Кровные узы Огневых

      — Отец ясно выразился, что никакая школа здесь мне не светит, а я и уже не знаю чего хочу! - Зеркало в комнате Дейлы перестало рябить и отвердело – закрыто от переходов, она в этом убедилась, а теперь наблюдала за метаниями сестры. Норт лишь поморщился:       — Ты ж хотела вернуться на свою Осталу? Со стертой памятью?       — Не хочу все и всех просто забыть. И Госпожа Дэлш была очень убедительной... Только я не знаю, могу ли я рассчитывать на ее помощь, - чуть погодя, Василиса добавила. - Она кажется искренней.       — Это правда, она так не любит отца, а всё равно весьма добра со мной, хоть я ее не интересую как ты, - Дейла вздохнула. Норт поспешил опровергнуть ее слова.       — Да, маска это. Фей не любят, вот они и вынуждены не важничать в ответ, и скрывают свои мысли за вежливостью. Что вы как маленькие и наивные, Эфлара и РадоСвет. Политика... Мы уже не на Остале. И вообще, перегибает она с добротой.       — Если кто переигрывает, так это Маришка, - не сдавалась Василиса. Дейла закатила глаза. – Что за же-е-еманность? Как вы общаетесь с ней, вообще?!       — А есть ещё кто с высокой степенью и достаточным семейным состоянием? И обычная она! Вы с ней ещё не познакомилсь-то друг с другом нормально.       — Не познакомились?! А нормально меня называть пугалом ещё не поздоровавшись? Что вы в ней нашли?       — Ну, предвзята она к тебе чуть, - поспешил на защиту Маришки Норт. - но её так воспитывали: манеры и вежливость, а ты немного... не входишь в эти понятия.       — Кошмар-р, я не такая Барби, как она!       Близнецы прыснули от смеха, но Дейла не давала подругу в обиду – в Василису прилетело подушкой:       — Сама тоже оскорбляешь ее! Если бы не моё вмешательство, вы бы там подрались!       — Ну и подрались бы!       — А я о чем говорил: манеры и вежливость! И, мы отвлеклись, что ты сказала на ужине Диаре?       — Госпожа Дэлш спросила у меня...       Дейла вновь посмотрела на зеркало– точно ли оно закрыто? Только засмотрелась она на совершенно иную картину.       В ее комнате было так оживленно. В зеркале отражались они трое... Норт с мягкой усмешкой посерьезнел, когда услышал важную информацию. Краснота лица Василисы от смеха начала сходить, как она начала рассказывать о прошедшем вечере. Портрет матери смотрел на неё с теплом. И Дейла была... не одинока.       Мир не стал проще, отец теплее, а будущее яснее, но их теперь было трое.       Всё изменилось, когда при очередное ссоре Норт сказал...

***

      — Ты выйдешь замуж – и всё, ничего ни здесь, ни в Черноводе не будет твоим, но я же добрый, я тебя не оставлю...       Дейла была ошарашена. Только что они разговаривали на совершенно обыденную тему, а Норт невзначай говорит вот так? Нет, конечно, так заведено, он – наследник, но раньше он никогда так легко не распоряжался ее будущим. Это Азалия ему говорит такие вещи? Небось, знает что этот дом отойдёт её сыновьям, как остальской линии Огневых.       Да, ладно, это имущество, но неужели Норт не видит, что он и ее уменьшает жо очередного имущества семьи?       Нет, Дейла всегда знала, что ей уготована одна судьба. Выйти замуж, родить детей и следить за репутацией, чтобы Огневы не слышали ни одного плохого слова о ней.       Эфларские обычаи и законы весьма отличаются от остальских, и это всем известно. Отец старался не забивать им голову жизнью планеты фейр, делая всё их окружение и источники информации эфларскими, но она нашла хобби, которое отец не одобрил бы.       Ей были интересны уклад жизни на Остале, как и склад ума фейр. Конечно, она читала самую разную литературу втайне. На самом деле, это всё было предназначено для Эрика и Ноэля. Дейла мысленно усмехнулась: "видно, насколько отец питает надежды на их будущее."       Думая о своём будущем, Дейла и была благодарна тому, что ее мама часовщица, но и представляла, что в какой-нибудь другой параллели, она как остальская девушка самостоятельно строит планы и решает каким будет её будущее. Но всё было решено ещё при её рождении, да и оставаться со стертой памятью на попечении Азалии не хотелось, каким широким не казался выбор в таком будущем. Посвящение было впереди.       Вот именно, что посвящение ещё не настало, а Норт уже возомнил себя самым лучшим. Он даже не рассматривает её! Он так сразу считает никчёмной и ни на что не способной?       Дейла злилась, хотела вернуться и выговорить всё Норту, но.. он не понял бы. Отец редко появляется, а если приходит, то проводит время с Нортом. Может и отец считает о ней также? Поэтому он так далёк?

***

      Но если кто был дальше всего от отца, так это — Василиса. Никто не был на ее стороне: ни братья, ни отец, ни Азалия. Особенно госпожа Азалия. Дейла помнила какого это – быть в центре ее недоброго внимания, но лучше рыжая, чем они. Норт, вероятно, считал также.       Тот день ничем не отличался от других. Очередной обмен колкостями в попытках обидеть другого. Норт зло усмехнулся и вновь завел разговор о наследстве. Дейла выжидающее и победно смотрела на Василису. Что-то наломилось и перемешалось в мировосприятии, когда рыжая не колеблясь вернула ответ:       — Папины детки с золотыми ложками, я сама себе куплю дом, - Дейла продолжила подначивать ее:       — Интересно, каким же способом? С твоим-то характером...       — Может выиграю Олимпиаду, может отучусь на тренера или ещё кого, открою центр. Найду способ, не волнуйся, сестрица.       Эх, Остальские реалии...

***

      Пощечина... Дейла знала, что шутки с отцом плохи, но ей стало очень обидно за Василису. Уж лучше равнодушие, подумала она... Издалека было неясно, что так не понравилось отцу, но приближаться было себе дороже.       Позже, когда отец отправил их к сараю выпустить Василису, Дейла пошла одна. И взяла с собой тёплый плащ. Открыв дверь, она увидела продрогшую сестру.       — Хорошо, что я взяла плащ, - куда-то в воздух проговорила Дейла. А в мыслях всё думала, что такого она натворила, что в такой холод ее заперли в сарае? Она укрыла Василисины плечи плащом. Вид был... грустный. Опухшая щека, солома в волосах. Стильный и классический плащ смотрелся очень несуразно. Как и Василиса среди Огневых.       Дейла отвлеклась. Василиса все ещё молча смотрела на нее, моргая и привыкая к свету фонаря.       — Отец сказал выпустить тебя вечером, но госпожа Азалия сказала, что вечер долгий и можно не торопиться. Поэтому не попадайся ей. Плащ спрячь.       — Ну, конечно, эта Азалия, - пробурчала Василиса, крепче кутаясь в плащ. Девочки молча пошли по дорожке. Сверчки трещали, гравий хрустел под ногами. Василиса вздохнула:       — Спрашивай уже.