Цвет твоего имени

Они столкнулись через неделю. Дизель приехал на разборки к одним мелким дилерам, которые думали, что смогут кинуть его на бабки. Место встречи — старый заброшенный завод на окраине. Место мрачное, серое, в самый раз для разговора по душам. Дей пришел сюда, потому что это было единственное место, где он мог найти Озона. Озон, который после больницы стал еще более замкнутым, иногда уходил в «свои миры». Он любил заброшки. Любил тишину, эхо, облупившуюся краску. И сегодня утром Дей не обнаружил его в комнате. Телефон Озона был выключен. Сердце Дея разрывалось от страха. Он обегал полгорода, и вот, каким-то шестым чувством его привело сюда. Он вошел в цех через дыру в заборе и замер. В центре цеха стояло несколько человек. Один из них, тот самый парень с синими глазами, сидел на каком-то ящике, закинув ногу на ногу, и крутил в руках зажигалку. Перед ним на коленях стояли двое, тряслись и что-то быстро говорили. — Дизель, мы все вернем, мы просто… — Заткнись, — перебил его тот, кого назвали Дизелем. Голос был ледяной, спокойный, от него мороз продирал сильнее, чем февральский ветер. — Мне не нужны обещания. Мне нужны мои деньги. Дей попятился. Ему было все равно на этих людей. Ему нужно было найти Озона. Он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг из темного угла цеха раздался знакомый звук. Озон напевал себе под нос песенку из мультика, которую он любил. Дей замер. Дизель тоже повернул голову. — Там кто-то есть, — сказал один из «быков» Дизеля и двинулся в угол. — Нет! Стойте! — Дей выскочил из тени, забыв про осторожность. — Это мой брат! Он… он не в себе, он не понимает. Пожалуйста, не трогайте его! Он заслонил собой Озона, который, увидев Дея, тут же уткнулся ему в плечо и затих, продолжая тихонько напевать. Дизель медленно поднялся. Он смотрел на Дея, и в его синих глазах мелькнуло узнавание. — А, серость из сугроба. — усмехнулся он. — Ты коллекционируешь места, где тебя могут убить? — Пожалуйста, — Дей сглотнул. Голос опять начал его предавать, сжимая горло спазмом. — Мы уйдем. Мы ничего не видели. Мы никому не скажем. — Конечно, не скажете, — Дизель сделал шаг вперед. — Мертвые вообще молчаливые. Он подошел ближе. Вблизи Дей рассмотрел его лучше. Под глазами залегли тени, кожа бледная, почти прозрачная, а зрачки расширены так, что синевы почти не видно. «Он под кайфом», — понял Дей. Но в этом взгляде не было наркотического блаженства. В нем была только пустота. Такая же, как у самого Дея, только вывернутая наизнанку в агрессию. — Забавный у тебя братец, — Дизель кивнул на Озона. — Аутист? Дей кивнул, боясь вымолвить слово. — И ты за ним таскаешься? Жалеешь? — Дизель склонил голову набок. — А кто тебя пожалеет, серая мышь? — Мне не нужно, чтобы меня жалели, — прошептал Дей. — А что тебе нужно? — вдруг резко спросил Дизель. Вопрос был настолько неожиданным, что Дей растерялся. Ему? Что ему нужно? Ему нужно, чтобы Озон был жив. Чтобы двадцать девятое февраля исчезло из календаря. Чтобы перестать чувствовать эту ледяную тяжесть в груди. — Мне… ничего, — ответил Дей. Дизель смотрел на него долго. Очень долго. Потом перевел взгляд на Озона, который выглядывал из-за плеча Дея. — Он замерз, — вдруг сказал Дизель. — У него губы синие. Дей испуганно посмотрел на Озона. Действительно, в цеху было холодно, а Озон был только в тонкой кофте. — Садитесь в машину, — бросил Дизель, разворачиваясь. — Что? — не поверил своим ушам Дей. — Я не предлагаю дважды. Греться. А потом я отвезу вас, куда скажете. Мне плевать. Но если этот твой брат тут дуба даст от переохлаждения, ты мне потом всю плешь проешь своим нытьем. «Быки» удивленно переглянулись. Мелкие дилеры, все еще стоящие на коленях, вообще перестали дышать. Дей не понимал, что происходит. Этот человек только что угрожал им смертью, а теперь предлагает подвезти? Это была какая-то игра? Ловушка? Но Озон действительно дрожал. И Дей принял решение. Он подхватил Озона под руку и пошел за Дизелем к выходу. В машине было тепло. Очень тепло. Озон быстро успокоился и задремал на заднем сиденье. Дей сидел спереди, рядом с Дизелем, и чувствовал себя неуютно. — Куда? — спросил Дизель, заводя мотор. Дей назвал адрес. Дизель кивнул и тронулся с места. Всю дорогу они молчали. Тишина была тяжелой, но не враждебной. Просто… усталой. Когда они подъехали к общаге, Дей открыл дверь, чтобы выйти, но замер. — Спасибо, — сказал он, не глядя на Дизеля. — Ты… ты не обязан был. — Я знаю, — огрызнулся Дизель. — Просто ты похож на побитую собаку. А я собак люблю. Показушно. Он хотел, чтобы Дей ушел. Чтобы этот серый взгляд исчез из его машины. Но вместо этого Дей задал вопрос, который прозвучал как пощечина: — А ты почему такой злой? Дизель резко повернулся к нему. В глазах полыхнуло бешенство. — Слышь, ты, серая масса. Ты вообще кто такой, чтобы спрашивать? Ты видел мою жизнь? Ты знаешь, что у меня внутри? Нет. Ты сидишь тут со своим братом-аутистом и строишь из себя святого. Так вот, знай: мне на тебя плевать. Иди и молись, чтобы мы больше не встретились. Дей вышел из машины. Помог выйти Озону. И, прежде чем захлопнуть дверь, тихо сказал: — Мне кажется, внутри у тебя пустота. И она синего цвета. Как океан, в котором никто не плавает. Дверь захлопнулась. Дизель смотрел, как серая фигура ведет другую, странную, к обшарпанному подъезду. Слова застряли в горле колючей проволокой. «Синий цвет. Как океан, в котором никто не плавает». Он нажал на газ. Машина сорвалась с места, разрезая ночь фарами. Впервые за долгое время ему захотелось не уйти в отключку, а догнать этого парня и спросить: «Откуда ты знаешь?»