Меткой на его шее

POV Эрида       С того момента, как я дралась с Питером по воле лидера, мой рейтинг не переставал расти. Медленно, но упорно. Каждая удачная тренировка стрельбы или физических нормативов добавляли драгоценные баллы, приближая меня к красной черте, за которой меня ждала счастливая жизнь во фракции.       Двадцать третья. Всего два места. Трис на двадцать втором. Из нас троих только Кристине удавалось стабильно держаться на пятнадцатом месте, идти ровно и спокойно.       Но вот проблема. До конца инициации осталась всего пара дней. И сегодня будет финальная демонстрация рукопашных боёв, а значит, драться мы будем не на жизнь, а на смерть. Потому что вылететь не хотел никто.       — У нас получится, — твердит Трис, пока мы идём из общежития в тренировочный зал. — Не может быть, чтобы всё это было зря. Столько сил, столько времени.       Мне нужно всего два места. Но Трис... у неё явно больше шансов. На двадцать первом был Дрю из Искренности, друг Питера, такой же раздражающий, как сам Питер. Если бы только занять его место...       Я стою, скрестив на груди руки, слежу за тем, как Питер буквально избивает Трис. У неё нет шансов. Искреннему в рукопашном бою равных нет и быть не может. Он слишком сильный противник. К тому же, он действительно ненавидит Трис. Уж не знаю, чем она ему насолила, но ненависть у них обоюдная.       Кристина всеми силами старается её поддержать. Но вряд ли это поможет. Смотрю на Фора. Его всё происходящее также не радует. Я вижу, как он переживает за Трис, но что он может сделать?       Питер добивает Трис. Доставило ли ему это удовольствие или нет — непонятно. Эрик кивает. Кристина и Уилл утаскивают Трис с ринга, а Питер спрыгивает вниз, идёт в мою сторону и тихо усмехается: — Повезло тебе, да?       — Твоим яйцам тоже, — сухо хмыкаю я в ответ.       — Эдвард, — вызывает Эрик на следующий бой. — Эрида.       Блять.       Эрик, ты ахуел?       Ты решил никому из красной зоны не дать шанса выбраться? Или как это понимать? Издеваешься?       Пересекаюсь взглядом с Эдвардом. Он первый в таблице уже неделю. Единственный, кому он мог проиграть в рукопашном бою — Питер. Но меня он размажет по полу нахер.       Он смотрит на меня с сочувствием, но всё равно поднимается на ринг. Может, можно использовать его чувства как преимущество?       Я толкаю плечом Питера и выхожу на ринг. Накаркал, сука.       Смотрю на Эрика. Надеюсь, что он прочитал в моём взгляде всё, что я хотела сказать ему. Что он полный мудак, что я его убить готова, и что это пиздец как нечестно.       — Мне не доставит удовольствия избивать девчонку, — вдруг говорит Эдвард, также смотря на Эрика. Ну спасибо, теперь и ты ещё огребёшь. Здесь ведь нет девчонок, только бойцы. И вообще, кто потом будет прикрывать твою спину? Ничего не забыла, Эрик? — Может, будет достаточно, если один из нас уложит другого и удержит так несколько секунд?       Мои брови удивлённо ползут вверх, пока я поворачиваюсь к Эдварду. Серьёзно? Ты ж мой золотой. Эрудит эрудита поймёт как никто другой. И почему ты только раньше молчал? Может, так и убогая Трис смогла бы обойтись меньшей кровью.       Эрик смотрит на Эдварда, задумчиво, на удивление даже не злится. Впервые в жизни как будто готов согласиться. А что? Это не бой до того, как кто-то сдастся. Удержать противника лежащим — тоже победа, в это время в реальном бою его можно либо избить, либо застрелить. Предложение-то действительно хорошее. Соглашайся, Эрик, пожалуйста. Я не хочу потом откисать в лазарете по соседству с Трис.       Фор молчит, также как и мы смотрит на Эрика. Не вмешивается.       — Хорошо, — наконец кивает лидер, а я не могу поверить своему счастью. — Пока один боец не уложит и удержит другого. Начали, — он громко хлопает, и мы встаём в боевые стойки.       Между нами тут же возникает негласное правило: мы не бьём друг друга с целью сделать больно. Эрик не запрещал, но никто из нас не станет этим пользоваться. Просто повалить на пол и удержать. Можно сказать, что Эдвард поддался мне, ведь его преимущество в силе очевидно.       Вот только и я без боя не сдамся. Если уж ты сам решил поддаться, из благородных побуждений, я не могу этим не воспользоваться. Тем более, тебе вылет к изгоям не грозит, в отличие от меня.       Он делает выпад, я уворачиваюсь, следя за его движениями. Мозг работает на пределе: он сделал шаг вперёд, но вес оставил на ноге сзади. Выпад. Как его повалить? О том, как его удержать я подумаю после.       Парень делает ещё один выпад, я ухожу в сторону, и снова смотрю на его ноги. А если...       Резко подавшись вперёд, Эдвард хватает меня за плечо и подсекает ногу, повалив на пол. Делает шаг, а я изворачиваюсь, и дёргаю его за опорную ногу, повалив следом за собой. Тут же перекатываюсь. Обхватываю ногами его шею. Прижимаю. Адреналин стучит в ушах, оглушая. Парень пытается ослабить хватку, но я держу до последнего. Я не душу его, но держу. Секунду — десять.       — Достаточно, — говорит Фор и я тут же отпускаю, откидываясь спиной назад и перевожу дыхание, прикрыв глаза.       Я не верю в реальность происходящего. Это слишком. Слышу как поднимается Эдвард и открываю глаза. Он протягивает мне руку и рывком помогает подняться.       — Это было неожиданно, — усмехается он тихо, ничуть не обижаясь на своё поражение.       — Спасибо, что не избил меня, — возвращаю ему улыбку.       Мы спускаемся с ринга вместе, встаём в стороне, под недовольный взгляд Эрика. Ну что ты хочешь ещё? Представляешь, между людьми может быть не только ненависть, но и дружба. Нам ещё жить в одной фракции. Очень на это надеюсь.

~~~

      — Может всё-таки пойдёшь с нами? — спрашивает искренняя. — Трис будет приятно.       Нет. Не могу.       Я сажусь прямо на пол у входа в лазарет, как только Кристина и Уилл заходят внутрь.       Трис вылетит. Бой она проиграла. А Питер подарил ей растяжение в ноге. С такой травмой не побегаешь. Да и Эрик на вопрос Фора сказал, что всё кончено. Никогда не видела инструктора таким злым и одновременно беспомощным. Если бы у ребят в голубой зоне резко пропали баллы, то может Трис смогла бы встать на их место, но никто заветные очки терять не собирался.       Холодная сталь касается голой щиколотки в ботинке. Ладно, мне он всё равно не так нужен, как ей. Если что, найду ещё что-нибудь, придумаю.       Я отталкиваюсь от пола и встаю на ноги. Захожу в лазарет решительно и иду прямо к ребятам. Трис не плачет, но всё её состояние говорит о том, что стоит нам уйти и она сдастся своим эмоциям. Я останавливаюсь рядом с Кристиной и быстро наклоняюсь, доставая нож для метаний из ботинка. Конечно я украла его для себя, для самозащиты, на случай, если меня выгонят их фракции, но вдруг...       Протягиваю клинок Трис под её удивлённым взглядом.       — Эрида, ты спёрла нож? — с укором произносит Кристина, переводя взгляд с меня на нож и обратно. — Ты с ума сошла?       — За такое и наказать могут, — напоминает Уилл, но без осуждения.       Я лишь отмахиваюсь, обнимая убогую. Её острый подбородок больно упирается в моё плечо, но я терплю.       — Спасибо, Эрида, — шепчет она. С ножом перед изгоями будет гораздо больше шансов выжить или хотя бы не стать куском мяса для них. — Надеюсь, у тебя получится пройти и попасть в командный состав.       С моих губ срывается тихое фырканье, и я чувствую, как на глазах появляются слёзы.       — Как только я попаду в командный состав, я обязательно верну тебя в Бесстрашие, Трис, — прижимаюсь к девушке плотнее, чтобы не показать, что я плачу, и быстро отстраняюсь, отворачиваясь от друзей и смахивая влагу с лица. — Береги себя, убогая, — мягко улыбаясь, добавляю я. — Может быть, в скором времени будем вдвоём искать новый дом.       — Нет, нет, нет, — уверенно произносит она, подаваясь ближе ко мне и берёт меня за руку. — У тебя всё получится. Я в тебя верю.       Господи, как же хочется разрыдаться, вновь обнять эту самую добрую девочку, что я встречала в моей жизни, не заслуживающую такой судьбы. Обнять её и выплакать всё, что держалось в душе. Я закрываю глаза, поджимая губы, и мягко сжимаю руку Трис в ответ. Я выдыхаю, поднимая взгляд к потолку, и стараюсь успокоиться. Натягиваю на лицо улыбку и, потрепав девушку по плечу, делаю шаг назад.       — Удачи, — желаю ей я, и быстро выхожу из лазарета.       Прикрываю лицо ладонями, пытаясь взять себя в руки. Зачем вообще придумали этот идиотский рейтинг?! Выдыхаю, надавливая пальцами на глаза, и иду в сторону лестницы.       Господи, как жарко. Я расстёгиваю куртку, но понимаю, что дело не в температуре воздуха. Не могу успокоиться. Сегодня последний день. Завтра объявят результаты первого этапа, а значит, выложиться надо полностью. Я не вылечу из Бесстрашия. Никто не выгонит меня из моего дома. Никто.       Я быстро иду по коридорам, спускаюсь в самый низ, в огромный тёмный зал с колоннами, раньше служивший парковкой для машин, сейчас из которого можно было выйти на станцию. На платформе уже были несколько ребят, но почти все из перешедших. Ни инструкторов, ни лидера видно не было. Оно может и к лучшему. Мне нужно немного времени, побыть одной и подумать.       Остаюсь в стороне, в тени зала, прислонившись плечом к одной из каменных колонн и скрестив на груди руки. В паре шагов от меня проходят в обнимку Эдвард и Майра. Они ещё со школы в Эрудиции были вместе, как я помню. Красивая пара. И Эдвард помог Майре выйти на девятнадцатое место. Уверена, она перешла сюда только из-за него. Не думаю, что её тест показал Бесстрашие, скорее, как она была заумной эрудиткой до мозга костей, так и осталась. Майра останавливает Эдварда, привстаёт на цыпочки и нежно целует в губы, практически сразу отстраняясь и улыбается. Она так искренне его любит. И мне кажется, я так никогда не смогу.       Чувствую прикосновение к своему плечу со спины. Питер. Ну я тебя, козла искреннего... Со сломанным носом тебе будет куда лучше. За что? За Трис.       Я разворачиваюсь резко, целясь кулаком в лицо и только в тот момент, как мою руку жёстко перехватывают за запястье, осознаю, что это не Питер.       Блять.       Я попыталась разбить нос лидеру.       Пиздец.       Походу, я иду собирать вещи.       Эрик удивлённо поднимает брови, прожигая меня взглядом. А моё сердце забилось в груди так быстро и громко, что стук отдаётся в ушах.       — Простите, командир, — сбивчиво шепчу я, тут же опуская руку, едва его пальцы разжимают моё запястье. — Я думала, что это Питер, а не вы. Извините, — на всякий случай добавляю, пока он молчит.       Мужчина смотрит на меня, не произнося ни слова. Скажи уже что-нибудь, пожалуйста, страшно ведь!       — Зачем тебе нож? — спрашивает Эрик сухо, скрещивая руки на груди.       Да блять. Вот теперь точно иду собирать вещи.       — Какой нож? — искренне недоумеваю, строя из себя дурочку, но он отчего-то не верит.       — Неофитам запрещено иметь при себе как огнестрельное, так и холодное оружие вне тренировочного зала или контроля инструктора.       Я молчу, всё ещё хлопая глазками, словно не понимаю, о чём он говорит. И как ты только узнал? Ты следил за мной? Или Фор решил пересчитать и обнаружил недостачу? И с чего ты решил, что это вообще я? Мало ли кому он мог понадобиться?       — Вернёшь сама или мне обыскать тебя?       У меня замирает дыхание. Обыскать? В смысле, облапать? Или правда обыскать?       — У меня ничего нет, командир, — пожимаю плечами, а он устало вздыхает.       Эрик хватает меня за плечо, разворачивает полностью лицом к себе и опускается на одно колено, руками тщательно прощупывая сначала ботинки, а после скользя по ногам. Господи. Как хорошо, что я отдала нож Трис. Но я не уверена, что то, как мужчина сжимал в пальцах мои бёдра и скользил по телу ладонями, является беспристрастным досмотром. Он поднимается, грубо разворачивает меня спиной к себе и то, как его грубые руки прошли по моей талии, заставило невольно сглотнуть, прикрыв глаза. Все моё тело, каждой клеточкой, отзывалось на каждое его прикосновение.       Эрик раздражённо выдыхает, вновь разворачивая меня лицом к себе. А я ведь сказала, что у меня ничего нет.       — Мне приказать обыскать вашу комнату? — холодно произносит он. Да пожалуйста. У меня лично ничего нет, даже прятать нечего.       — Обыщите, — пожимаю плечами, скрещивая руки на груди и глаза лидера недобро сужаются. — Мне нечего скрывать и прятать. Если вы хотели просто облапать меня, так бы и сказали, — внезапная дерзость сама срывается с моего языка, поражая своей наглостью даже меня. Но запихать слова обратно в рот, не умеющий держать язык за зубами, возможности нет.       Мужчина снисходительно усмехается и уверенно шагает ближе ко мне, заставляя отступить спиной к колонне. Мой взгляд быстро бегает по его спокойному лицу. Что ты делаешь? А если кто-нибудь…       Эрик наклоняется к моему уху. Его ладонь скользит по моей талии под курткой к пояснице и слегка задирает майку. Жёсткие пальцы проходят по голой коже под поясом штанов, должно быть проверяя нож и там, а после его тяжёлая рука поднимается к спине под одеждой и остаётся лежать на ней, так что у меня перехватывает дыхание.       — Если я захочу тебя облапать, мышка, — обжигает он своим дыханием мою шею, а по моей коже мурашки бегут, — мне не нужна будет для этого причина.       Его зубы касаются мочки, слегка прикусывая, и я окончательно теряюсь в ощущениях, чувствах и понимании того, что вообще происходит. Что он делает со мной? Зачем? И почему я так легко готова сдаться?       Эрик отстраняется и убирает руку с моей спины, самодовольно улыбаясь, пока я пытаюсь привести в норму сбившийся бешеный ритм сердца и рваное дыхание. Смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как щёки обдаёт жаром, не поддающимся контролю.       — И вашу комнату, пожалуй, всё же обыщут, — внезапно холодно заканчивает он, смеряя меня строгим взглядом.       Лидер выходит из тени колонны, направляясь к остальным неофитам, находившимся на платформе, а я громко выдыхаю, проводя ладонями по лицу. Что это блять было?       Заставляю себя успокоиться и прийти в чувства. Торопливо одёргиваю майку на спине, всё ещё чувствуя на коже прикосновение грубых пальцев и горячее дыхание, обжигавшее моё ухо. О том, что здесь сейчас произошло, я подумаю позже. А сейчас надо идти. Ждать никто не будет.       Я подбегаю к ребятам, столпившимся вокруг лидера. С другой стороны быстро идут Фор и Роб из урождённых, таща на плече сумки с чем-то. Должно быть оружие.       Эрик громко читает с планшета имена неофитов с конца таблицы и останавливается перед Элом, находившемся на двадцать пятом месте. Лидер отдаёт планшет Лорен, не торопясь произнести, что это значит.       — Все те, кого я назвал, могут идти собирать вещи, — равнодушно выносит мужчина приговор и среди ребят разносятся несогласные перешёптывания, но никто не решается сдвинуться с места. — Я неясно выразился? — понижает он голос до опасного шёпота, скользя по нам взглядом, и названные неофиты медленно выходят из толпы, плетясь из зала следом за Лорен.       Поезд прибывает на станцию, с противным визгом колёс останавливаясь перед нами.       Мы запрыгиваем внутрь, Фор и Роб закидывают сумки и залезают последними. Поезд трогается, оставляя двери открытыми и в вагон залетает прохладный ветер. Я стою у последних дверей, вглядываясь в темноту и надеясь увидеть Трис. Может, она всё же встанет с постели, найдёт в себе силы не сдаться и продолжит бороться до конца? Ведь ни я, ни она никогда не сдавались. Если бы не растяжение в ноге...       Прислоняюсь плечом к железной стенке, так и продолжая скользить взглядом по ночному городу. Впервые за семь недель я покидаю стены Бесстрашия.