Пепел Красавицы или изнанка сказки.

Последующие несколько дней Голд вынашивал самый верный план по возврату своей главной драгоценности. Наконец после тщательных размышлений он приобрёл кристальную ясность. О, нет, Голд не ревновал. Ревность — это примитивно. То, что он чувствовал, было глубже: ярость коллекционера, видящего, как его уникальный экспонат портят чужие руки. И он знал, как вернуть себе контроль. Пункт 1: Устранить соперника. На следующий же вечер, когда Гас Хантингтон покидал спортзал, его путь преградили двое здоровяков в тёмных куртках. Ни угроз, ни грубости — лишь вежливое, но не оставляющее сомнений приглашение: «Мистер Голд хочет с вами поговорить». Их кирпично-спокойные лица были красноречивее любых слов. Гаса привели в тупиковый переулок за зданием, где, опираясь на трость, его уже ждал сам мистер Голд. Воздух вокруг как будто резко стал холоднее. — Мистер Хантингтон, — начал Голд, не повышая голоса. — Я ценю прямоту. Поэтому скажу сразу: прекратите ваши ухаживания за мисс Френч. Гас, уязвлённый, сильный и прямой, с возмущением воззрился на Голда. — И с чего бы это? Она свободная женщина. А я свободный мужчина. — О, это не обсуждение, и не просьба, — парировал Голд, и в его глазах вспыхнули предупреждающе опасные искры. — Это — констатация факта. Вы отступите. Добровольно или... в силу непреодолимых обстоятельств. Гас сжал кулаки, вздернул смело подбородок, но Голд лишь усмехнулся. — Сила — такой примитивный аргумент. Я предлагаю нечто более цивилизованное. — Он сделал лёгкий жест, и один из его людей протянул Гасу толстый конверт. — Десять тысяч наличными. Мгновенно. И вы делаете всего одну простую вещь: разбиваете ей сердце. Грубо, бесповоротно. Скажете, что она вам надоела. Что она — дешёвка. Что вы нашли другую. И исчезните из её жизни, как будто вас никогда не было. Лицо Гаса скривилось от новой волны возмущения и внутренней борьбы. Он не был трусом, но и десять тысяч не каждый день на дороге валяются. И эта холодная всезнающая уверенность главного человека в городе. — Она вас не стоит, поверьте, Гас, — мягко, почти по-дружески, добавил Голд. — Избавьте себя от хлопот, а меня — от необходимости быть настойчивым. Расчёт старого манипулятора полностью оправдался. Через два дня Гас, жалкий и прячущий глаза, жестоко бросил Лейси прямо в баре, следуя указанному сценарию. Пункт 2: Занять место «спасителя». Голд незаметно наблюдал. Верные соглядатаи донесли, как сломалась её обычная открытая улыбка, как она убежала на полчаса в подсобку и вышла оттуда с несчастным лицом и красными глазами. Он великодушно дал ей два дня на потонуть в отчаянии и собственных мыслях. На третий день он появился в «Кроличьей норе» задолго до вечера, когда бар был ещё пуст. Лейси стояла за барной стойкой, рассеянно проводя влажной тряпкой по столешнице и смотря в одну точку. Её расстроило не столько то, что её «бросили», сколько очевидный абсурд и фальшь произошедшего. Гас, её милый, немного неуклюжий золотистый ретривер Гас, вдруг начал нести какую-то чушь про то, что она «недостойная» и «дешёвка». Это было так нелепо и настолько не в его характере, что вызывало не боль, а недоумение и лёгкое отвращение. Лейси сосредоточенно решала для себя неожиданно сложную дилемму: пойти и разобраться с этими явными странностями или плюнуть и забыть, не тратить силы на отлов чужих тараканов. «Что это вообще было? Он что, внезапно спятил?», — думала с удивлением она. Её размышления прервал гладкий безупречно вежливый голос. — Мисс Френч. Простите мне мою невоспитанность. Но похоже, вы сильно расстроены. Она вздрогнула и подняла глаза на великолепного мистера Голда, негласного владельца этого помещения. — Эм, благодарю, но я в порядке, мистер Голд. — Лейси заученно улыбнулась, поспешно убрала тряпку под стойку и вытерла руки влажной салфеткой. Потом выпрямилась, стремительно возвращая себе приличный вид. — Нет, не в порядке, — мягко настоял Голд. — Такая умная и красивая девушка не должна растрачивать себя на подобное место. И на таких ничтожных мужчин. У меня есть для вас предложение. Мне требуется помощница в ломбарде. Ничего сложного: поддержка порядка и иногда продажа или обмен вещей. Работа спокойная, уединенная. И оплачивается существенно лучше. Подумайте. Он не стал ждать ответа, просто оставил на стойке свою визитку. Он решил давить не на её жалость к себе, а на практичность и на скрытое чувство собственного достоинства, которое, как он верил, ещё тлело где-то внутри неё. Он покинул бар, уверенный, что план сработает безупречно. Соперник устранён. Девушка унижена, одинока и морально готова принять руку «спасителя». Теперь у него была возможность приблизить её к себе, изучить и терпеливо ждать момента, чтобы нанести решающий удар — тот, что вернёт ему его настоящую Белль. Лейси же рассеяно крутила в пальцах лаконичную светлую визитку с витиеватой каллиграфичной подписью. Появление Голда и предложение работы застали её врасплох. Она не решилась сразу отвергнуть его, вежливо поблагодарила дарителя. Но внутри у неё отчего то всё сжалось. Репутация у Голда была однозначная. Связываться с таким человеком добровольно? Спасибо, но пожалуй лучше не надо. Вечером, вынося мусор, она посомневавшись, всё таки выбросила картонный прямоугольник в мусорный бак. Голд, наблюдавший за ней из окна своего автомобиля, лишь скрипнул зубами в тихом урчании мотора. Снова. Снова эта девчонка шла против его расчётов. Что ж, если она не хочет идти сама, её нужно привести к нужному решению. Придется действовать по плану «Б». ******** Шумный пятничный вечер в «Кроличьей норе» не предвещал ничего плохого. Гости пили, ели, смеялись. Уютная привычная атмосфера. Голд как постоянный завсегдатай сидел у стойки, недалеко от Лейси, с неизменным бокалом виски, медленно цедя напиток по глоткам. Мирную идиллию нарушили двое грабителей в масках и с пистолетами. Они ворвались в бар, наводя переполох на мирно отдыхающих людей. — Всем лежать! — гаркнул один из них, стреляя в потолок. — Деньги из кассы! Быстро! Второй направил оружие прямо на Лейси. Испуганные люди мгновенно попадали под столы, замерли там, как кролики. Лейси враз побледнела, задрожала и суетливо начала вытаскивать купюры из кассового аппарата. В этот момент Голд, единственный кто не кинулся под стол, плавным спокойным движением поднялся с места. Он не бросился в драку с кулаками. Лишь вышел вперёд, выпрямился, опёрся на трость сильнее обычного и сказал тихо, но так чётко, что было слышно каждое слово: — Я думаю, вы, джентльмены, ошиблись заведением. И, полагаю, не хотите проблем. Уходите. Сейчас. Пока можете. Его спокойный уверенный вид, а главное, презрительный взгляд настоящего хозяина города подействовал на незадачливых будущих уголовников сильнее героических криков. Они тут же замешкались, обменялись растерянными взглядами. Быстро сообразили с КЕМ собирались спорить и, испуганно бормоча сбивчивые извинения, так же стремительно ретировались из бара. Весь бар дружно выдохнул. И спустя несколько секунд бурно зааплодировал. Голд лишь с достоинством кивнул на особо рьяные рукоплескания и вернулся к своему напитку, как ни в чём не бывало. Лейси, успокоившись, тоже вернулась к работе. Произошедшее произвело на неё огромное впечатление. Он даже не подрался — просто посмотрел на них, как на букашек и они сбежали. Власть и сила, исходящие от него, были почти осязаемы и, в данной ситуации, очень кстати. Когда Голд поднялся через полчаса и прихрамывая вышел за дверь, Лейси даже немного расстроилась, что он ушёл. Нужно было хотя бы поблагодарить его словесно — он как минимум уберёг её от хлопотных объяснений с шерифом Грэмом. Она была бы тогда одним из первых свидетелей и в таком случае задержка на работе допоздна была неминуема. На другом конце города те же двое «грабителей», подпрыгивая на месте от свежести осеннего морозного воздуха, нетерпеливо ждали. Когда чёрный гладкий раритетный автомобиль подъехал к ним, они с подобострастным раболепием посмотрели на человека за рулём. Мистер Голд , не выходя из «Роллс-Ройса», протянул им через опущенное стекло внушительную пачку купюр. — Вы справились, — сухо констатировал он. — Не переиграли. Неплохая работа. — Спасибо, мистер Голд! — бойко ответил один из них, быстро пересчитывая деньги. — Всё чётко, как договорились. Никаких свидетелей, никаких проблем. — Надеюсь, для вас это так и останется, — произнёс Голд, и в его голосе прозвучала лёгкая, не оставляющая сомнений, угроза. — Вы меня не знаете, я вас не знаю. Этого разговора не состоялось. Он поднял стекло, отсекая их от себя, не желая слушать их надоедливые благодарности и поехал к себе. В тёмном переулке остались двое довольных мужчин с лёгкими деньгами и один довольный манипулятор, который только что разыграл идеальный спектакль для своей цели. Через пару дней Голд снова подошёл к Лейси, на этот раз с новой тактикой. — Всё-таки опасная работа для молодой женщины, — заметил он, качая головой. — В мой ломбард, поверьте, даже самые отчаянные головорезы не рискнут сунуться. Тишина, порядок и полная безопасность. На этот раз его слова упали на благодатную подготовленную почву. Лейси с возрастающим удовольствием и восторгом каждый раз вспоминала его леденящий взгляд, перед которым спасовали вооруженные бандиты. «Однако как же я его недооценила. Какая мощь в столь худосочном теле. Похоже не зря перед ним трясется весь Сторибрук. И деньги он предлагает получше. Да, попробовать стоит. Ну, а что до слухов — мало ли о чём люди треплются. Сама всё увижу и тогда сделаю выводы.» — Хорошо, — ответила она, глядя на него с интересом. — Я готова попробовать. Пара недель, как испытательный срок. Тонкая улыбка тронула губы Голда. Наконец-то. ********** На следующий день, когда Лейси переступила порог «Золотого ломбарда», он встретил её и провёл подробнейший инструктаж. И да, в его лавке действительно много чего продавалось. Это была не просто сокровищница магических артефактов. Это был настоящий, работающий ломбард, полный странных и обыденных вещей: старые часы, сервизы, украшения, фотоаппараты, музыкальные инструменты. Всё это пахло стариной и зашкаливающей роскошью. Магия заключалась в том, что здесь всё имело свою историю, а некоторые предметы — и свою тёмную, скрытую силу, о которой не подозревали ни покупатели, ни новая сотрудница. — Запомните, мисс Френч, — сказал Голд, обводя взглядом зал, — здесь каждая вещь имеет свою ценность. И свою цену. Ничего не передвигайте без спроса. Не торгуйтесь. Цена — это то, что сказал я. Ваша задача — следить за порядком и быть приветливой с гостями. Насколько это в ваших силах, — он едва заметно улыбнулся. Затем усадил её за прилавок, положил перед ней толстую книгу учёта. И ушёл заниматься своими делами. Он добился своего. Она была в его логове. Теперь у него было время и возможность наблюдать, изучать и готовить почву для главной миссии — возвращения памяти той, кто была ему так необходима. Увы, его внутренний триумф был до смешного недолог. На второй день работы Лейси явилась в ломбард в черной кожаной мини-юбке и блестящем коротком топе, едва прикрывающем холмики аккуратной маленькой груди. Чулки в сеточку и туфли на высоченых каблуках, а также вырвиглазный макияж завершали её образ. У Голда от этого её рабочего вида задёргался глаз и вытянулось лицо. Однако девушка совсем по иному истолковала выражение его враз перекосившейся физиономии. — Доброе утро, Мистер Голд! — воскликнула она, вся сияя. — Я разобралась с книгой учёта. Что мне делать дальше? Она стояла напротив него, выжидающе смотря на него. Голд целую минуту молча смотрел в ответ, пытаясь справиться с эмоциями. — Мисс Френч, сегодня можете протереть полки на том стеллаже. — сдержанно ответил он наконец. — Но только аккуратно — не разбейте ничего, иначе вычту из вашей зарплаты. Лейси скуксилась, обиженно надула губы, встретив столь холодный приём. Но ненадолго. Через полдня, выполнив его задание, она уже громко и весело болтала по телефону, обсуждая с кем-то из своих многочисленных друзей планы на вечер. Голд сидел в дальней части ломбарда, усиленно делая вид, что занят работой. Иногда ему приходилось откладывать в сторону запчасти от старинных часов, которые он в этот злополучный день решил починить. Настолько у него дрожали руки. Он слышал каждый её смешок. Каждый визгливо-восторженный возглас. Видел как она сидит, небрежно развалившись на стуле, с ногами, закинутыми на небольшую табуретку. Видел туфли, с ярко красными пятками, что лежали, брошенные, под прилавком. Лейси болтала по телефону, одновременно делая несколько дел разом: мазала руки розовым кремом, громко чавкала фруктовой жвачкой, тут же что-то записывала в яркий блестящий блокнот с толпой котят и щенков на обложке. Через раз поправляла растрёпанные каштановые локоны, потом доставала из сумочки зеркало и обновляла макияж, пилила нарощенные острые разноцветные ногти. Каждый звук, каждый кадр был словно игла, вонзающаяся в сознание Голда. Это не она. Это не может быть она. К концу недели случилось непоправимое. Лейси, окончательно освоившись и пользуясь отсутствием( как она думала) и молчаливой лояльностью хозяина, с самого утра привела с собой троицу приятелей. Двое плутоватых молодых парней и юная девица, развязная и также вульгарно одетая, громко перебрасываясь шутками, разглядывали витрины, тыкали пальцами в стекла. Каждый держал в руке по жестяной бутылке самого дешёвого пойла из ближайшего маркета. — Эй, Лейси, а сколько эта безделушка? Смотри, как блестит! — девица с восторгом разглядывала элегантное рубиновое колье, которые носила ещё прапрабабка одной из сказочных королев. — Ой, да не так уж и дорого, скорее всего, — звонко рассмеялась Лейси, отвечая. Она привычно включала кассу, протирала стойку, переворачивала табличку с «закрыто» на «открыто». Голд чернее грозовой тучи вышел из-за портьеры, где был всё это время. Лицо его было бледным, а глаза горели бешенством. Его терпение закончилось. Воздух в лавке застыл. Незваные гости резко замолчали, мгновенно учуяв грядущую бурю. — Вон, немедленно, — произнёс Голд низким приглушённым голосом. Вся компашка, вмиг протрезвев, не возвразив ни словом и бросая на подругу сочувствующие взгляды, вылетела из ломбарда. Лейси осталась стоять у дверей с беспомощной, застывшей улыбкой. — Мисс Френч, — Голд подошёл к ней и посмотрел на неё как на грязь под своими ногами. — Мой ломбард — не филиал вашего бара. Это не место для сборищ. Если я ещё раз увижу здесь кого-то из ваших «друзей», ваша зарплата сократится вдвое. А при повторении инцидента — испытательный срок можно считать завершённым. Ясно? Она поспешно кивнула, наконец-то поняв, что переступила какую-то невидимую, но очень серьёзную грань. Уходя в свой кабинет, Голд громко хлопнул дверью. Стоя по ту сторону, он загнанно дышал, его всего мелко трясло. «Довольно, — прошипел он сам себе. — Довольно терпеть этот фарс. Этот кошмар». Его досада и разочарование превратились в нечто большее — в одержимость. Ему было физически больно видеть, как та, чей ум он боготворил, скатилась до уровня вульгарной, безмозглой куклы. Он не просто хотел вернуть свою Белль. Он должен был стереть Лейси с лица земли. Уничтожить это недостойное воплощение, как уничтожают дурную заразную болезнь. Вот только всё сильно осложнялось его собственным тотальным неприятием её новой, корявой мерзкой личности. Лейси неожиданно прислушалась к его замечаниям и больше посторонних людей на работу не водила. И вообще старалась его не раздражать и даже одевалаться стала согласно строгому дресс-коду. Не болтала лишнего, не сидела расхлябанно за прилавком, не занималась другими делами. В стенах ломбарда она старательно и послушно отыгрывала навязанную Голдом роль. Но зато за её пределами отрывалась вовсю. Ежепятничные посиделки в баре в привычной компании, с друзьями и коллегами с прежнего рабочего места стали традицией. Каждый новый наряд был вульгарнее предыдущего. А макияж с духами — цветастее и душистее. Ее питомцы были такие же отвратительные: мелкая, злобная, тявкающая на всех псинка, и толстый, ленивый угрюмый кошак, который людей вообще ненавидел и регулярно выпускал когти на особо прилипчивых друзей Лейси. Только с хозяйкой зверюги превращались в ласковых и послушных тварей. Лейси и три её главные подружки — Мери Маргарет, Руби и вечно беременная Эшли их дружно обожали. Лейси регулярно таскала животин повсюду, где можно и нельзя. Голда каждый раз неизменно корежило от этой картины. Он через силу пытался пробиться к настоящей Белль, как бы случайно называя Лейси чужим именем. Лейси на это каждый раз с недоумением его поправляла, обижалась и дулась. А потом в баре, втихомолку жаловалась очередному ухажёру, что её работодатель старый пень, который всё никак не запомнит её имя. «Эх, как же жаль, а ведь он такой богатый и классный. Как здорово было бы жить на его деньги и вообще не работать и ни о чём не думать », — мечтала вслух при всех эта девица с искренней незамутненной здравым смыслом честностью. — Похоже, всё такие почтенные годы влияют на его память, как это грустно. — добавляла она всё так же непосредственно. У Голда от её откровений в прямом смысле вяли уши и в эти моменты он особенно сильно жалел, что вообще приказал постоянно вести за ней слежку, и что его соглядатаи так самоотверженно отрабатывали свой хлеб. ********** Ломбард погрузился в вечернюю тишину, нарушаемую лишь тиканьем десятков часов. Лейси собиралась домой, мурлыча себе под нос какую-то попсовую песенку. Голд ждал у дверей, наблюдая, как на улице сидят на привязи в ожидании хозяйки её отвратительные животные. Мелкая, ушастая, глазастая , тонконогая чихуахуа в кислотно розовом собачьем комбинезоне с истерическим лаем кидалась на всех прохожих, а огромный упитанный британский кот с презрительной мордой вылизывал запачканную в луже серую лапу. В кармане у Голда лежала исписанная мятая бумажка — выдержки из давних «спойлеров» Белль. «...и поцелуй истинной любви разбил чары...» Эта фраза жгла ему сознание. Последний, отчаянный якорь спасения в бушующем море его фрустрации. «Надо попробовать. Должно сработать. Это... логично», — пытался он убедить себя, заглушая истеричный внутренний вопль, что сама эта мысль — кощунство, издевательство над самим собой. — Лейси, — хрипло позвал Голд, поворачиваясь к ней. — Да, мистер Голд? — она тоже обернулась, легко, сладко улыбаясь. Маленькая сумочка болталась на её, к счастью прилично прикрытом строгим пиджаком, плече. Он медленно подошёл к ней, чувствуя, как каждый шаг даётся с нечеловеческим усилием. Он смотрел на её губы — те самые, что когда-то произносили дерзкие смелые слова, а теперь только и могли, что болтать о скидках и чаевых. — Что-то случилось? — её улыбка неуверенно померкла под этим пристальным, почти безумным взглядом. Он не ответил. Он действовал на сопротивление от отчаяния. Его внутренне передёрнуло, но он быстро, запрещая себе думать, почти рывком, преодолел короткое расстояние между ними. Взял её за мягкие тонкие плечи и притянув её к себе, прижался губами к её губам. Это был не поцелуй. А попытка реанимации. Магический ритуал. Вся его воля, вся его надежда была вложена в этот миг. Он ждал — взрыва света, треска проклятья, её ярости или крика. Хоть чего-то. Но ничего не произошло. Только губы Лейси, сперва застывшие от удивления, вдруг ожили. Она с неожиданным энтузиазмом ответила на его поцелуй. Горячо, влажно, липко и безвкусно. Руками обвила его всего, приникая, прижимаясь к нему ближе, теснее. Тёплый юркий язык настойчиво попытался проникнуть в его рот. Это стало последней каплей. В горле у него встал ком. Желудок сжался спазмом. Его чуть не вырвало. Он резко, с силой оттолкнул её от себя, словно только что прикоснулся к падали. Она отлетела к стойке, чуть не свалилась на пол. С глазами, округлившимися от недоумения и зарождающейся обиды. — Что с вами?! — выдохнула она непонимающе, её ярко накрашенный рот влажно блестел. — Вы же сами... Я думала, вы... — Заткнитесь, — прошипел он, отворачиваясь от неё и брезгливо вытирая рот тыльной стороной ладони. — Просто... убирайтесь...идите домой. — Но... я...как же так.. ведь мы только что.. — ПОШЛА ВОН! — он сорвался в крик, хриплый и полный такой неподдельной ненависти, что Лейси отшатнулась, едва не кувыркнувшись на спину. Девушка попятилась к двери, спешно хватая упавшую на пол сумку и на ходу натягивая пальто. — Старый противный дурак! — крикнула она ему уже с порога, дрожа от унижения и злости. — Сам не знаешь, чего хочешь! Думаешь, я не видела, как ты на меня смотрел? Защищал, работу предлагал... Я думала, я для тебя особенная! А ты оказывается просто ненормальный! Чокнутый псих! Она выбежала, даже не закрыв дверь. Сгребла в охапку испуганных звуками скандала животных и, звонко стуча каблучками, убежала в ночь. Голд остался один, загнанно дыша и опираясь на стойку. В ушах у него звенело. Воздух вокруг был пропитан вишнёвым запахом её духов и горькой желчью его провала. Он обречённо посмотрел на своё отражение в тёмном стекле витрины. Измождённое, жалкое лицо беспомощного старика. Никакого света. Никакой истинной любви. Одна лишь пошлая, жадная до внимания и денег плоть. И он, величайший чародей, позволил этому примитивному созданию насмехаться над его самой большой иллюзией. Он медленно сполз на холодный пол своего ломбарда. Поцелуй истинной любви не сработал. Потому что его и не было. Никогда. В ней уж точно. И, как он теперь понимал, — в нём самом. Он хрипло и горько рассмеялся — она называла себя его фанаткой, нагло требовала палочку, играла всезнающую провидицу. И никогда , никогда не верила в их любовь, в саму её сказочную возможность. Как она сказала там, в далёком зачарованном прошлом: « Я ни на что не претендую, я не хочу искать в вас свет, и быть вашим тоже не собираюсь".