Что-то большее

Тони Старк не был готов к отцовству. Он вообще не планировал ничего, что нельзя было бы починить гаечным ключом или оплатить кредиткой. Но Питер Паркер ворвался в его жизнь, как вихрь, влез в реактивный ранец, чуть не разнес квартиру и поселился в самой недоступной части бронированного сердца — в той, которую Тони считал навсегда заросшей паутиной цинизма. --- Питер переехал в Башню Мстителей после «случая с паромом». Тони сказал тогда: «Это моя вина. Теперь я за тебя отвечаю». Питер, привыкший к тяжелому одеялу тети Мэй и скрипучей кровати в Куинсе, думал, что это будет похоже на отель. Он ошибался. Проснувшись на третью ночь в комнате, которая была размером с их старую квартиру, Питер не сразу понял, где находится. Он сел на кровати, сжимая в руке старую футболку отца. В груди разрастался липкий ужас. — FRIDAY? — хрипло позвал он. — А который час? — 3:42 ночи, юный Паркер. У вас учащенный пульс. Хотите, чтобы я разбудила сэра? — Нет! Нет, не надо, он же спит... — Питер зажмурился, пытаясь успокоиться. — Я просто... немного потерялся. Через три минуты дверь в его комнату бесшумно открылась. На пороге стоял Тони в пижамных штанах и майке, с растрепанными после сна волосами и чашкой горячего какао в руке. — FRIDAY — ябеда, — сказал он вместо приветствия, проходя внутрь и садясь на край кровати. — Держи. Проверенное средство. Питер взял чашку, обжигая пальцы. Какао было с маршмеллоу. — Прости, я не хотел... — Тсс. — Тони уставился в стену, на которой Питер уже успел наклеить несколько постеров с наукой. — Знаешь, когда я был в твоем возрасте, я тоже просыпался по ночам. Только у меня не было ИИ, которая могла бы сварить какао. Приходилось топать на кухню самому и слушать, как родители ссорятся этажом ниже. Повисла пауза. Тони вздохнул, потер переносицу. — Слушай, паучок. Я не буду говорить, что понимаю, что ты чувствуешь. Я не терял дядю. Но я знаю, каково это — чувствовать себя чужим в собственном доме, даже если этот дом — шикарный пентхаус. — Он повернулся к Питеру. — Ты здесь не гость. Ты здесь... ну, понимаешь. Это твоя комната. Ты можешь перекрасить стены в дурацкий красно-синий, если хочешь. Можешь разбудить меня в три часа ночи, чтобы спросить, как работает квантовая запутанность. Я буду ворчать. Но я открою дверь. Всегда. Глаза Питера защипало. Он сделал большой глоток какао, чтобы скрыть это. — Спасибо, мистер Старк. Тони поморщился. — Тони. Или «Босс». Или, на крайний случай, «Гений-миллиардер-плейбой-филантроп». Но «мистер Старк» звучит так, будто я собираюсь вычитать твои налоги. Питер фыркнул в кружку, разбрызгивая какао. С того дня традиция закрепилась. Каждую ночь, просыпаясь от кошмаров, Питер находил Тони на кухне. Они сидели молча, пили какао, и Тони иногда показывал ему голограммы каких-то своих изобретений, тихо и увлеченно рассказывая о них. Это было лучше любого снотворного. --- Шли месяцы. Тони учил его не только быть супергероем, но и жить. Однажды, застав Питера за починкой тостера, Тони отобрал у него отвертку. — Нет. Смотреть сюда. Ты, Паркер, гнешь провода, как будто душишь змею. Надо вот так... — его длинные пальцы ловко скрутили соединение. — Видишь? Нежность. В механике, как и в жизни, главное — нежность. Питер смотрел не на тостер, а на руки Тони. Руки, которые создали чудо-костюм, которые сжимали репульсоры, а теперь так бережно возвращали к жизни старый кухонный прибор. — А если сломается что-то посложнее? — спросил Питер. Тони хитро прищурился. — Тогда зови меня. Мы починим вместе. И это стало их главным правилом. Питер перестал бояться ломать вещи. И, что важнее, перестал бояться просить о помощи. --- Выпускной Питера Паркера был событием, которое Тони сначала пытался игнорировать. "Подумаешь, церемония, мантии, дурацкие шапочки...". Но когда этот день настал, он стоял в первом ряду, затесавшись среди родителей, в идеально сидящем костюме и с «Пеппер» в нагрудном кармане. Он снимал всё на телефон, не замечая, что Пеппер уже давно снимает его самого — с улыбкой, которую СМИ окрестили бы «нехарактерной». После церемонии, среди толпы счастливых выпускников, Питер нашел его. — Ты пришел, — выдохнул он, сияя так, что мог бы заменить дуговой реактор. — Я же сказал, что буду, — буркнул Тони, пряча телефон в карман. — К тому же, надо было убедиться, что ты не опозоришь фамилию Старка на сцене. Хотя, технически, фамилия у тебя Паркер... — он запнулся, смутившись собственной оговорки. — Ладно, неважно. Питер обнял его. Крепко, по-медвежьи, всей своей суперсилой. Тони на секунду замер, а потом неуклюже похлопал его по спине. — Ну всё, всё, паучок, задушишь... — прошептал он, но Питер чувствовал вибрацию его голоса и знал, что Тони улыбается. Вечером они сидели в мастерской. Тони возился с новой перчаткой, Питер вертел в руках свой диплом. — Знаешь, — вдруг сказал Тони, не поднимая глаз от работы, — я не думал, что когда-нибудь скажу это, но... я горжусь тобой. И не костюмом. А тем, что ты, несмотря ни на что, остаешься хорошим человеком. Это... это самый сложный проект в моей жизни. И он удался. Питер сглотнул ком в горле. — Ты про меня? — Я про нас, — поправил Тони, наконец поднимая глаза. — Иди сюда, мешаешь мне работать своим дипломом. Положи его на полку. Вон ту, с краю. На той полке уже стояла помятая маска с "Квартирника" и сломанный веб-шутер, который они чинили вместе. --- Финальная битва забрала у Питера слишком многое. Когда пыль осела, и вселенная перезагрузилась, Питер пришел в себя на руинах. Он искал его. Пробирался через обломки, зная, надеясь, молясь. Он нашел Тони сидящим у покореженного куска стены. — Ты в порядке? — Питер упал рядом на колени. Тони выглядел измотанным до предела. Сквозь прорехи в костюме виднелись синяки. Но он улыбнулся той самой кривой улыбкой. — Я? Детский лепет. Ты как, Карапуз? — Я в норме, — выдохнул Питер. — Мы победили. Мы сделали это. — Ты сделал это, — Тони с трудом поднял руку и коснулся его плеча. — Послушай меня. Если ты когда-нибудь снова почувствуешь, что теряешься... вспомни эту ночь. Вспомни кухню. Вспомни какао. Вспомни, что я всегда буду рядом. Даже если... даже если не смогу открыть дверь. Питер нахмурился, чувствуя холодок. — О чем ты? — Ни о чем, — Тони сжал его плечо. — Просто... будь осторожен, ладно? И береги тетю Мэй. И не лезь под пули без надобности. И если кто-то скажет, что ты недостаточно хорош — пошли их ко мне. Я с ними разберусь. — Тони... — Иди, — Тони кивнул в сторону, откуда доносились крики спасателей. — Им нужна твоя помощь. А я... я посижу тут минутку. Полюбуюсь закатом. Питер колебался, но Тони легонько подтолкнул его. — Беги, Паучок. Увидимся дома. Питер убежал. Он еще не знал, что это был его последний разговор с Тони. --- Год спустя Питер стоял на пороге своей новой квартиры. Не в Куинсе, а в центре города. Он открыл дверь своим ключом и замер. Квартира была идеальной. Светлой, просторной. Но его взгляд упал на маленькую коробку, стоящую на кухонном столе. Дрожащими руками он открыл ее. Внутри лежал старый, слегка обгоревший репульсор и пожелтевший листок бумаги. Почерк был нервным, прыгающим. «Питер. Если ты это читаешь, значит, меня и правда нет, и я не могу лично надрать тебе задницу за то, что ты опять лезешь не в свое дело. Но раз уж так вышло... Я знаю, что ты будешь винить себя. Не надо. Это был мой выбор. И я сделал бы его снова тысячу раз. Эта квартира. Не отказывайся. Я хотел, чтобы у тебя был настоящий дом. Место, где ты сможешь чинить свои дурацкие тостеры, пить какао в три часа ночи и... ну, жить. Репульсор сломай, если захочешь. Или почини. Ты умеешь. Я не был тебе отцом. У меня нет прав так называться. Но я очень старался им быть. И знаешь что? Это было лучшее изобретение в моей жизни. Ты. Не подведи меня. Будь лучше меня. Будь собой. Я люблю тебя, малыш. 3000. Тони». Питер сжал листок, чувствуя, как горячие слезы капают на бумагу, расплывая чернила. Он подошел к окну, выходящему на город, где когда-то летал Железный человек. — Я буду, — прошептал он в пустоту, глядя на закат. — Я буду, пап. Обещаю.