Закат над Ривердейл

Холодный октябрьский ветер гнал пожухлые листья по пустынной дороге на выезде из Ривердейла. Фигура Хирама Лоджа в идеально скроенном пальто выглядела чужеродно на фоне унылого пейзажа. Он стоял у своей машины, глядя на табличку «Добро пожаловать в Ривердейл» с горькой усмешкой. — Мистер Лодж, — раздался голос сбоку. Хирам обернулся. Арчи, Бетти, Вероника и Джагхед стояли в нескольких метрах. В руках Арчи был небольшой чемодан. — Мы нашли это в доме, — Арчи поставил чемодан на землю и толкнул его ногой в сторону Хирама. — Ваши вещи. И билет до Кубы. Самолет ждет. Вероника сделала шаг вперед, и в ее глазах не было ненависти — только усталость и странное спокойствие. — Папа, всё кончено. Не с бомбами и не с тюрьмой. Просто... кончено. Уезжай. Хирам перевел взгляд с дочери на Арчи и Бетти, которые стояли, крепко держась за руки. Бетти, вопреки своей обычной напряженности, выглядела почти безмятежной. Арчи — твердым, как скала. — Ты правда думаешь, что я просто уйду? — голос Хирама сочился сарказмом. — После всего, что я построил? — Ты ничего не построил, папа, — тихо ответила Вероника. — Только разрушил. Но мы решили, что хватит. Мы не хотим больше воевать. Мы хотим жить. Джагхед, который до этого молча наблюдал, достал из кармана пульт детонатора, который они обезвредили час назад. — Ваше последнее "прощай", сэр. Мы оставим это себе, на память о том, что даже в самые темные времена можно выбрать другое. Хирам смотрел на них долгую минуту. Впервые за долгое время в его взгляде мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее уважение. Он поднял чемодан, открыл дверь машины и, прежде чем сесть, обернулся к Веронике: — Ты сильнее меня, Вероника. Надеюсь, ты знаешь это. — Знаю, папа. Прощай. Машина Хирама Лоджа медленно тронулась с места и скрылась за поворотом, унося с собой годы интриг, лжи и боли. Четверо друзей стояли на дороге, глядя ей вслед, пока красные огни не исчезли в вечерних сумерках. — Ну что, — Арчи повернулся к Бетти и улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, которая не изменилась со времен школы. — Ты говорила, что хочешь попробовать настоящие отношения? Без тайн, без игр, без бомб под кроватью? Бетти рассмеялась — легко и свободно, как она не смеялась годами. — Звучит как начало хорошей истории. Шесть месяцев спустя.  Солнце заливало ярким светом отремонтированную веранду дома Эндрюсов. Арчи красил перила в белый цвет, насвистывая какую-то мелодию, когда во дворе припарковался знакомый джип. — Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — Джагхед выбрался из машины, жуя яблоко. — Только что закончил стройку общинного центра, теперь это. Скоро начнешь красить облака? — Привычка, — Арчи отложил кисть и пожал руку другу. — Бетти говорит то же самое. Как Нью-Йорк? — Шумно. Много кофе. Мало убийств — твоя Бетти слишком хорошо работает. — Джагхед хитро прищурился. — Кстати, о Бетти... она знает про сюрприз? — Ничего не знает. И, пожалуйста, не проговорись. Ты же писатель, умей хранить тайны. В доме зазвонил телефон, и Арчи жестом пригласил Джагхеда внутрь. Гостиная изменилась — фотографии на стенах, свежие цветы на столе, уютный плед на диване. Джагхед заметил фотографию, где Арчи и Бетти стояли на фоне восстановленного «Попс» — той самой закусочной, которую Хирам пытался сжечь, а Арчи отстроил заново, вложив все армейские сбережения. — Табита передает привет, — Джагхед плюхнулся в кресло. — Работа над книгой идет, но она сказала, что если я не привезу её в Ривердейл на открытие, развод будет самым коротким в истории. — Так вы... — Ещё нет, но... — Джагхед мечтательно улыбнулся, и это было настолько необычно для вечно саркастичного Джагхеда, что Арчи рассмеялся. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Бетти — растрепанная, с папками под мышкой и счастливой улыбкой. — Вы не поверите! — выпалила она, но, увидев Джагхеда, замерла. — Джаг! Ты приехал! Она обняла друга, чуть не рассыпав бумаги. — ФБР наконец отпустило тебя на выходные? — поинтересовался Джагхед. — Или ты сбежала? — Раскрыто дело, Джагхед. То самое, с фальшивомонетчиками из трёх штатов. Я сегодня закрыла его официально. — Она сияла. — И у меня две недели отпуска. Впервые за полгода. Арчи и Джагхед переглянулись. — Две недели — это хорошо, — осторожно начал Арчи. — Потому что мы кое-что задумали. Площадь перед восстановленным «Попс» была заполнена народом. Играл джаз, пахло свежими пирогами, и Поп Тейт, настоящий Поп Тейт, собственноручно разливал молочные коктейли. Это было не просто открытие закусочной — это было возвращение жизни в город. — Официальное открытие! — провозгласила Вероника, появляясь в дверях своего нового бутика через дорогу. Она выглядела потрясающе — деловая, уверенная, но с той теплотой, которую Ривердейл всегда в ней любил. — Ребята, вы только посмотрите на это! — Твой магазин? — Бетти подошла к подруге. — Ты серьёзно решила остаться? — Не весь год, — Вероника пожала плечами. — Но филиал здесь — это святое. Плюс, кто-то же должен следить, чтобы эти двое, — она кивнула на Арчи и Джагхеда, — не вляпались в неприятности. — Эй! — возмутился Джагхед. — Я писатель. Мои неприятности только на бумаге. — Именно поэтому ты нашел серийного убийцу на первом курсе колледжа? — парировала Вероника. Их прервали аплодисменты — Шерил Блоссом в сопровождении Тони и маленького Энтони торжественно разрезала ленточку у входа в новую картинную галерею, которую она открыла в бывшем амбаре Блоссомов. — Ривердейл заслуживает красоты, — заявила Шерил, принимая восхищенные взгляды. — Искусство исцеляет. Даже такие тёмные души, как у меня. — Твоя душа не тёмная, — Тони закатила глаза. — Просто любит драму. — Это одно и то же, дорогая. Вечером, когда гости разошлись, пятерка друзей собралась за любимым столиком в глубине «Попс». За окном догорал закат, раскрашивая небо в оттенки розового и золотого. — Помните, — начал Джагхед, крутя в руках соломинку, — мы клялись, что будем встречаться здесь каждый год? И что из этого вышло? — Мы здесь, — тихо сказала Бетти, кладя голову на плечо Арчи. — Все. Живые. Счастливые. — Почти, — Вероника хитро посмотрела на Джагхеда. — Когда ты уже сделаешь предложение Табите? Мы все ждем. — Во-первых, это личное, — Джагхед покраснел до корней волос. — А во-вторых... откуда вы... — Ты забыл, с кем дружишь, — усмехнулся Арчи. — Мы раскрываем заговоры, Джаг. Твоя коробочка с кольцом в бардачке была замечена на камеру наблюдения заправки. — Вы следите за мной?! — возмутился Джагхед, но глаза его смеялись. — Мы заботимся о тебе, — поправила Бетти. — Это разные вещи. Их смех разнесся по пустеющему залу. Поп Тейт, протирая стойку, улыбнулся, глядя на них. Эти дети... уже не дети, конечно. Взрослые люди, со своими победами и шрамами. Но когда они вместе, Ривердейл снова становится домом. Два года спустя Свадьба была скромной — насколько это вообще возможно в Ривердейле. Арчи в военной форме (теперь он тренировал молодых бойцов в местном центре), Бетти в простом белом платье, которое выбрала вместе с Вероникой за один безумный шопинг-день в Нью-Йорке. Церемония проходила в саду дома Эндрюсов — том самом, где когда-то Фред Эндрюс учил сына забивать гвозди и быть честным человеком. — Мы могли выбрать любое место в мире, — сказал Арчи, глядя в глаза Бетти. — Но я хотел, чтобы это было здесь. Где мой отец... где всё началось. Ты — мой дом, Бетти. Не место на карте. Ты. Бетти сжимала его руки, и слёзы текли по её щекам — чистые, светлые. — Я искала ответы всю жизнь, Арчи. В делах, в расследованиях, в попытках всё контролировать. А ответ был здесь. В тебе. В нас. Джагхед, исполняющий обязанности свидетеля (и тайно записывающий всё для будущего романа), поймал взгляд Табиты, сидящей в первом ряду с их маленькой дочкой на руках. Он подмигнул, и Табита улыбнулась той улыбкой, ради которой стоило пережить все безумства Ривердейла. Вероника сидела рядом с матерью — Гермиона Лодж прилетела специально, оставив свою новую жизнь в Европе. Их отношения исцелялись медленно, но верно. Как и сам Ривердейл. — Объявляю вас мужем и женой, — провозгласила судья, старая подруга семьи Купер. Когда Арчи поцеловал Бетти, по толпе пронесся вздох умиления, а в небо взлетели разноцветные шары. Шерил, стоящая в стороне с Тони, шепнула: — Кто бы мог подумать, что у нашей истории будет такой... нормальный конец? — Не конец, — поправила Тони, прижимаясь к ней. — Начало. Закат над Ривердейлом разгорался алым и золотым. Где-то далеко, в Майами, Хирам Лодж сидел в своём пентхаусе с бокалом виски и смотрел на океан. На столе перед ним лежала фотография — свадебное фото, которое Вероника прислала ему с запиской: «Ты всё ещё мой отец. Просто теперь мы строим, а не разрушаем». Он долго смотрел на снимок, а потом, впервые за много лет, позволил себе улыбнуться. Год спустя после свадьбы Осень в Ривердейле в этом году выдалась на удивление тёплой и солнечной. Город, наконец, вздохнул спокойно — никаких маньяков, никаких заговоров, только тихая, уютная жизнь, которую все так долго ждали. Арчи Эндрюс красил забор. Снова. Но теперь это был не символический жест, а вполне себе бытовая необходимость — старый забор вокруг их с Бетти дома (того самого, эндрюсовского) совсем обветшал. — Милый, ты опять? — Бетти вышла на крыльцо с кружкой горячего какао, закутавшись в его армейскую толстовку. — Этот забор пережил больше, чем некоторые государства. Дай ему отдохнуть. — Он простоял пятьдесят лет, — Арчи отсалютовал кистью. — Простоит ещё пятьдесят. Бетти закатила глаза, но улыбнулась. Она всё ещё работала в ФБР, но теперь в основном консультировала удалённо, а её «полевые выезды» ограничивались поездками в соседние города на семинары. Жизнь вошла в мирное русло. — Слушай, — она спустилась с крыльца и протянула ему кружку, — Вероника звонила. У неё какие-то новости. И она сказала привести тебя. — Меня? — Арчи удивился. — Странно. Обычно она новости обсуждает только с тобой и Джагхедом. — Сказала, что это касается всех. — Бетти пожала плечами. — И ещё она была подозрительно весела. Это настораживает. — Когда Вероника весела — это всегда настораживает, — хмыкнул Арчи, обнимая жену за талию. Вероника встретила их в «Попс» сияющая, как новогодняя ёлка. Она заказала сразу четыре молочных коктейля и нервно теребила салфетку. — Вы не поверите, — выпалила она, едва они сели. — Реджи Мантл вернулся в город. Бетти поперхнулась коктейлем. Арчи удивлённо поднял бровь. — Тот самый Реджи, который... Реджи? — уточнил он. — Единственный и, к сожалению, неповторимый, — Вероника загадочно улыбнулась. — Но это ещё не всё. Он приехал не просто так. Он... открывает здесь бизнес. — Что?! — хором воскликнули Арчи и Бетти. — Серьёзно. Он устал от большого спорта, вложил деньги в сеть автомастерских и решил, что Ривердейлу нужен нормальный автосервис. Не тот сарай, где чинят трактора, а настоящий. — И ты... рада? — осторожно спросила Бетти. Вероника замялась. За прошедшие годы она успела побывать замужем за Чедом, развестись, открыть бизнес и твёрдо решить, что мужчины — это не главное. Но Реджи... Реджи был другим. — Я не знаю, — честно призналась она. — Мы встретились вчера случайно в супермаркете. Он спросил, не хочу ли я выпить кофе. Я сказала «нет». А потом... потом подумала, что, может, зря. — Ого, — присвистнул Арчи. — Вероника Лодж сомневается в своём отказе мужчине. Это исторический момент. — Заткнись, Эндрюс, — беззлобно огрызнулась Вероника. — Просто... он изменился. Стал серьёзнее. И у него больше нет этих дурацких амбиций быть лучше всех. Он просто... Реджи. Бетти и Арчи переглянулись. Они знали этот взгляд Вероники — взгляд женщины, которая уже всё для себя решила, но пока боится признаться. — Знаешь что, — Бетти накрыла ладонь подруги своей. — Пригласи его на праздник. — Какой праздник? — Ты не слышала? — теперь удивилась Бетти. — Шерил устраивает грандиозный Осенний бал в поместье. Говорит, Ривердейлу не хватает гламура и светской жизни. Тони пыталась её отговорить, но ты же знаешь Шерил. — Осенний бал? — глаза Вероники загорелись. — Это же идеально. Не свидание, просто... светское мероприятие. — Конечно, — усмехнулся Арчи. — Просто светское мероприятие. В поместье Блоссомов. При свечах. В романтичную осеннюю ночь. — Арчи, я серьёзно! — возмутилась Вероника, но щёки её предательски покраснели. Поместье Блоссомов в этот вечер сияло тысячами огней. Шерил, как всегда, превзошла сама себя — огромные тыквы, увитые плющом арки, живые музыканты и море хризантем. Она расхаживала среди гостей в платье цвета заката, принимая комплименты, как королева на приёме. — Это великолепно, Шерил, — искренне восхитилась Тони, поправляя галстук-бабочку на Энтони, который в свои четыре года чувствовал себя главным на этом празднике. — Я знаю, дорогая, — Шерил взмахнула рукой. — Ривердейл устал от трупов и тайн. Ему нужна эстетика. И я — та, кто её подарит. Тони закатила глаза, но улыбнулась. Она любила эту женщину именно такой — пафосной, театральной и бесконечно щедрой на любовь. В толпе гостей Бетти искала Арчи, который ушёл за напитками, и вдруг почувствовала резкий приступ тошноты. Она замерла, прижав руку ко рту. — Бетти? — раздался знакомый голос. — Ты в порядке? Зелёная вся. Перед ней стоял Кевин Келлер, сияющий и счастливый. Рядом с ним — новый парень, которого Бетти ещё не знала. — Да, просто... воздуху не хватило, — соврала Бетти, но в голове уже крутилась одна мысль. Одна очень важная мысль. Она судорожно начала считать дни. — Бетти! — Кевин нахмурился. — Ты меня пугаешь. Хочешь, позову Арчи? — Нет! — выпалила она слишком громко. — То есть... нет, не надо. Я сама. Мне просто... нужно в туалет. Она бросилась в дом, оставив Кевина в недоумении. В ванной комнате Блоссомов (роскошной, с позолоченными кранами и хрустальными флакончиками) Бетти дрожащими руками достала телефон и открыла календарь. Три недели. Задержка три недели. Она списывала на стресс, на работу, на переезды... Но сейчас, стоя в этой пафосной ванной, она поняла. — О боже, — прошептала она, глядя на своё отражение. Глаза были огромными, как две монеты. — О БОЖЕ. Она нашла Арчи у бара. Он как раз болтал с Реджи, который, кстати, выглядел действительно неплохо — возмужал, раздался в плечах и смотрел на Веронику, танцующую в центре зала, таким взглядом, что даже каменное сердце растаяло бы. — Арчи, — Бетти дёрнула его за рукав. — Нам нужно поговорить. — Сейчас, милая, я просто... — СЕЙЧАС. Арчи вздрогнул. Такой тон Бетти использовала только в крайних случаях. Они отошли в тень старого дуба в саду, подальше от музыки и смеха. — Что случилось? — Арчи сразу напрягся. — Плохие новости? — Я не знаю, — Бетти глубоко вздохнула. — Хорошие или плохие. Это зависит от того, как ты к этому отнесёшься. — Бетти, ты пугаешь меня сильнее, чем любой маньяк. — Арчи... — она схватила его за руки. — Кажется... ну, то есть, я почти уверена... чёрт, как же это сказать... — Ты уходишь от меня? — выпалил Арчи первое, что пришло в голову. Лицо его вытянулось. — Что? Нет! Дурак! — Бетти стукнула его в плечо. — Я беременна! Тишина. Такая глубокая, что было слышно, как падают листья с дуба. — Что? — переспросил Арчи шёпотом. — Я сказала — я беременна. Ты станешь папой. Мы станем родителями. Если ты, конечно... Договорить она не успела. Арчи подхватил её на руки и закружил по саду, забыв про всё на свете. — Папой! — заорал он на весь парк. — Я БУДУ ПАПОЙ! — Арчи, тише! — Бетти рассмеялась сквозь слёзы. — Ещё никто не знает! — Пусть все знают! — он поставил её на землю и прижался лбом к её лбу. — Бетти Купер-Эндрюс, ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. — Мы сделали, — поправила она, обнимая его за шею. — Мы. Из дома донёсся голос Шерил, объявляющей следующий танец. А они стояли под старым дубом и смотрели друг на друга, понимая, что их история только начинается по-настоящему. Четыре месяца спустя Вероника сидела в своём кабинете, когда в дверь постучали. Она знала, кто это — за последние месяцы они с Реджи виделись почти каждый день. Сначала «случайно» в кафе, потом «по делам», а потом уже и не скрывались. — Входи, — крикнула она, поправляя причёску. Реджи вошёл, держа за спиной букет — не обычные розы, а полевые цветы, которые Вероника однажды упомянула в разговоре как свои любимые. — Ты подслушивал, — улыбнулась она. — Я запоминал, — серьёзно ответил он, протягивая цветы. — Вероника, я пришёл поговорить серьёзно. — О боже, Реджи, только не делай предложение в моей спальне, это банально. — Не делаю, — он вдруг опустился на одно колено, и Вероника ахнула. — Я делаю предложение там, где ты скажешь. Хоть на крыше «Попс», хоть в канаве у дороги. Мне всё равно. Потому что без тебя эти четыре месяца были лучшими в моей жизни, и я хочу, чтобы они длились вечно. Выходи за меня. Вероника смотрела на него — бывшего школьного задиру, который стал мужчиной, способным на такие слова — и чувствовала, как сердце выпрыгивает из груди. — Ты серьёзно? — спросила она хрипло.  — Ты готова стать мистером Мендес? — Я готова стать кем угодно, лишь бы ты был рядом. Она рухнула на колени рядом с ним, обняла за шею и прошептала в губы: — Да. Тысячу раз да. Ещё через пять месяцев. Больница Ривердейла В коридоре больницы было не протолкнуться. Джагхед мерил шагами пол, Вероника сжимала руку Реджи (их собственная свадьба должна была состояться через месяц), Тони успокаивала Шерил, которая умудрилась принести в приёмную целую корзину дизайнерских пледов для «малыша или малышки». — Долго ещё? — ныл Кевин, который примчался с работы. — Роды — процесс непредсказуемый, — авторитетно заявила медсестра, проходя мимо. Наконец дверь палаты открылась. Вышел Арчи — растрёпанный, счастливый, мокрый от слёз. — Можно войти, — выдохнул он. — Только тихо. Они вошли — вся банда. Бетти лежала на кровати, уставшая, но сияющая. На руках у неё спал крошечный свёрток. — Знакомьтесь, — прошептала Бетти. — Это Фредди. Фредди Эндрюс. В честь дедушки. Джагхед, увидев малыша, вдруг почувствовал ком в горле. Рядом с ним стояла Табита, держа за руку их дочку — маленькую Эллен, названную в честь бабушки. — Привет, Фредди, — прошептала Эллен, которой было уже почти два года, и помахала малышу ручкой. — Я твоя подружка. Взрослые рассмеялись. Шерил, не выдержав, тоже всхлипнула, но тут же взяла себя в руки: — Я буду его крёстной. Это не обсуждается. — Шерил, мы уже выбрали Джагхеда, — улыбнулась Бетти. — Джагхед будет крёстным, а я буду той таинственной тётей, которая дарит ему спортивные машины на шестнадцатилетие. Идёт? — Идёт, — сдался Арчи. Осень. Дом Эндрюсов Фредди Эндрюс, которому исполнилось полгода, сидел на пледах в саду и сосредоточенно пытался поймать солнечный зайчик. Рядом с ним возилась маленькая Эллен Джонс, которая считала своим долгом защищать младшего друга. На крыльце сидели Арчи и Джагхед с банками пива. — Никогда не думал, что скажу это, — начал Джагхед, — но Ривердейл стал... нормальным. — Тсс, — Арчи приложил палец к губам. — Не спугни. В доме Бетти и Табита готовили ужин, обсуждая последние новости. Вероника позвонила и сказала, что они с Реджи задержатся — выбирают мебель для нового дома. — Ты счастлива? — вдруг спросила Табита, глядя на подругу. Бетти обернулась и посмотрела в окно на сад, где её муж играл с их сыном, а рядом росла дочка лучшего друга. — Безумно, — ответила она просто. Над Ривердейлом снова опускался закат. Красный, золотой, мирный. Где-то в поместье Блоссомов Шерил уговаривала Тони завести ещё одного ребёнка, потому что «один Энтони — это катастрофически мало для продолжения династии». Где-то в новой автомастерской Реджи в сотый раз переставлял инструменты, ожидая, когда Вероника закончит важный звонк и они наконец поедут ужинать. А в старом доме Эндрюсов, который видел столько боли и потерь, теперь жила любовь. Большая, настоящая, на всю оставшуюся жизнь. И Фредди Эндрюс, сам того не зная, улыбнулся во сне, потому что даже младенцы чувствуют — в этом доме всё будет хорошо. Теперь всегда.