Белые розы

За окном серый рассвет. Город еще спит, только редкие машины прорезают тишину где-то далеко внизу, их фары на миг вспарывают пелену и снова тонут в ней. Кажется, будто его заколдовали - туман густо нависал над мегаполисом, тяжелый, влажный, он стелился между небоскребами.  Город исчез. Остались только они — тридцать восьмой этаж, эта большая спальня с панорамными окнами и тишина.  Номер люкс в отеле, который Сонхун снял на несколько часов, пахнет сексом и дорогим табаком. Пак стоит у окна спиной к комнате. Обнаженный, только черные брюки сидят на бедрах, обнажая бледную кожу вдоль позвоночника. Он курит, выпуская дым в приоткрытую форточку и серебряный пепел тянется вниз, тает в тумане, смешивается с ним. Каждое движение четкое, выверенное -  даже здесь, после всего, остается солдатом. Напряжение не покидает его широкие плечи ни на секунду. Сону сидит на огромной кровати, укутанный в белую простыню. Простыня дорогая, крахмальная, пахнет кондиционером и свежестью - пахнет так, как пахнут вещи, к которым не привыкают, которыми пользуются один раз и выбрасывают. Как и номера в отелях. Как и люди в жизни Сонхуна. Ткань сползает с одного плеча, Кима, открывая тонкую ключицу. На бледной коже уже проступают синеватые отметины — следы пальцев, следы губ, следы того, что несколько часов назад здесь было что-то, похожее на страсть. Похожее на любовь.  Сону смотрит не на Сонхуна. Он смотрит на дым. Серые змейки поднимаются к потолку, медленно танцуют в тусклом свете уличных фонарей, а потом растворяются в никуда. Исчезают бесследно. Так же исчезнут и несколько часов, что они провели здесь. Три белых розы валяются на полу у кровати. Одну из них он, кажется, смахнул локтем в самый первый момент, когда Сонхун только вошел и молча прижал его к стене, вдавил в дорогие обои, срывая дыхание поцелуями, от которых внутри все переворачивалось. Две другие... Сонхун принес их.  Он. Принес. Ему. Цветы. Эта мысль не укладывается в голове. Телохранитель безжалостного человека, руки которого пахнут металлом и порохом, который никогда не говорит лишнего — купил белые розы. Перевязал лентой. Принес в номер, где они встречаются уже третий месяц, куда приходят по очереди, чтобы не светиться вместе, где никогда не задерживаются дольше, чем на несколько часов. Воздух в комнате густой, тяжелый. В нем смешались запах секса, табака и сладковатый аромат увядающих роз. Тишина давит на душу. Сону хочет заговорить первым, но язык прилипает к небу. Наконец, брюнет тушит сигарету в пепельнице на подоконнике. Даже не оборачиваясь. Он тянется за новой. - Не надо, - голос Сону звучит хрипло, он словно стал чужим, - Пожалуйста. Уже дышать нечем. Сонхун замирает на секунду. Потом все-таки достает сигарету, но не зажигает. Просто крутит в пальцах. - Тебе пора, - говорит он в окно. Голос низкий, ровный, без единой эмоции. Он будто обсуждает погоду. Будто не его руки несколько часов назад гладили Сону по волосам, шепча что-то бессвязное в перерывах между поцелуями. Сону вздрагивает, хотя ждал этих слов. Всегда их ждет. Они никогда не остаются на ночь. Никогда не завтракают вместе. У них есть только здесь и сейчас, только эти случайные встречи в случайных отелях, только этот тяжелый воздух и белые розы, которые Сонхун приносит каждый раз. Белые розы. Каждый раз. Разные, но всегда белые. — Сонхун.. Тишина. — Сонхун, посмотри на меня. Медленно, словно делая одолжение, Сонхун поворачивает голову. Лицо непроницаемое. Красивое, острое, как лезвие ножа. Высокие скулы, жесткая линия челюсти. Темные глаза скользят по фигуре Сону, по его голым плечам, по ключицам, на которых уже начинают проступать синяки от вчерашнего. Никакой нежности. Оценка. Контроль. - Ты принес мне розы, - Сону кивает на пол, провожает взглядом белые лепестки, помятую ленту на полу, -  Белые. Зачем? — Красиво, — пожимает плечом Пак, - Они белые, чистые. Ты любишь белое.  — Врешь. Сонхун молчит. Отводит взгляд обратно к окну. Снаружи начинает накрапывать дождь.  Сону встает с кровати. Простыня падает под ноги, обнажая его, но . Пусть запомнит.  Босые ступни неслышно ступают по холодному паркету, минуя разбросанную одежду, минуя упавшую розу, минуя пустую бутылку шампанского на столике. Ким останавливается в шаге за спиной Сонхуна. Сонхун чувствует его приближение, но не оборачивается. Только пальцы, все еще сжимающие незажженную сигарету, белеют на костяшках. - Я хочу быть с тобой, - говорит он тихо. Слова, которые он репетировал сотни раз, глядя в потолок своей пустой квартиры, ледяными одинокими ночами, - Не так. Не по отелям. Не украдкой. Я хочу просыпаться с тобой. Я хочу видеть тебя утром, завтракать с тобой, смотреть, как ты пьешь этот дурацкий черный кофе без сахара. Я хочу... - Замолчи, - резко и жестко перебивает Сонхун. - Нет. Нет, послушай. Я уйду от господина Яна. Я брошу все. Эту работу, эту жизнь, этот город. Я уеду с тобой куда скажешь. Мы можем исчезнуть. Здесь туман, видишь? Города нет. Нас нет. Мы можем просто взять и исчезнуть, пока никто не видит. Сонхун медленно поворачивается. Теперь они стоят лицом к лицу. Близко. Слишком близко. Сону чувствует его запах - табак, его кожа, гель для душа от отеля, а еще что-то терпкое и опасное. Сонхун смотрит на него сверху вниз. В полумраке комнаты его глаза кажутся бездонными. И впервые в этих глазах появляется что-то живое. Но это не тепло. Это горькая, безнадежная насмешка. - Исчезнуть? - тихо переспрашивает он, - Ты хоть знаешь, сколько людей пытались исчезнуть от господина Яна? Я лично закапывал их в лесу. Каждого. Своими руками.  - Мы спрячемся... - Некуда прятаться. Есть только два выхода. Ты либо с нами, либо под нами. Третьего не дано. Другой стороны не существует. Другой жизни не существует. Есть только этот город, этот туман.. и эта игра.  Сону делает еще шаг, сокращая расстояние до нуля. Кладет ладонь на холодную грудь Сонхуна, туда, туда, где под кожей, под мышцами, под этой дурацкой непробиваемой броней бешено колотится сердце (или ему кажется? Может, это его собственное сердце стучит так громко, что отдается в ушах?).  - Ты ведь чувствуешь что-то ко мне, - шепчет Ким, - Иначе зачем эти белые  розы каждый раз? Зачем ты вообще пришел в первый раз? Ты мог просто доложить на меня господину. Ты мог сдать меня, и меня бы уже не было. Но ты не доложил. Ты поцеловал меня. Ты раздел меня. Ты сделал так, что я забыл, кто я и где я. Ты сделал так, что я полюбил тебя. Сонхун перехватывает его запястье. Сжимает так, что становится больно. Но не отталкивает.  - Сону, - голос его вдруг становится совсем тихим, почти ласковым. Это пугает сильнее крика. - Послушай меня внимательно. То, что между нами - это не любовь. Это нежность. Это момент слабости. Это момент, когда я забываю, кто я. У меня нет права на слабость. У меня нет права на нежность. У меня нет права на тебя. - Почему? — в глазах стоят слезы, но Ким не позволяет им упасть. - Потому что ты боишься его? Боишься умереть? - Потому что я боюсь за тебя, - выдыхает Сонхун. Слова повисают в воздухе. Тяжелые. Окончательные.  Пак отпускает руку Сону. Отворачивается. Подносит к губам сигарету и наконец зажигает его. - Одевайся. Через час у меня встреча. Тебя здесь не было. Сону стоит, чувствуя, как комнату заливает холодом. Он смотрит на розы на полу. Лепестки уже начали темнеть по краям. Такими же темными становятся синяки у него на коже. Такие же сухие и мертвые чувства разъедают изнутри. - Я все равно попробую, — тихо говорит он в спину Сонхуна. - Уйти от него. От них всех. Я попробую ради нас, Сонхун. Ради того - чего нет, ради того - что могло бы быть.  Сонхун молчит. Только дым поднимается к потолку и тает. Только дождь барабанит по стеклу. Только розы на полу тихо умирают, роняя белые лепестки на темный паркет. А Сонхун стоит у окна, курит, смотрит на туман, и думает о том, что белые розы он покупает на одном и том же углу каждую встречу. Что продавщица уже узнает его и улыбается. Что сегодня она спросила: «Невесте?», а он кивнул, потому что горло сдавило так, что слова было не выжать. Невеста. Белое платье. Белые розы. Белый саван. Он тушит сигарету, достает следующую. В пепельнице уже три окурка. Дым заполняет комнату, смешивается с туманом за окном, и кажется, что они оба - и Сонхун, и Сону, и этот проклятый город - просто тонут в этом белом, вязком, безнадежном мареве.