Контроль: потерян

Под столом ногу в гоночной обуви пробивала мелкая дрожь. Обычно этой ногой Макс выжимал полные обороты. Но сегодня на квалификации он этого не делал. Машина сделала это за него. – Мы предполагаем, что произошел сбой в программном обеспечении, что привело к резкому скачку мощности, – сказал Ламбьязе, чей голос привычно звучал в наушниках. Взгляд Макса сфокусировался на его инженере, который сидел через стол от него и в тот же момент посмотрел на подопечного с опаской. Джей Пи не закончил мысль, но это подразумевалось: «И Макс не справился с управлением. Он просто не ожидал». Ошибка. В нем и в алгоритме. Ладони Макса сжались в кулаки. Он никогда не ошибался. – Предположительно, это же случилось с болидом Пиастри. – То есть вы хотите сказать, что машина может просто сойти с ума, и мы ничего не сможем с этим сделать? Не успеем, – Макс говорил железным шепотом, пришлось переместить микрофон поближе к губам. Он бросил взгляд на Аджара, который сидел по левую руку от него скрестив руки. Юноша, каким Макс был когда-то. Скрипнув зубами, Ферстаппен повернулся к команде. Тревожное молчание. Только Аджар с шипением втянул воздух, заставив неприятные мурашки пройти волной от мозга по всему телу, подняв лихорадочное облако катастрофических сценариев. Команда переглянулась под ледяным сиянием ламп. – Джей, – Макс посмотрел на своего инженера колючим взглядом, который заставил его нахмуриться. – Это безумие. Ты предлагаешь мне гоняться на машине, которой я не могу доверять. – Я ничего не предлагаю, – холодно ответил Ламбьязе. – Мы не застрахованы от сбоев. Мы никогда не были. – Электроника никогда не контролировала такую мощность, – Макс повысил тон. – Ты видел старт – мы были в миллиметре от массовой аварии, черт возьми! – он грохнул кулаком по столу, сам того не ожидая. Он ненавидел себя за страх, который сейчас охватил его. Перед сходом он испытал странное, ужасающее чувство – полную потерю контроля. Макс испытывал такое лишь несколько раз в жизни, и каждый раз это заканчивалось катастрофой. – Колапинто успел уйти от Лоусона… – Чудом, Джей! А я не верю в чудеса.

***

Макс почти не углублялся в вопросы, которые задавали ему толпы журналистов – отвечал на автомате, как учили когда-то. Когда ему сообщили, что он стал гонщиком дня, Макс не смог сдержать притворство – показная радость, мысли были заняты совершенно другим. После пресс-подхода, Макс, изучая серые борозды асфальта на пит-лейне, шел к своим боксам, пока его не окликнули. – Макс! Он обернулся и увидел Шарля, который почти бежал к нему. Макс остановился, и рука в красном рукаве сжала его плечо. – Всё в порядке? – спросил Леклер. В голосе слышалась тревога. Своим взглядом Макс будто бы пригвоздил друга к месту – за радужками, в мыслях было слишком много страшных предположений. Возможных сценариев. – Ты видел, что произошло на квалификации? Шарль коротко кивнул. – Знаешь, что было причиной? Программный сбой. Я просто, блять, потерял контроль. – Ты полностью не владел управлением? – прошептал Шарль, наклонившись ближе. – Да! При резком скачке мощности. – Mon Dieu… – Шарль закрыл глаза. – Не то слово. Это не просто опасно, это может стать смертным приговором! – неожиданно крикнул Макс и тут же огляделся – пресса не должна это слышать. Шарль тоже вздрогнул и приобнял друга за плечи, направляя к боксам. – Я никогда такого не испытывал. Я даже успел… испугаться. Шарль понял, что этот вывод дался Максу тяжело. – Мы просто не до конца привыкли к новым машинам, – сказал Шарль, хотя не до конца верил в это. Он тоже видел маневр Колапинто, который заставил сердце замереть в зловещем предчувствии. Макс нервно хмыкнул. Они как раз зашли внутрь одного из гаражей Быков. – Успокаиваешь? Я, блять, спокоен! – Макс сбросил руку Шарля с плеча резким ударом. Шарль отшатнулся и хмуро посмотрел на Макса. – Никогда не боялся, – продолжил он значительно тише, будто вымученно. – А сейчас я просто не могу вытащить его из головы. Всякие сценарии, инциденты… Я слишком привязан к гонкам. К вам привязан. Он поймал уверенный взгляд Аджара с фотографии на стене гаража и сразу столкнулся с сверкающими хрустальным блеском глазами Шарля. Макс резко выдохнул. Шарль потерял близких на треке, он разделяет его страх. – Я тебя понимаю, – твердо сказал Шарль, взяв Макса за запястье. Иногда он удивлялся, как у Леклера получается подерживать даже тогда, когда ему самому было паршиво. – Но мы не должны бояться. ФИА сделает всё для нашей безопасности, а мы должны не терять хватку. Не должны поддаваться нашему подсознанию. Рука Шарля крепче сжалась на его запястье. Макс пристально посмотрел на друга – Леклер жил так каждый день. Думал об этом перед каждой гонкой.

***

– Желтые флаги, машина безопасности. Инцидент с Ферстаппеном. Сердце вдруг замерло. Шарль открыл было рот, но не смог выдавить ни слова. Он сморгнул подступившие слезы и сосредоточился. Сейчас как никогда нужна холодная голова. Желтые флаги слились в единый росчерк. За следующим поворотом Шарль увидел их причину и выехал на гравий, заглушив мотор. Кровь била по ушам, по мыслям – бесконечное «нет», пока пальцы еле совладали с креплениями, ремнями. Боковым зрением Шарль следил за тем местом в барьерах, где болид оставил рванную рану, из которой вытекал густой дым. Движения не было, только глубокая тень там, где находился Макс. Шарль тщетно старался игнорировать приказы команды вернуться на трек – к черту, он должен помочь. Выпрыгнув из кокпита, Леклер, запинаясь о рыхлый гравий, побежал к темно-синему болиду. Оранжевые точки жилетов маршалов бежали наперерез. Шарль подбежал к корпусу кокпита как раз тогда, когда из-под разорванных ограждений показалась раскрытая ладонь. Оперевшись о корпус болида, который тут же начал прожигать болью всю руку, Шарль приподнял обломок ограждения и передал его маршалам. Ладонь Макса оказалась в его, и Леклер с усилием вытянул его из сидения. Макс тяжело оперся на его плечо – его шатало, он еле выбрался из болида. – Угроза возгорания!.. – рвано крикнули рядом. Шарля пробила дрожь. Он подхватил Макса под руку, и они едва перебирая ногами добрались до ограждений, где их приняла другая команда маршалов. – Макс, Макс! – повторял Шарль, стараясь справиться с креплениями шлема – руки мелко тряслись. Он видел, что глаза друга закрыты, слышал, как тяжело и часто он дышал. – Рука у тебя… горячая, – прошептал Макс за визором. Шарль отшатнулся и ошарашено взглянул на перчатку на правой руке – термостойкий слой оплавился. Именно этой рукой он оперся на корпус болида Макса. Только сейчас Шарль ощутил невыносимую боль, которая стиснула зубы. Леклер сдернул перчатку и, не обратив внимания на покрасневшую кожу, продолжил бороться с застежкой шлема. Наконец Шарль снял шлем Макса и отбросил его в сторону, следом Леклер снял и подшлемник. На лбу друга выступили капли пота, под носом виднелись кровоподтеки. Макс открыл глаза с видимым усилием, и к ним сразу же подскочили несколько маршалов, но Макс предупреждающим жестом остановил их. – Я в порядке, – слабо сказал он, держа ладонь поднятой. Как только оранжевые жилеты отступили, Макс провел рукой под носом, размазав кровь по ладони, но ему было всё равно. Он откинулся назад, ударившись об ограждения, и закрыл глаза, повторив. – Я в порядке. Сидевший перед ним на коленях Шарль обессилено повалился назад, прикрыв глаза. Обожженная рука шаркнула по асфальту, заставив Леклера зашипеть от боли. – Опять то же самое, – пробормотал Макс. Шарль открыл глаза. Макс сжимал бутылку воды в трясущихся руках и неровно дышал. – Сбой, – он нервно усмехнулся. Шарль глубоко вдохнул. Дыхание сбилось, и он неловко стянул шлем левой рукой. Они сидели друг напротив друга, пока медики не забрали их.

***

На пресс-конференции Шарль сидел с перебинтованной ладонью, которую он закрыл другой от лишнего внимания, бледный, но спокойный. – Здоровью Макса ничего не угрожает, он вернется за руль на следующем этапе, – сдержанно сказал Шарль и, прикрывая глаза от вспышек, продолжил. – Сегодняшняя авария показывает, что нам нужно пересмотреть регламент этого года. И мы с Максом будем активно выступать за это решение. Спасибо. Поднявшись, он закрыл ладонью лицо, не выдержав сияния фотоаппаратов и гула репортеров, и быстро исчез в коридоре. На телефон пришло уведомление. Леклер взглянул на экран – фотография от Макса из больницы. Он улыбается и показывает палец вверх, всё ещё лежа в постели. И подпись: «Всё в порядке. Скажи там остальным». Выдохнув, Шарль через силу улыбнулся и оперся на стену коридора, сполз на пол. Закрыв голову ладонями, он пытался выровнять дыхание. Только сейчас он узнал, что с Максом всё в порядке.