Эффект падения

Салон закричал. Ничего нельзя было понять и осмыслить. Маленький мальчик, обхватив ручонками шею, плечи, голову отца, спрашивал его, повторяя: — Мы не погибнем? Не погибнем? Скажи, не погибнем? Правда, мы не погибнем? От этих слов девушка замерла, прокручивая в голове лишь одно: В хвосте сейчас наверняка безопасней. И тут, словно по команде, включилась громкая связь. Сквозь режущий слух треск раздался искажённый голос главного пилота. Он говорил профессионально-спокойно и гладко, как по писанному. — К сожалению, по ряду серьёзных технических причин я вынужден посадить самолёт на воду. Пожалуйста, не расстёгивайте ремни безопасности, сядьте прямо и наденьте спасательные жилеты, расположенные у вас под креслом. Не надувайте их, пока самолёт не сядет. Надев спасательные средства, следуйте указаниям бортпроводников — они покажут вам, как занять наиболее безопасное для посадки положение и найти выход. — Громкоговоритель смолк, паника продолжилась. Значит, мы всё-таки падаем. Проскальзывает мысль в голове Топаз, пока та трясущимися руками натягивает на себя кислотный ярко-жёлтый жилет. Он, вероятно, ей даже не понадобится, поскольку девушку в любой момент может разнести на куски от удара о воду с такой то высоты. Застёгивая последнюю пряжку жилета, она старается не тревожить болтающийся белый шнурок. И тут Тони вспоминает об обеспокоенной рыжеволосой девушке, сидящей через проход от неё. Мулатка так увлеклась собственным внутренним монологом, что совершенно забыла о новой знакомой. Она хочет повернуть голову в её сторону, но гравитация вдавливает девушку в кресло так, что слёзы бегут из глаз прямо в розовые пряди, оставляя жгучие мокрые дорожки на висках. В следующие секунды в Тони рождается и кричит во всю протест, прогоняя прочь все страхи и сомнения. Она ни за что не сдастся. Она будет бороться. За себя и свою жизнь. Тратя все силы, шатенка всё же напрягает мышцы шеи, поворачивая голову вбок. Не справляясь с попытками подавить панику, Шерил бесцельно шарит глазами повсюду, пока не натыкается на взгляд расширенных карих глаз. Бледные пальцы вздрагивают — она хочет протянуть девушке ладонь, но не может, пригвожденная к креслу той же силой, что и Тони. Мир вокруг обеих взрывается. Мимо проносится металлическая молния и врезается в обшивку в дальнем конце салона. Серебристые осколки наполняют воздух, словно конфетти — это остатки упавшего хвоста самолёта. Самолёта, полного пассажиров. В ушах гремит лишь оглушающий звон, благодаря которому Тони не слышит страшных отчаянных криков, они же предвесники грядущих ещё более пугающих разрушений. Она лишь неотрывно смотрит в глаза напротив, наполненные неверием и шоком.

***

Тони окунулась в новую вселенную. Вселенная в ту минуту вся была из холодного и зыбкого, слепящего как туман, океана, где невозможно что-нибудь ощутить рукой, не то, что встать, некуда лечь и некуда подняться, где не осталось для неё, совсем не осталось воздуха. Плывучий, гиблый, неутолимый, проклятый мир без капли воздуха. Это плывущее холодное зыбкое — простая вода. Земная, мягкая, плотная, живая, бьющая в лицо вода. И воздух над ней. Целое море воздуха для задыхающейся над ней. Сделав несколько рывков, выплыв, девушка давилась воздухом. Давилась им, кусала и глотала, боясь не поймать, потерять, заливаясь этим сладостным кислородом, плача, как ребенок, плача от мысли, в которой было всего лишь одно сияющее слово. Спасение. Сознание вернулось вместе с солёной горечью во рту и нестерпимым жжением в лёгких, которые работали как насосы, выкашливая воду, пока руки сами гребли, удерживая тело на поверхности. Вокруг, словно обломки детского конструктора, плавали кресла, чемоданы и тела. Она не смотрела на них, исключительно на берег впереди нее. До него было около метров тридцати. Или ста. Тони не знала. Она просто плыла. Берег приближался рывками: удар волны — немного вперёд, отлив — назад. Нога за что-то зацепилась в воде. Острая боль кольнула бедро, но сознание отсекло этот сигнал, записав в разряд «неважное». Главное — берег. Потом песок под коленями. Потом — наконец твердая земля. Она выползла на четвереньках и замерла, уткнувшись лбом в прохладный мокрый песок. Перед глазами всё плыло. Шум волн смешивался с криками чудом выживших счастливцев. Собрав в себе все силы, Тони подняла голову. Пляж, ещё минуту назад пустынный и райский, теперь напоминал свалку выживших. Кто-то сидел, обхватив голову руками. Кто-то метался у кромки воды, вытаскивая других. Женщина в разорванном платье звала неизвестного девушке Томаса. Руки ее задрожали, песок противно заскрипел на зубах. Дальнейшее происходило как в замедленной съёмке. Мужчина с неестественно вывернутой рукой. Тони присела рядом, нащупала пульс. Жив. Ещё жив. Она оторвала рукав своей и без того мокрой рубашки, чтобы зафиксировать конечность. Рядом закричала девушка — у неё была глубокая рваная рана на голени. Девушка, заметив ее, жестами показала, чтобы та сдавила края раны и держала. Сама она уже тянулась к другому — парню, который хрипел и хватался за грудь. Возможно, пневмоторакс. Ей нужен был хоть какой-то инструмент, хоть что-то… Удар. Он был такой силы, что Тони отбросило в сторону. На долю секунды мир окрасился в оранжевый, а потом уши заложило глухотой, сквозь которую прорывался лишь высокий, тонкий звон. Она перевернулась на спину и увидела это. То, что осталось от ее части самолёта, пылало ярко и жадно. Чёрный дым поднимался в небо жирным столбом. Вокруг огня, в ужасе разбегались люди. Она смотрела и не могла пошевелиться. Только что там были люди. Только что один из мужчин, целый и невредимый, побрёл туда. К двигателю. Видимо, хотел рассмотреть поближе. Она видела это краем глаза, но не успела крикнуть. А теперь его просто не было. Не было и троих, кто стоял рядом. Тишина в ушах сменилась нарастающим гулом собственной крови. И тут она почувствовала. Спина. Жжение стало нестерпимым, перерастая в пульсирующую боль. Глубокий порез, нанесённый, видимо, острым краем обшивки ещё в воде, теперь кровоточил так сильно, что песок под ней пропитался алым.Тони прижала руку к пояснице. Ладонь мгновенно стала липкой и горячей. Она огляделась. Крупные обломки, огонь, крики. Здесь ей не помогут. Здесь она только новая цель для паникующих «спасателей» или очередная пострадавшая, которую будут дёргать. Она не сможет никому помочь, если сама истекает кровью. Стиснув зубы, она поднялась и, припадая на правую ногу, побрела прочь от воды, туда, где начинались первые заросли, по пути схватив первую попавшуюся удачно выжившую бутылку с чем-то спиртным. Рыскает в поисках хоть чего-то, чем сможет провернуть операцию на острове и начинает вытряхивать сумки, которые попадаются ей на глаза. В одной из них она находит маленький швейный набор, который часто оставляют в отелях, и облегченно выдыхает.

***

Тони почти добралась до спасительной тени, как вдруг замерла. Из-за широкого пальмового листа, шатаясь, вышла уже знакомая девушка. Молодая, растерянная, с абсолютно пустыми, почти черными глазами. Одежда на ней была сухой только наполовину, рыжие волосы перепачканы песком и кровью. Она шла медленно, вглядываясь в лица выживших на пляже, заглядывая им в глаза, проходя мимо. — Простите! — Окрикивает Тони девушку, что сразу оборачивается на неё с широко раскрытыми глазами в явном удивлении, что на этом отшибе пустынного острова всё же есть разумные люди. — Шить умеете? — Неожиданный вопрос розоволосой ещё сильнее сбивает напряжённую собеседницу с толку, заставляя на мгновения задуматься над ответом. — Что? — Тихий хрип срывается с искусанных губ, прежде чем девушка подойдёт в раненной ближе. — Сможете заштопать джемпер? — Тони делает вывод, что в состоянии шока ей будет намного легче добиться хоть каких-то действий путём конкретных вопросов, которые определят способности растерянной рыжей девушки оказать ей медицинскую помощь. — Дома я шила жакет. — Такой простой обыденный ответ на свой вопрос заставляет Топаз слегка улыбнуться. — Потрясающе! Думаю, мне понадобится ваша помощь. — Какая? — Она решает, что намного проще показать размеры катастрофы, чем стараться подробно её описать, поэтому молча разворачивается к девушке спиной, демонстрируя глубину пореза. — Вот. — Комично разводя руки в стороны, комментирует Тони. — Могла бы и сама, вот только не достану. — Хотите, чтобы я зашила? — Девушка кажется ещё более шокированной, не уверенная, что действительно сможет помочь, а не навредить сильней. — Я шила на машинке. — Уточняет она, но всё-таки противоречиво своим словам берёт из бронзовых окровавленных ладоней швейный набор. — Вы сможете, я уверена. — Успокаивает её Тони, щурясь от ослепляющих лучей жаркого солнца. — Для ваших рук. — Указывает девушке в сторону стеклянной бутылки, в которой распознаётся алкоголь. — Для дезинфекции. — Поясняет, избегая ещё одного потока вопросов. — Конечно. Конечно я помогу. — Рыжеволосая, промывает ладони спиртом, оставляя на дне немного для дальнейшей обработки раны Топаз, удивляя ту своей осведомленностью и проницательностью. Подходит к мулатке со спины, подготавливая иглу. — Спасибо. — Облегченно выдыхая, шепчет Тони, убеждённая в том, что девушка теперь точно сможет всё сделать грамотно. — Цвет не важно какой? — Интересуется её спаситель, срывая с губ розоволосой смешок. Вся ситуация кажется обеим такой абсурдной, но вслух они в этом не признаются. — Нет. — Тут же ответила ей Тони, после ещё громче рассмеявшись. — Хотя давайте розовый. К волосам подходит. Она чувствует, как игла протыкает слои смуглой кожи, делая первые стежки. Тихо шипит, желая подавить громкость стонов боли, понимая, что может напугать и без того растерянную девушку своей бурной реакцией. — Меня сейчас стошнит. — Жалуется та, явно не перенося столь противного вида кровавого мессива израненных тканей, однако собственных действий не прерывает. — Отлично шьёте. — Подбадривает Тони, которой хочется верить, что сейчас ей улыбнулись. Честно признаться, ей просто хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось. — Ничего не боитесь. Как так можно? — Вы кого-то искали, пока я вас не отвлекла? — Не испытывая большой потребности отвечать на данный вопрос, интересуется мулатка, ловя себя на мысли, что она совершенно обстрагировалась от масштабной катастрофы, что приключилась с ними. — Брата. Он… — Был в хвосте в момент крушения? — Тони не хочет разрушать её надежды на удачный исход поисков, но она убеждена, все, кто был в момент крушения в хвосте самолёта, рухнули в океан и погибли. — Да. — Топаз отчаянно молчит, прикрыв глаза. — Кажется, я начинаю вас вспоминать. Девушка через проход. — Шерил. — Что же, приятно познакомиться, Шерил. Кажется, теперь я обязана Вам жизнью.