пальцами ног, Нарцисса почувствовала прилив стыдного жара. Нельзя, нет. Этот опыт не для нее, материнская задача — научить Драко наслаждаться властью, дарованной по праву рождения. Он должен понять, что такая, как его Грейнджер, годится для разового удовольствия и ни на что больше. Нельзя смотреть на нее так, будто она ровня, грязнокровки — способ накормить внутреннего... гурмана. Низшее существо для наслаждения потомственного волшебника. Слишком много Блэков за последние поколения свернули с проторенной предками дорожки. О чем говорить, если родная сестра Нарциссы вышла за грязнокровку и родила от него ребенка, будто они одного вида, а кузен Сириус оскотинился настолько, что допустил до себя оборотня?! Мерзость! Нет, Драко воспитывался не так. Но ведь и Андромеду, и Сириуса воспитывали, как положено воспитывать чистокровных. Нарцисса отогнала страшные мысли и сконцентрировалась на мантре: Драко — венец творения, плоть от плоти, кровь от крови ее и Люциуса. Мальчик просто не понимает, что с ним, — нужно объяснить, откуда этот интерес, рассказать о проклятии семьи. Когда он поймет, как брать от низших то, чего желает тело, и примет свою исключительность, мама покажет место, где всегда можно купить грязнокровку или двух для развлечения. Драко — умница, он всему научится.

***

— Если бы я не был уверен, что эта женщина родила меня, решил бы, что она лесбиянка. Мама пялится на тебя с таким желанием во взгляде… — Желанием разорвать на кусочки, — фыркнула Гермиона. — Ее чистокровный сынуля улыбается маглорожденной. Если бы она только знала, кто ему нравится на самом деле. — И кто? Просвети. — А то я не вижу, как вы с Гарри на аврорских курсах друг другу глазки строите. — Тс-с-с! Тут уши у всего, что висит на стенах, а я еще не готов рассказать старикам, чем планирую заниматься. — И с кем… — С кем я и сам не решил, — Драко стрельнул глазами и тонко улыбнулся. — Знаешь, мы, Малфои, всегда выбирали лучшее. Проклятие такое у нас родовое. Зачем мне один Поттер, когда есть и ты? Два героя магического мира всяко лучше одного.