Нежность

Илья прилетал поздно ночью 24 февраля. Петя, если честно, места себе не находил. За те, практически, три недели, что он не видел свою омегу, в его голове крепко засела только одна мысль.  Гуменник лежал, уставившись в потолок и согревая пустую половину кровати Ильи. После того, как он улетел, Петя спал только на его стороне. Подушка хранила чужой запах, но не могла заменить настоящий и живой природный аромат Ильи. Если бы Петр был омегой, то он со стопроцентной вероятностью уже соорудил бы гнездо. Но у него это не было заложено на инстинктивном уровне, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было. Петя, приходя по вечерам с универа или тренировки, слонялся по квартире, ища Илью и его запах. Было тяжело, но он справлялся. Подготовка к курсовой шла полным ходом, а постановка программы с Вероникой Анатольевной вообще отнимала последние силы. Поэтому Ильи очень не хватало. Просто хотелось уткнуться ему в шею и спрятать в своих объятиях до скончания веков. Ну или хотя бы до того момента, пока Гуменник выспится. Он плохо спал. Без Ильи так и вообще сон покинул его. Петя правда старался ложиться рано, перед этим не занимаясь умственной деятельностью , а наоборот, стараясь хорошо размяться или потренироваться. Но не помогало. Вообще. Гуменник хватал какие-то крохи сна только под утро, уткнувшись в подушку Ильи и чувствуя его эфемерное тепло. Сегодня уже было двадцать второе число. На показательные Илью не пригласили, чего собственно и стоило ожидать. Его второе место не отменяло того факта, что он из России и представляет нейтральную страну. Победа Малинина была фееричной. Весь интернет обсуждал его великолепные каскады, за которые, по мнению фанатов, ему занизили баллы. Но Петя видел его прокат от и до. И там действительно было к чему придраться. Гуменник откровенно разговаривал с самим Ильей, и он согласился с ним. С точки зрения профессионализма они оба видели, что не все было так идеально, как казалось зрителям. Но Илью уже ждали здесь, в России. Все новостные каналы и паблики были забиты фотографиями и видео с Ильей. Люди всех возрастных категорий восхищались им. Петя даже видел комментарии бабушек, которые назвали Илью «внучонком» и желали ему дальнейших побед. Они, конечно, с Малининым посмеялись, но было приятно. Петр был горд за свою омегу. Илья достиг огромных высот благодаря своему упорству и таланту. И альфа не сомневался, что он добьется еще большего.  Омега никак не комментировала свою победу. Даже Пете Илья не сказал ни слова о том, что он рад. Просто…пока Илья этого не осознавал. Должно было пройти время, чтобы сделать развернутый вывод о том, что вообще из себя представляет Олимпиада. Пока что он понял, что один из рубежей достигнут, а куда двигаться дальше - непонятно.  Петя скучал, писал и звонил каждый день. Один раз они даже повздорили, но это было настолько глупо и абсурдно, что помирились тем же вечером. Гуменник, вынашивая в своей голове мысль о том, что он хочет сделать Илье предложение, совсем попустил тот момент, когда в соцсетях начали публиковать статьи, в которых Малинин якобы «изменил Петру Гуменнику и закрутил роман с казахским чемпионом». Парень сначала даже не понял. А потом посмотрел видео с награждения и… Петю просто накрыла ревность. Жгучая такая, растекающаяся по венам с огромной скоростью.  На видео не было ничего такого. Просто Шайдоров поздравляет Илью, пожимает тому руку и обнимает. Но Петю это настолько взбесило, что он даже испугался самого себя. А что? Он был в России, далеко от своей омеги. А тут красавец-альфа из Казахстана, да еще и медаль золотую забрал. Петя просто не проконтролировал себя и позвонил Илье. Вывалил все на одном дыхании и обессилено замолчал. Было стыдно смотреть в глаза своей омеги. Но Илья просто рассмеялся.  — Ревнуешь? — Малинин по-кошачьи улыбался, на фоне мелькали какие-то люди. Видимо, он принял Петин звонок, когда заканчивал тренировку. — Это хорошо. Значит, что любишь. И Гуменник, покраснев ушами, согласился с ним. Просто нелепая ситуация, которая никак не повлияла на их отношения. Все-таки Илье он верил намного больше, чем желтушным газетёнкам. 

***

Сегодня было уже двадцать второе число. Илья уже собирался домой. Он написал Пете, что сегодня не позвонит, слишком много дел, связанных с его отлетом, стоило решить. Да еще и отец был рядом. А при нем разговаривать о личном не хотелось. Петя возвращался домой с тренировки, когда противный и холодный ветер заставлял его съежиться и укутаться в шарф. Вчера он купил Илье кольцо. Оно лежало на прикроватной тумбочке в темно-синем футляре. Петя не знал какой у того размер пальца, но он просто позаимствовал у Ильи какое-то кольцо, которое валялось в гардеробной среди кучи украшений омеги. Малинин обычно терял их или раздавал, если кому-то что-то нравилось. Добрая душа в общем. Гуменник долго не знал, что же выбрать. Что-то кричащее и вульгарное не хотелось, все-таки это помолвочное кольцо. Но и слишком что-то простое тоже. Консультанты помогали Пете по-божески. Они старались ориентироваться на пожелание Петра, но при этом и слушали, что нравится его омеге. Все-таки омега омегу лучше понимает. Ну или Гуменник просто был заложником каких-то стереотипов. В общей сложности пробыл в ювелирном  два часа, но все-таки нашел то, что искал. Кольцо было тонкое, но богато украшенное камнями. Илье понравится. Белое золото и крошечные бриллианты, которые окаймляли кольцо, выглядели солидно. В центре тоже был камень, он был аккуратный и небольшой. Кольцо переливалось при искусственном свете великолепно, Пете сказали, что при дневном будет еще лучше. Гуменник взял его, не раздумывая. Все, что показывали до, было не то. И только с двадцатой попытки он нашел его. Возможно, было дорого и стоило поискать еще в каком-то магазине, но Петру было уже невтерпеж. Для Ильи он покупал только лучшее. И на помолвочном кольце экономить не собирался тем более. Для себя альфа взял что-то попроще. Если Илья ответит ему «да», то будет крайне странным, если только Петя оденет ему на палец кольцо. Зная характер своей омеги, Гуменник сразу купил кольцо и для себя. Илья стопроцентно потом затаскал бы его по магазинам, если бы Петя не выбрал его сейчас. И вот сейчас, перебираясь через Питерские сугробы и противный ветер, Гуменник в голове прокручивал то, как это будет происходить. Илья как-то раз говорил, что он не хотел бы получить предложение в каком-то общественном или шумном месте. Лучше что-то уединенное, где они были бы только вдвоем. Петя собирался сделать ему предложение сразу после того, как заберет его из аэропорта. Он уже разрабатывал стратегию по поводу того, как сделать это романтично. Продукты были куплены, а цветы он заказал заранее. В квартире завтра стоило провести генеральную уборку. Альфа даже в блокнотике прописывал все те моменты, которые его смущали. Казалось, ничего не должно было испортить этот день. Ну, Петя надеялся.

***

Илья не ожидал такого большого количества поклонников. Он прошел паспортный контроль и готовился к объятиям Гуменника, который обещал за ним приехать. Но… только он переступил порог, как его окружили СМИ и фанаты. Что-то спрашивали, что-то дарили, кто-то даже порывался обнять. Илья особо не соображал после перелета, поэтому просто отвечал все на автомате, даже не задумываясь о сказанном. Он почувствовал, что Петя тоже тут. Его альфа гордо возвышался над всеми, держа в руках шикарный букет из белых пионов. Где он достал их зимой? Это первый вопрос, который задал самому себе Илья. Омега замолчала и замерла. У Ильи что-то спрашивали, но он не отвечал. Все обратили внимание на Гуменника только после того, как не могли достучаться до Малинина минут пять. Илья просто стоял и смотрел. Его губы тронула нежная улыбка, которую он подарил Пете. Все вокруг померкло и замолчало. Гуменник подошел к нему и поцеловал в нос. В нос ударил запах альфы. Его альфы. И Илья просто повис на нем. Схватил за шею и прижал к себе. Он чувствовал, как люди фотографирую их, как их возгласы становились еще громче. Но это не имело значения. Теперь он дома, рядом с Петей. Илья отстранился, чтобы принять цветы. — Привет. — Гуменник ласково посмотрел на него и смахнул мешающуюся прядь волос с  лица. — Ты теперь популярный парень. Илья фыркнул. Он улыбался только Пете, дышал только Петей, целовал только Петю. Не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Он очень сильно скучал. И осознал это только сейчас, увидев своего альфу. Малинин погладил лепестки цветов и вцепился в Петину руку. Красивые. Словно заснеженные. Гуменник как обычно знал, чем его можно было удивить. Теперь вдвоем они давали какое-то интервью. Говорил больше Петр, поскольку понимал, что Илья устал, что эта популярность слишком неожиданно легла на его плечи. Омега благодарно уткнулась ему в плечо. Возможно, он не соблюдал этикет, но было плевать. Пусть хоть на Первом канале покажут, как он обожает своего альфу. Илья вдохнул Питерский воздух полной грудью. Все-таки дома лучше, чем в Милане. Только теперь стоило добраться до этого самого дома без происшествий. — Садись в машину, а то замерзнешь. — Петр открыл ему переднюю дверь и ласково погладил по волосам. — Только сосульки мне не хватало. Парень послушно сел. В Милане было на порядок теплее, поэтому, можно сказать, он прилетел налегке. Петя сел рядом и завел машину. Ехали в умиротворяющей тишине, сил, чтобы включить музыку, не было. Телефон Ильи валялся где-то в рюкзаке. Петр был подозрительно тих. Он просто смотрел на него своими невозможными глазами и молчал. Целовал в центр ладони и прижимал к себе, переплетая пальцы. Илья сослал это всё на то, что Гуменник тоже устал и соскучился. Но странности начались ровно с того момента, как он переступил порог квартиры. Петя его тут же отправил в ванную, предварительно зацеловав все лицо. Сказал, что сменная одежда уже ждет его там, и вообще Илье нужно было принять душ после тяжелого перелета. Нет, Малинину была приятна забота, но просто…просто его шестое чувство никогда не подводило, и стоило чего-то ожидать. Илья высушил волосы и уже собирался выходить, как услышал, что что-то шуршит. Вот ей богу. Опять Петя что-то придумал. Он не мог описать, что испытывал в тот момент, когда зашел в гостиную. Кругом был полумрак, только огромное количество зажженных свечей освещало ему дорогу. Букет стоял на столике, там же был накрыт ужин на двоих. И когда Гуменник только все успевает? Сердце Ильи бешено застучало. Приятное чувство разлилось по всему телу. Его альфа ждал его. Очень-очень сильно. Только самого Петра нигде видно не было. Илья просто оперся на стену и стал ждать. Он изучил обстановку гостиной, понял, что сегодня все сверкает от блеска. Петя небось устроил генеральную уборку к его приезду. Свечей было много и стояли они по-разному. Какие-то на полу, а какие-то на столе и шкафчиках. Илья подумал о том, как тушить пожар, если это всё подожжет шторы или мебель. И ровно в этот момент появился Гуменник. Он вышел из спальни, заговорщически улыбаясь Илье. Омега ничего не понимала. Просто хотелось прижаться к чужому сильному телу и уткнуться в шею, чтобы насладиться чужим успокаивающим запахом. Петр подошел к нему, нежно обведя овал лица и притянув для поцелуя. Илья вцепился ему в волосы. Как давно он не трогал Петю и его шикарную шевелюру. Захотелось раствориться в чужих объятиях. Они целовались как изголодавшиеся животные. Илья не хотел выпускать его из своей хватки, нагло покусывая чужие губы. Альфа тоже не хотел, но пришлось. «Ну, с Богом» - мысленно подумал Гуменник. Малинин встал в ступор, когда Петя опустился перед ним на колено. Погодите…это сейчас? Ему предложение собрались делать? Илья стоял ни жив ни мертв. Его алые искусанные губы были великолепны в свете свечей. А лицо…О, для Петра он был восхитителен. Омега замерла. Сердце билось птичкой, запертой в клетке. Илья только мог смотреть на своего альфу, который достал из кармана заветную коробочку. Малинин думал, что потеряет сознание прямо в этот момент. — Илюш, я… — Петр посмотрел ему в глаза, было видно, что он переживал. — Волнуюсь. Прости, что не скажу каких-то красивых слов. Я очень сильно тебя люблю. Я люблю каждую твою клеточку, каждый твой изъян, каждую победу или проигрыш. Я всего тебя люблю. — Гуменник на секунду отвернулся, чтобы сморгнуть непрошеные слезы. — Ты хотел бы стать моим? Илья, казалось, забыл, как нужно дышать. Его глаза предательски заблестели. Слезы подступали комом в горле. Хотелось разрыдаться от счастья. Малинин стоял болванчиком и смотрел на своего альфу. Дурачок, ну конечно же он хотел стать его. — Да, Петь…да,да,да…тысячу раз да. — Омега заставила подняться Петра с колен. — Я уже твой. — Илья положил чужую руку на свою грудь. — Чувствуешь, как оно бьется? И я чувствую. Потому что из-за тебя оно и бьется. Малинин уже не сдерживал рыданий, подступающих к горлу. По щекам, словно драгоценные камни, скатились слезы. — Я люблю тебя. И да, я согласен стать твоим мужем. Гуменник подхватил его на руки и закружил. Истерический смех, что душил Петра, наконец-то вырвался. Он кружил Илью и смеялся, сцеловывая с чужих щек слезы. Было до одури хорошо. Альфа взял руку Малинина в свою. Поцеловал в тыльную сторону ладони, а потом надел кольцо. Илья засмотрелся на то, как переливались камни. Петя знал его от и до. Кольцо идеально подошло и также идеально смотрелось на его пальце. — Я подумал, что ты захочешь обменяться кольцами, поэтому…э…купил сразу и себе. — Гуменник протянул ему коробочку, в котором лежало второе кольцо. Илья фыркнул. Альфа правда знал его. — Конечно захочу. Мне же надо видеть и твою принадлежность мне. — Парень ловким движением одел кольцо Петру на палец.  Вот теперь они обручены. Еще не официально, но все же. Илья, сдерживая свои слезы, казалось, разучился дышать. Его грудь беспорядочно вздымалась, потому что он пытался отдышаться. Он так любил Петю. Это было невозможно передать. И Илья просто продолжал стоять в объятиях своей пары и беззвучно ронять слезы. От счастья, от восторга момента, от безграничной любви. А Петр только прижимал его к себе, ласково поглаживая и шепча какие-то глупости. Теперь Илья только его, а он - Ильи.