our youth ##

сохи никогда не задумывался о том, почему он постоянно продолжает приходить к морю. тратит раз в неделю время и деньги, чтобы сесть на автобус с утра пораньше, приехать туда, когда его впервые привёл когда-то родной человек и просто... постоять, вдохнуть грудью воздуха целые лёгкие и вырубить мысли с помощью шумящих волн. когда тепло —зарыться пальцами в песок, послушать прибой, пройтись по берегу туда-обратно и с щемящей незаконченностью вернуться обратно. когда холодно —посмотреть на заснеженную ледяную глыбу с такими же застывшими слезами на глазах. прошло пять лет, сохи учится вполне успешно, на море ездит с каждым отчётом недели реже, но мыслями он как будто всё равно там. с чужой рукой в своей, вкусом соли на языке и страхом не написать завтрашний тест в школе. как будто тогда было всё проще. — сохи, ты опять выглядишь загруженным, — антон облокачивается на его спину, сохи инстинктивно отцепляет его от себя, хмуря брови. — расслабься-я-я. а, да... он роется в сумке, машет перед его носом листовкой и улыбается мягчайше. — вонбин пригласил нас на пред-показ фильма, в котором он был хужожником-постановщиком. давай сходим, а то ты так лопнешь от переработок. — ..можно, давай. ли не особо любил фильмы. его собственный отец был режиссёром, отдал всю свою жизнь (читать как брак и сына) съёмкам, поэтому к этому виду искусства у него выстроилась не самая тёплая связь. но антону это важно —он после согласия чуть ли не прыгает, убегает звонить вонбину видимо, —поэтому можно и сходить ради разнообразия. всё равно от мыслей о море уже невыносимо. *** фильм красивый. сохи успевает поймать себя на мысли, что увлекается слишком сильно, сюжет трогает его где-то на межпространственном уровне, совсем-совсем глубоко в сердце. кульминация —сцена у моря. он раскрывает глаза, ком поступает к горлу, а два обнимающихся парня на экране выскребают из него всё живое, родное. на титрах он уже как в отключке, перед глазами плывут буквы и по ощущениям, он сейчас вытошнит все свои внутренности. держась за край самосознания, он выходит из зала, врезавшись плечом в кого-то. в голове мольба, что его простят за грубость. сохи умывает лицо в уборной, дрожащими ладонями поправляет волосы и смотрит на своё растерянное отражение в зеркале. кто бы подумал, что фильм простого студента отгрызёт от его самопознания самое ценное, вырвет нити, что так болели, и вспорет их наружу. он правда надеется, что его поведение и такой резкий выход из зала не воспримут за вопиющее неуважение. антон встречает его уже у дверей, моргает щенячьими глазами беспокойно и подлетает сразу же быстро, как видит чужое лицо напротив. — сохи, господи, ты так напугал меня! всё нормально? — просто стало нехорошо, кажется на завтрак что-то не то съел, — врёт, утирая край покрасневших глаз и молится, чтобы антон не стал выпытывать из него всю подноготную. — сейчас получше. пойдём обратно? можем в рамённую зайти по пути. — угу! с нами вонбин будет, не против? я пойду догоню и скажу ему. чанён откланивается, выглядя наконец не таким тревожно-загруженным и спешно уходит дальше от университета. сохи наконец переводит дыхание. от инцидента у него осталось неприятное чувство —обида? горечь? вот эта вот недосказанность, которая постоянно висела в нём после поездок в морю. чешется где-то под рёбрами невысказанное, что высказали актёры в этом фильме, и от этого так горько, что сохи уже свои слова сказать не сможет. только если напишет, по пятому кругу, в письме ответном. — ...сохи? тембр голоса режет ухо, а собственное имя им кажется чужеродно. сохи резко поворачивает голову, глотает сердце, и кажется чувствует, как его конечности немеют окончательно. — сынхан? его море. — сохи, это правда ты! я подумал, мне показалось, когда ты врезался в меня, но это вправду ты! — сынхан поправляет очки нервно, рука лезет поправить высветленные волосы, а у сохи кажется закончился отсчёт мировых часов. они стоят на месте. не смеют даже и шага сделать в сторону друг друга. часовая стрелка идёт в обратную сторону, недосказанность моря горчит на корне языка и сохи хочется, плакать, рыдать в голос, кричать. кричать о том, что сынхан оставил его пять лет назад с письмом на руках и забытой любовью, оставил совсем одного разбираться со своей головой и переехал. — ...и я на самом деле рад, что ты увидел фильм... сохи? сохи не отвечает. пропустил все сказанные ему до этого слова, потратив время на внутренний конфликт. сынхан тоже нервничает. он видит, как тот поправляет на себе одежду и очки, как он кусает губы, как он пытается считать эмоцию на лице сохи, чтобы хоть что-то подсказало его реакцию. а сохи, оказывается, плачет. он трогает собственную мокрую щёку, смотрит сначала на ладонь, затем вновь на сынхана, красивого, всё ещё самого красивого и в два шага преодолевает ранее казавшимся бесконечное расстояние. объятие, не нежное, больное. он жмёт его до костей, а сынхан жмёт до костей его в ответ. пальцами под вены, где хранится вся боль душевная, которую они оба носили в себе грузом тяжёлым. сохи давит предательский всхлип, заставляет себя отстраниться, словно ничего не было. словно между Ними ничего никогда и не было. — я посвятил этот фильм тебе. сынхан продолжает говорить за них обоих, он выглядит хуже побитой собаки, словно хочет потянуться руками обратно, ближе. сохи тоже, где-то внутри, хочет, но обида бьёт больнее задетого под локтем нерва. а сынхан своими словами словно тормошит эти нервы больнее. — я написал тебе ответ на письмо, — наконец выдавливает спустя минуты собственного молчания сохи, смотря в глаза напротив, без попыток скрыть дребезжащую и чуть не погибшую в рутине нежность. — но он немного длинный. на несколько рукописных страниц. сынхан сначала не понимает, а как понимает, трёт глаза ладонью под очками и выдаёт такой выдох, который он держал чуть ли не все эти пять лет. пространство между ними трещит невысказанным, забытым, вспомненным вновь, и чем-то более похожим на горечь, чем искренность. — можно будет прочитать? — конечно. сохи, впервые за этот день, улыбается. улыбка ломанная конечно, внутри горла всё клокочет, но встретив улыбку сынхана напротив, он понимает, что не зря потратил время, изливая собственную боль между строк мемуара-романа-ответа. не зря таил в себе надежду почувствовать стучащее напротив своего собственного сердца сердце сынахана. не зря таил любовь к морю. к сынхану.