Добро пожаловать домой

— Кей, что мы здесь делаем? Оба его спутника осматриваются в торговом центре так, словно попали в новую, неизведанную страну, и если Ицуки подходит к этому со всеми свойственными ему (это Кей понял сразу) настороженностью и будто даже… опаской, то Минори кажется восторженным ребёнком. Будто ничего не изменилось. Правда, теперь он даже выше него, совсем-совсем большой стал… А ещё теперь он Рокута. Теперь его руки покрывают татуировки. Теперь его палец пронзает проклятый, воистину дьявольский даже своей выплавленной формой металл, отравивший его жизнь. Теперь его воспоминания — туманная лесная чаща, в которой затеряны Мияма Минори и Мияма Кей — братья-сироты из приюта, которые так привыкли держаться друг за друга. Ладони сжимаются и разжимаются в бесполезной попытке отвлечься. — Мы здесь купить кое-какие вещи для дома, — всё же отвечает он и тянет губы в лёгкую улыбку. В конце концов, не зря его считают идеальным айдолом. Должен же он уметь держать лицо. — Вот как? — бесстрастное лицо Ицуки не меняется, даже вопрос в его словах сложно уловить. — Согласно моим данным, всё необходимое для существования уже куплено. — Бу-у-у! Братишка Ицуки занудничает! А ведь здесь так красиво! И так много-много всего! Глаза разбегаются! — Ми… Рокута заливисто смеётся, из-за чего немногочисленные с утра в будний день посетители оборачиваются на них. Но Кей даже не обращает на них внимание, лишь на слова, скользнувшие с губ младшего брата так легко и непринуждённо. «Братишка». «Братишка», обращённое не к нему. Нет, нельзя думать об этом. Рокута не виноват, как и Ицуки. Ицуки сделал всё возможное, чтобы ад, который они разделили, был более сносным, пока он, Кей, смел строить карьеру, заводить товарищей и… эту глупую обречённую с самого старта  влюблённость, на поводу которой даже не следовало начинать идти. Всё, что может сделать Кей сейчас — это создать для Ицуки и Рокуты настолько счастливое будущее, насколько это возможно, выстраивая для них шаг за шагом, деталь за деталью, идеальный, полный радости мир. Для этого… для этого они сейчас здесь находятся. — Тебе… нравится, когда вокруг много всего, Рокута? — Кей деликатно улыбается, стараясь не выдать ничем той боли, которая пробуждается в сердце с необходимостью использовать вместо нежного, напевного «Минори» такое чужое, пустое «Рокута». Цифра «шесть», не больше и не меньше того… Брат активно закивал, широко заулыбавшись и показав свои очаровательные клычки. — Угу-угу! Там, где мы были, было только белое-белое вокруг! И пустое! — Рокута, не так громко, — Ицуки совсем неуловимо хмурится. — Прости, братишка… — Всё в порядке, Ицуки, — произносит Кей, неуверенно кладя руку на плечо юноши. — Я не думаю что до нас сейчас есть кому-то дело, чтобы подслушивать все детали. — Но… Хм. Ладно, я доверюсь твоему суждению, — Ицуки немного отводит взгляд. — В любом случае, что конкретно ты хотел приобрести? — … Честно, всякие безделушки, — губы Миямы трогает немного смущённая улыбка. — Ну, знаешь, чтобы украсить дом изнутри. — О-о-о-о, как здесь? — Рокута вклинивается в разговор, обнимая их обоих со свойственной ему силой. Ицуки даже не дёргается — сразу видно, что за годы жизни под одной крышей он привык к причудам своего обретённого брата. Кею ещё предстоит этому научиться, однозначно. — Рокута… немного больно… Он охает и тут же отскакивает, зажимая себе рот. Проклятье. — П-прости, Кей-чан! Я… Я не хотел! Мне так жаль! Я же ничего не сломал? Нет? Нет-нет-нет же?! Вместе с паникой Рокуты, Кей чувствует, как паника передаётся и ему. Чёрт, он должен как-то его успокоить… Что-то сказать… — Я… — Рокута, не паникуй, — голос Ицуки, спокойный и вкрадчивый, как и всегда звучит немного резко. — Просто в следующий раз контролируй свою силу и предупреждай перед объятиями. Кей… — заминка в его голосе звучит странно и неожиданно, — … ещё не привык до конца к твоим особенностям. Кей не знает, ему хочется рассмеяться или заплакать. Понятно, почему Ицуки сделал эту заминку. Побоялся, что его правда причинит боль. Причём не Рокуте, а ему, Кею. Что ранит его самолюбие напоминанием, что все эти годы именно он был рядом с Рокутой, а не Кей. За всей своей безэмоциональностью (в которой нет, конечно же нет его вины) Ицуки невероятно внимателен и чуток. — Ицуки прав, — Кей надеется, что его взгяд и голос достаточно хорошо передают Ицуки ту благодарность, которую он, вне всяких сомнений, заслужил. — Всё в порядке, Рокута. Тот неуверенно, с надеждой улыбается: — Могу я обнять вас ещё разочек? Не так сильно, обещаю! Кей переглядывается с Ицуки. Тот лишь кивает. — Конечно. А потом мы пойдём по магазинам. — Ура! Сейчас объятия Рокуты гораздо нежнее и мягче, и весь он словно окутывает собой, как мягким пуховым одеялом. Так тепло… так знакомо, что в горле невольно образовывается ком. Неужели теперь он всегда сможет делать вот так? Смотреть в это ласковое лицо, гладить эти непослушные пушистые волосы, обнимать и чувствовать родное братское тепло, слышать звонкий, радостный голос? — Это становится неприлично долгим и привлекающим внимание окружающих. Рокута, заканчивай с этим, — бормочет Ицуки. Какая-то часть Кея не может сдержать разочарование, но разум понимает, что и в самом деле правильнее было бы закончить. — В любом случае, Кей, — Ицуки оборачивается к нему, как только Рокута его отпускает. — Я не понимаю практическую ценность украшений. По моим предварительным подсчётам, с их наличием придётся затрачивать на уборку дополнительные тридцать четыре минуты. К тому же, Рокута довольно неуклюж, и они легко сломаются. — Эй! — Рокута обиженно надувает губы. Но Кей и сам заметил уже, что слова Ицуки не попытка задеть или обидеть, а констатация факта. — Я не думаю, что это страшно, — Кей мотает головой. — Если что-то сломается, то это можно починить. А если сломается так, что нельзя починить, то можно будет просто купить новое. — Я… Не понимаю, — Ицуки вздыхает. — Кей, твои деньги не бесконечны. Насколько мне известно, тебе пришлось выплатить компенсацию агентству за уход из группы до истечения срока контракта. — Подожди, правда? — Рокута изумлённо вскидывает брови. — Кей-чан… Кей вздыхает и трёт виски. Хорошо, что они выбрали для посещения центра время, когда народа не так много, иначе мизофония уже дала бы знать о себе вдобавок к уже накопившемуся стрессу. Только панической атаки в публичном месте ему не хватало… — Ицуки, Рокута, пожалуйста, выслушайте меня, — он смотрит на них с мягкостью и берёт за руки. — Там, куда мы переедем, мы будем не просто существовать, а жить. И… мне бы хотелось, чтобы это место стало для вас домом. Не просто местом, где можно спать и есть. Местом, куда хочется возвращаться. Местом, где вы будете точно уверены, что вас примут. Местом, в котором вы будете чувствовать уют и комфорт. Ради этого мне ничего не жалко. Тем более, да, я потратил часть накопленных денег на определённые нужды, но там всё ещё достаточно средств. Да и… — Кей немного криво улыбается. — В конце концов, даже после ухода из VISTY у меня есть медийность, которую я могу использовать, чтобы обеспечивать нас. Кей немного переводит дыхание, чувствуя, как пересыхает в горле. Даже после лайвов он не чувствовал себя таким утомлённым, как сейчас. Как же тяжело говорить… — Я знаю, вы отказались от предложенной вам помощи, потому что не хотели снова быть под чьим-то надзором, но… Я прошу вас, доверьтесь мне! Глаза сами собой зажмуриваются, словно он боится увидеть в глазах Ицуки и Рокуты недоверие. В конце концов, кто он такой? Чужак, которого они знают меньше месяца, но который смеет претендовать на то, чтобы называть себя их семьёй. То, что они не прогнали его после его «Минори, это я, твой старший брат!» само по себе милосердие за пределами всяких границ разумного… Но то, что Кей слышит, совсем не похоже на отвержение. Это… всхлип? Открыв глаза, Кей потерянно смотрит перед собой. Рокута снова зажимает себе рот рукой, но даже так слышно, как с его губ срываются всхлипы, грозящие перейти в рыдания. — Ми… Рокута?.. — Кей-чан, ты… Ты такой хороший… — Рокута вновь заключает его в объятия, такой большой и мягкий, утыкаясь куда-то в плечо. — К нам… К нам никто и никогда не был так добр… — он шмыгает носом. — Верно, б-братишка?.. Кей переводит взгляд на Ицуки и робко тянет к нему ладонь, словно зовя в их круг. Отбрасывать его неправильно, ведь теперь он такая же неотъемлемая часть их маленькой семьи. Ицуки сжимает его руку слишком крепко и отчаянно для себя обычного. — … Да, Рокута. Ты прав.

***

— Нет, выше на три сантиметра. — У меня нет встроенной линейки, братишка! — Рокута фыркает, вешая на стену доску для фотографий, но честно пытается отмерить нужную длину. Кей украдкой улыбается, поглядывая на них, пока расставляет по полкам купленные в магазинах вещицы. Вот фигурка главного героя из аниме, которое Рокута недавно смотрел, и ему понравилось. А это симпатичная геометрическая конструкция, за которую зацепился взгляд Ицуки, и Кей не мог её не купить. А сюда можно поставить настольные игры, которые они купили… А вот милая фигурка собачки, которая напомнила Кею Рокуту (может, позже, когда они обживутся, завести такую?), и ещё много-много всяких мелочей. Их дом оформлен в светлых бежевых тонах, поэтому некоторые из этих украшений возможно выглядят аляповато, но Кей чувствует, что они на своём месте. Да. Это то, каким должен быть дом семьи. Множество очаровательных мелочей, ассоциирующихся с обитателями. — Оп-па! Повесили! Теперь красивенько гирлянду вокруг, да? Она будет светиться, да? Да? Да? Улыбки и смех Рокуты заразительны настолько, что невозможно их не разделить. Те люди, которые считали Кея харизматичным просто никогда в жизни не видели его брата. Тогда они бы осознали, что такое настоящая харизма. — Да, Рокута, — Ицуки вздыхает, и аккуратно вешает гирлянду так, чтобы она заключала доску в идеальный квадрат. Конечно же, у него получается идеально с первого раза. — Так волнительно… — неожиданно Рокута издаёт нервный смешок. — Что-то не так? — Кей подходит ближе, кладя руку ему на плечо. Ицуки зеркалит его жест, подходя с другой стороны. — Просто… Мы же и не фотографировались никогда, ну… Просто так. Ну, то есть… Я понимаю, что я, наверное, фотографировался до всего этого, но я… я не помню… Подвеска, в которую вложена фотография маленького Минори, словно начинает жечь, но Кей никак не прерывает чужие слова, лишь позволяя выговориться. — И… И ты, Кей-чан, ты совсем не сердишься, что я не помню ничего… Позволил нам жить с тобой… И теперь у нас даже будут фотографии на память, ну, просто для веселья. Я, знаешь, я такой рассеянный, то тут, то там забуду штуку… А теперь у меня будет памятка дорогих мне воспоминаний. И всё благодаря тебе. — Рокута прав, — голос Ицуки тихий и даже будто немного неуверенный. — Кей, я не могу выразить всё. Я даже не уверен, что сейчас меня можно считать полноценным человеком, а не гуманоидной машиной. Но ты сделал для нас то, чего никто никогда не делал. И ты… Кей, ты плачешь? Кей замер, лишь рука неуверенно поднялась, чтобы коснуться щеки. И в самом деле катятся. Солёные такие. Боже, он в самом деле заплакал. Но как он мог не? Как могут эти двое благодарить его, если он лишь делает то, что он должен? Как он может не делать всё это, когда один из этих двух мальчишек — его давно разыскиваемый младший брат? Которого Кей по итогу сумел найти лишь благодаря тому, насколько великолепным тот оказался пианистом? Случайное видео, где на уличном пианино играет до боли знакомый юноша, спровоцировавшее Кея сорваться в незнакомый город, чтобы увидеть своими глазами и убедиться. Сам он, так лелеявший надежду стать известным, чтобы подать младшему брату сигнал «Я здесь!» оказался бесполезным дураком, игравшим в нормальную жизнь, пока самый близкий его человек проживал ад на земле. Он не имеет права на благодарность этих двоих. Не после всего, что произошло. — Это… Это я должен вас благодарить… Я так долго жил в неизвестности, я так долго терзался страхами… Я боялся, что однажды ко мне придёт полиция, чтобы сообщить, что тебя, Ми… Прости, Рокута, тебя больше нет! Но ты живой… И ты так сильно вырос. Такой красивый и статный, — Кей позволяет себе ласковый смешок сквозь всхлипы и с умилением отмечает то, как зарделся с этих слов Рокута. — Я так счастлив. Не важно, помнишь ты меня или нет, главное, что ты рядом. Нет, что вы оба сейчас рядом. Теперь… У меня снова есть семья. И за это я никогда не смогу отблагодарить вас достаточно. — Кей… — Кей-чан… Забавно, как одновременно они сказали его имя. — Вот что, — Кей утирает слёзы рукавом худи. — Давайте сфотографируемся. А потом распечатаем и повесим это фото на доску. Что скажете?  — О! О, мне так нравится эта идея! — Мне тоже нравится. Кею кажется, что уголки губ Ицуки совсем-совсем немного приподнялись. Но, возможно, это просто обман зрения. — Я видел, как в фильмах в такие моменты говорят «сы-ы-ыр»! — Рокута хихикает. — И это звучит странно. — Но ведь забавно, разве нет? — Кей подмигивает, посмеиваясь в кулак. Ицуки смотрит озадаченно на это. — Если… вам так нравится. Кей вздыхает. Наверное, это лучше, чем ничего, но всё равно оставляет какой-то грустный осадок на сердце.

***

Фотография выходит забавной. У Кея и Рокуты видны дорожки слёз, а улыбка Ицуки, возникшая из-за растягивания губ, выглядит неестественной и неловкой, но добавляет всему флёр какого-то дурачества. Как только принтер заканчивает печатать, Рокута тут же выхватывает получившуюся фотографию, вертит её в руках и заливисто хихикает. — Боже, мы тут такие глупые! Но это так клёво! Давайте её вместе повесим? Конечно, они соглашаются. Торжественно прикрепляют её по бокам с помощью милой клейкой ленты с единорожками, и смотрят на получившиеся итоги совместной работы. Она висит в самом центре, эта глупая смешная фотография, где они такие неловкие, но такие милые. Это самую малость напоминает Кею его первые фотографии с VISTY, и это отдаётся чем-то счастливым, но столь болезненным. — Мы… Мы дома. Добро пожаловать домой, Рокута, Ицуки. — Добро пожаловать домой, Кей-чан, братец Ицуки! — вторит ему Рокута, даря одну из своих солнечных, согревающих улыбок. — … Добро пожаловать домой, Рокута, Кей. — Ицуки мнётся, но то, что уголки его губ действительно немного приподнялись, Мияма уверен, ему не кажется. Начало положено. Один раз Кей уже испортил всё (потому что так было надо), но для счастья этих двоих он готов перевернуть вверх ногами весь мир. И культуру фантомного рэпа в первую очередь. Но это позже. А пока нужно подумать, что приготовить на ужин.