Верный помощник капитана

      Ким Хонджун не избегал других стажёров — просто их графики не совпадали, а свободного времени не хватало даже на отдых. Зато от сонбэ и руководителя он много слышал о каждом из них. О младшем Чхве Чонхо с его прекрасными вокальными данными. О высоких Сон Минги и Чон Юнхо — мощной танцевальной паре. Об упрямом голосистом Чхве Сане. О неразлучных друзьях Кан Ёсане и Чон Уёне. И конечно, о старшем стажёре Пак Сонхва — дерзком, упрямом парне с убойным взглядом, но невероятно добрым сердцем и спокойным нравом.       Хонджун усиленно изучал музыкальное продюсирование. Поэтому именно ему, как любимому ученику — титул дался ему нелегко, — руководитель предоставил все записи выступлений ребят и право выбора участников группы.       Пак Сонхва сильно впечатлил Хонджуна своим опытом: он участвовал не только в музыкальных конкурсах, но и в концертах собственной танцевальной группы. Так что неудивительно, что Сонхва стал первым в его списке претендентов на участие в новой группе. Он был старше, опытнее и более раскованным — отличный кандидат в лидеры. Поэтому условие, вернее требование, выдвинутое Паком руководителю, в том, что лидером группы непременно должен быть Ким Хонджун, потрясло его до глубины души.       Хонджун понятия не имел, почему Сонхва выбрал на роль лидера именно его, а не себя или кого-то другого, но согласился, приняв его вызов. И остался доволен. Во-первых, потому что другие ребята поддержали решение Сонхва. Во-вторых, потому что, теперь уже в его группе, команде Хонджуна, оказалось достаточно сильных ребят, за чьими спинами можно было спрятаться. Ведь сам он на тот момент не был хорош ни в танцах, ни в вокале. Не говоря уже об умении выражать свои чувства, и не важно на камеру или вне её объектива. Хонджун вообще не умел проявлять свои эмоции. Он был творцом с тонкой организацией души, привыкшим выражать себя исключительно через творчество. Показательные нежности, фансервис — всё это было для него ново и чуждо. Он был словно дикий кот, который шипел при любой попытке его приласкать.       Исключение составлял только Пак Сонхва. Только с ним Хонджун мог по-прежнему ощущать себя младшим участником. Сонхва был для него старшим братом, которому можно довериться. Рядом с ним можно было расслабиться, переложив на него груз ответственности. И подурачиться, сбрасывая накопившееся напряжение. Это было легко и естественно — ведь подобный опыт у него был с родным старшим братом. Но стоило навести на Хонджуна камеры, как всё менялось. Он начинал нервничать и «включал» привычного серьёзного капитана, не позволявшего себе вольностей.       Однако Уён, самый шумный и тактильный из мемберов, сам того не осознавая, постепенно приучал капитана к иному поведению, помогая стать более терпимым и открытым.       Хонджун смотрел и учился. Как Уён с разбегу повисает на плечах других мемберов, норовя чмокнуть в щёку. Видел, как легко он принимает внимание Сана, без стыда и стеснения. Сначала это казалось чуждым — слишком развязным, громким, телесным. Но постепенно, через бесконечные попытки Уёна укусить или поцеловать кого-нибудь из хёнов, через объятия и другие нежности, Хонджун начал оттаивать. Он учился принимать прикосновения без страха и стеснения, старался не замирать, когда кто-то подходил слишком близко, отвечать на ласку.       И всё шло хорошо. Почти. Потому что рядом с Сонхва все эти навыки тактильной коммуникации бесследно исчезали.       С другими мемберами у Хонджуна получалось. С ними он постепенно становился мягче, учился хвалить, ободрять, касаться. Но стоило ему оказаться рядом с Сонхва — его будто подменяли. Тело деревенело, руки дрожали, голос срывался и затихал, оставляя после себя лишь неловкую улыбку и неприятный осадок в душе. Хонджун стремился вести себя с ним так же, как с остальными, но не мог. Он чувствовал себя марионеткой, чей кукловод внезапно забывал, как им управлять: дёргал за нити рывками, и каждое движение выходило неестественным и неправильным.       Хонджун старался. Он правда старался быть ближе к Сонхва. Но чем больше усилий он прилагал, тем хуже получалось. Он это понимал. Он видел, как Сонхва обижается, как перестал улыбаться, когда он подходил ближе. Как в его глазах появилось то самое выражение, которого Хонджун боялся больше всего: разочарование, грусть. И боль.       А потом к Хонджуну пришло понимание, которое всё окончательно запутало и усложнило.       Сонхва был старше всего на полгода. Но когда Хонджун поймал себя на мысли, что хочет от него не просто дружбы или командного тепла, а гораздо большего, — эти полгода вдруг стали непреодолимой стеной. Как он может? Как он посмеет? Что подумает Сонхва, если узнает? Воспримет ли это как неуважение и нарушение границ? Или как нечто совершенно неуместное? Особенно если учесть строгие правила шоу-бизнеса на отношения.       Хонджун не знал ответов. И вместо того чтобы искать их, он вернулся к тому, что умел лучше всего, — держался в стороне, прячась за других.       Он снова закрылся. Теперь это давалось даже легче, чем раньше. За годы практики он отточил этот навык до совершенства. Хонджун научился быть милым и тактильным ровно настолько, насколько требовал фансервис. Он улыбался, обнимался по сценарию, говорил нужные слова в камеру. Но внутри держал дистанцию, которую до сих пор никто, кроме непослушного Уёна, так и не смог по-настоящему преодолеть.       И Сонхва начал воспринимать каждую его попытку сблизиться как фальшь.       Роль лидера, дарованная ему Сонхва, давалась Хонджуну легко. Он надевал её вместе со сценическим костюмом, а затем так же легко снимал за кулисами. А вот роль помощника капитана он без раздумий отдал другому — Чон Юнхо.       Но теперь Хонджун понял, что за пределами сцены ему становится холодно и одиноко. Ему не хватало искренних улыбок и тёплых объятий мемберов, попыток Уёна поцеловать и, самое главное, ему не хватало Сонхва рядом. Он понял, что так и не научился по-настоящему быть тёплым, даже когда очень хотел.       А потом случилось интервью про MATZ. На котором Сонхва неожиданно признался, что Хонджун нравится ему гораздо больше, чем он Хонджуну. Сказал спокойно, открыто, глядя прямо в камеру. И Хонджун замер — внутри него всё перевернулось и встало на свои места. Внезапно он понял, что Сонхва давно ждёт от него ответа. Что вся его осторожность и попытки держать дистанцию только ранили дорогого ему человека. Что Сонхва действительно хотел быть к нему ближе, но Хонджун не подпускал.       Однако...       До этого Хонджун и сам не понимал, как сильно он вырос. Он уже не был тем мальчишкой, что только и умел, что прятаться за чужими спинами.       И спустя несколько дней, во время прямого эфира, он всё же решился попробовать быть по-настоящему честным и открытым. — У нас с мемберами накопилось много недопониманий, — сказал он с неловкой улыбкой человека, который признаёт наличие проблемы.       Однако слова всё же дались ему с трудом — внутри всё сжималось от боли.       «С мемберами» — так он прикрыл горькую правду, что «недопонимания» на самом деле были лишь с его стороны и только с одним мембером. Пак Сонхва. Хонджун всё ещё боялся произнести его имя на камеру, но сам факт того, что он заговорил об этом, уже был победой. Пусть маленьким, но шагом на пути к большому признанию. Признанию того, что «недопонимания» — это боль, разъедающая его изнутри от собственной нерешительности и скованности. Из-за которой человек, которого он давно и безумно любил, стал чувствовать себя отверженным и ненужным.       Своим очередным неловким признанием Хонджун попытался намекнуть Сонхва, что тот неправильно понял его молчание, отстранённость и неуклюжесть. Что это была не холодность. Это был страх, который перечеркнул всё, к чему он стремился. Страх, который для начала необходимо было признать. И он это сделал.       Хонджун всё ещё не знал как. Не понимал, с чего начать. И не верил, что у него вовремя найдутся нужные слова. Но чётко осознавал: дальше так продолжаться не может. Потому что любить и быть непонятым было очень больно. Но ещё больнее было понимание того, что твоя неловкая, неуклюжая любовь ранит любимого. И Хонджун был намерен исправить все эти «недопонимания». P.S. Пусть он пока так и не научился открыто выражать свои чувства, но он научится. Скоро. Очень скоро он обязательно этому научится. Ведь у него есть хороший учитель — шумный, непослушный, но очень тактильный и дорогой ему друг Чон Уён.