Под прицелом софитов // Bullseyes and Spotlights

Несмотря на то что Шейн Холландер канадец, его обожают в Америке. Его лицо мелькает на обложках каждого второго журнала, в разворотах Hollywood Reporter, а имя постоянно светится в заголовках. Рядом с ним почти всегда можно заметить Роуз Лэндри. Неразлучная парочка. Даже Илья, который последние полгода живет словно под камнем где-то в глуши, с легкостью узнал бы их в любой толпе. «Коллеги по съемкам, которые стали любовниками» — так пишут во всей желтой прессе, продающейся на кассах супермаркетов. Вместе с комментариями прессы всегда идут снимки от папарацци в идеальном качестве. Как бы Илья ни старался, полностью от современного мира не скрыться. Даже на его спутниковом телевизоре столько каналов, что почти каждые выходные по одному из них показывают какой-нибудь фильм с Холландером. В такие дни он просто оставляет его фоном. Иногда тишина вокруг становится слишком громкой: щебет птиц и треск веток в лесу режут его натренированный слух. Илья не работал месяцами. И почти столько же ни с кем не разговаривал — разве что с кассиром в продуктовом. Последнее сообщение от Светланы было коротким и емким, но осталось без ответа. Я здесь, когда будешь готов поговорить. Сообщение Марло он тоже проигнорировал. Это не твоя вина. Но кто как не Илья был виновен в том, что его клиент — давний друг — умирал, истекая кровью у него на руках. Шесть месяцев проходят почти незаметно. И однажды вечером телефон на кухонном столе начинает без конца вибрировать, пока Илья третий день подряд разбирает свой пистолет. Имя появляется и исчезает, снова и снова, и Илья задумывается о том, что, возможно, стоит просто швырнуть телефон в стену. Приходит сообщение. Еще один звонок. Номер неизвестный. Ответь, пока я не отправил патруль проверить, что с тобой. Илья опускает голову на стол. Он может ответить.  Может снова вернуться к жизни. Или остаться здесь еще на неделю, месяц или год во всепоглощающей тишине, пока его не перестанет преследовать воспоминание о стеклянных глазах Саши. — Алло?  Его английский звучит ломано, голос охрип после месяцев молчания. — У меня есть для тебя работа. — Мне она не нужна. Он кладет трубку и снова погружается в тишину, о которой когда-то сильно мечтал. Теперь же она давит тяжелым грузом — как земля, которой засыпали могилу Саши. Они выросли вместе. Они были мальчишками вместе. Когда Илья соглашался на ту работу, его предупреждали, что она будет опасной. Папа Саши был важной шишкой со множеством врагов. Их семья привыкла к угрозам и насилию. И особенно важным было то, что Илья защищал кого-то, кого любил. А не очередного продажного политика, чиновника или опасного заключенного при перевозке. Почему-то Илье никогда не приходило в голову, что выбранный им путь может закончиться тем, что его добрый друг будет остывать у него на руках весь в крови. На экране снова всплывает уведомление. Пора, Илья.  

***

Илья игнорирует телефон еще три дня. Звонок за звонком, пока на экране однажды не появляется имя Марло. Если не ответить, то он и правда припрется к нему домой. Поэтому Илья берет трубку на третьем гудке и молчит, позволяя тишине затянуться, пока Марло сам ее не нарушает. — Это простая работа, Роз. Я уже согласился, и тебе тоже стоит. Пойдет тебе — нам — на пользу. Поможет снова вернуться в строй. — Я не езжу на лошадях. Марло фыркает. Звук настолько знакомый, что Илья сильнее прижимает телефон к уху. Он бы никогда не признал, но скучал по нему. По подколам и ощущению чужого плеча рядом. — Это легкие деньги, парень, — настаивает Марло, будто Илья не купается в деньгах после всех своих громких контрактов по безопасности. Годами он только и делал, что работал. Но возвращался он не ради денег. А за тем адреналином и чувством цели, которые были настоящей платой. Они заставляли его просыпаться по утрам. Держали в здравом уме. Теперь же он просто методично разбирает оружие, сидя в теплом доме, окруженный лесом на многие километры и крошечным городком неподалеку. Здесь не в кого стрелять. Некого защищать. Бороться приходится только со своими демонами. — Насколько легкие?  Он не собирается соглашаться — просто спрашивает ради любопытства. По голосу слышно, как Марло улыбается, будто уже уверен, что Илья клюнул. — Слышал про Шейна Холландера? Илья едва не приставляет пистолет к собственной голове.

***

Через три дня Илья оказывается в Монреале — в костюме и галстуке. Ткань неприятно душит шею. Он давно не носил такую одежду, и теперь она сдавливает тело — почти так же, как тревога, медленно нарастающая в желудке. Надо было сразу понять, что этим все и закончится, если соглашаться на работу с какой-нибудь знаменитостью. Для них всегда важна картинка: дорогие машины, телохранители в костюмах, обязательно спрятанное оружие. Его пистолет тяжело лежит на бедре под подолом пиджака. Как бы ему хотелось выстрелить во что-то — лишь бы успокоить бешено бьющееся сердце. Отель, куда его отправили, неплохой. Но с точки зрения безопасности — не лучший вариант. На изучение планов здания и путей эвакуации у него было всего три часа полета. Этого явно мало. То, что его сделали главным по охране после полугода без работы, говорит о многом. Хотят загрузить задачами и планированием так, чтобы места для мыслей о чем-то другом вообще не осталось. И совсем не помогает то, что локации будут меняться через день, а иногда и несколько раз за день. Заметив его, Марло ничуть не теряется. Положив руку на спину клиента, он ведет его прямо к Илье, который ждет у лифта уже тринадцать минут. Вживую Шейн Холландер еще более привлекательный, чем на обложках журналов. На нем темные очки, толстовка и кепка с низко опущенным козырьком. Он что-то печатает в телефоне. Маскировка так себе, но при этом он выглядит спокойно и уверенно — настолько, что у Ильи в животе шевелится что-то вроде зависти. Марло проводит Шейна мимо него. Илья делает уверенный шаг вперед, когда двери лифта закрываются. Рука тянется к панели управления. — Какой этаж? На секунду он вдруг остро ощущает свой акцент. — Четырнадцатый, — отвечает Марло. Они едут к подруге актера, которая во время съемок живет здесь. Если бы номер принадлежал клиенту, он бы уже давно его осмотрел. Обычно клиенты с ним не разговаривают — привыкли к безликим людям рядом. Но Шейн Холландер явно не из таких. — А ты кто? Илья бросает взгляд через плечо. Голова Холландера чуть запрокинута. Очки сползли вниз, открывая поразительные медово-карие глаза. — Розанов, — кидает Илья и отворачивается, чтобы не встречаться с ним взглядом. Какое-то время они едут в тишине, пока Шейн вдруг не спрашивает: — Вас теперь всегда будет двое? — Трое, — поправляет Илья. Баррета он добавил к их группе еще в самолете, когда просматривал угрозы, которые актер получил за последний год. Некоторые из них были довольно изобретательными. В основном в личных сообщениях в соцсетях. Но эти сообщения были еще цветочками. Больше всего менеджера актера беспокоил сталкер — тот уже доказал, что судебный запрет на приближение к Шейну его мало волнует. Илья еще не успел посмотреть все сообщения и попытки контакта — онлайн и вживую. Сделает это вечером, после третьей смены локации за день. У него уже начинает болеть голова от этой работы. — Можете подождать здесь, — говорит Холландер, когда они доходят до нужного номера, и стучит в дверь. Илья уже собирается возразить, когда дверь открывается и на пороге оказывается не кто иная, как Роуз Лэндри. Даже в обычном худи и спортивных штанах она, как и Шейн, выглядит очень притягательно. Знаменитые волнистые волосы собраны в небрежный пучок. — Ты долго, — жалуется она и, хватая Холландера за толстовку, утягивает его в номер. Дверь за ними закрывается с глухим стуком. Илья уже делает шаг следом, но чувствует ладонь Марло на груди. — Мы не проверили комнату, — резко говорит Илья, но Марло лишь отталкивает его на шаг назад. — Явно никакого покушения, Роз. Все нормально. Из них двоих он всегда был спокойнее. Но Марло прав: это не президент или какой-то посол. Илья заставляет себя кивнуть и принять, что их клиент сейчас вне его поля зрения — в месте, которое он не проверил. Марло наконец улыбается и несколько раз хлопает Илью по плечу, пока тот не сбрасывает его руку. — Рад тебя видеть, босс. — Меня всегда рады видеть, — отвечает Илья. Но даже у него в груди теплеет — все-таки он наконец видит друга после такой долгой разлуки. Он позволяет Марло коротко себя обнять и затем слегка толкает. — Простая работа, говоришь? — Я уже месяц с этим парнем работаю. Просто ходим за ним хвостом, присматриваем. Сам знаешь, как это бывает.  Его наушник даже не в ухе — болтается на плече, свисая по спине пиджака. — Ты расслабился, — замечает Илья и поднимает наушник с плеча, будто окурок. — С этого момента гарнитура всегда в ухе. Понятно? — Это не Бостон, — Марло закатывает глаза, забирает его и вставляет обратно. Илья чувствует, как тело невольно напрягается. — Нет, — тихо говорит он. — Лучше бы это не было как в Бостоне. — Роз… Такой тихий, извиняющийся тон от Марло Илья слышит редко. — Хватит, — прерывает Илья. — Смотри за коридором. Уголки губ Марло дергаются в улыбке. Он окидывает взглядом пустой коридор. — Да, босс. А то вдруг этот уродливый интерьер уничтожит народного принца. Четыре часа они проводят в холле, кивая проходящим мимо людям и наверстывая пропущенные разговоры. Даже как-то неловко — сидеть там и просто болтать, зная, сколько им платят. Через пару минут Холландер все же заставляет их поработать.  Он выходит из номера, наполовину натянув куртку, с засосом, красующимся на шее. Марло мгновенно его замечает и помогает звезде поправить худи, чтобы прикрыть след. Между ними чувствуется легкость. Что-то привычное, почти дружеское. Илья ловит себя на том, что немного им завидует. Откроется ли Холландер и ему так же, как Марло всего после нескольких недель работы?  Следующая остановка — рекламная съемка. Всего двадцать минут езды, и с точки зрения безопасности место куда хуже. По дороге к лифту Илья касается гарнитуры и связывается с машиной, которая их ждет. — Выезд через южный вход, — говорит он водителю. — Фары выключить. Он чувствует взгляд Холландера на себе — такой же внимательный, как и раньше. — По-моему, это уже лишнее, — произносит он после короткой паузы. — Темно, — сухо отвечает Илья. — Не нужно привлекать внимание к машине. — Привлекать внимание? — повторяет Шейн, глядя на Марло. — Он это серьезно? — Это вопрос безопасности, — перебивает Илья, не давая Марло сказать что-нибудь успокаивающе-глупое. — Я несу ответственность за тебя. Позже, когда дверь машины уже закрывается за актером, Марло тихо говорит: — Ему на самом деле ничего не угрожает. Илья приподнимает бровь. — Ты читал сообщения? — Такие сообщения получает любой знаменитый человек, — возражает Марло. — Расслабься, Роз. Это легкое дело, хорошо? — Нет, — качает Илья головой, — не хорошо. Люди умирают, когда начинаешь расслабляться. Кому, как не ему, знать об этом лучше других.

***

Рекламная съемка оказывается личным адом для Ильи. В гримерке слишком много людей: все без конца входят и выходят, и никто толком не проверяет, кто есть кто. Вокруг Шейна суетится визажист, за спиной работает стилист по волосам, два менеджера сидят на диване рядом, еще один друг устроился у туалетного столика. Позже появляется Роуз Лэндри — одно из немногих лиц, которое Илья узнает в этом море людей. — Где ваш пропуск? — спрашивает он уже, наверное, сотого человека, который заходит в комнату без предупреждения. Он коротко указывает на свое бедро — туда, где должны висеть ленты с бейджами и пропусками за кулисы. — Ему не нужен, — резко бросает Холландер сквозь общий гул и машет человеку рукой, зазывая внутрь. Илья скрипит зубами и испепеляет актера взглядом. Все эти люди, ходящие туда-сюда, могут легко оказаться сталкером или одним из тысяч психов, которые пишут ему в личные сообщения. Нужно что-то менять.  

***

Шейн ненавидит такие дни как сегодня — в них совсем нет структуры. Он возвращается в машину около одиннадцати вечера и почти с благодарностью погружается в тишину. Теперь это Escalade, поэтому Марло занимает переднее сиденье, а Шейну приходится ехать с новым телохранителем на заднем. Говорить совсем не хочется, хотя по-хорошему стоило бы. Вместо этого он натягивает капюшон худи на глаза, прячась от света встречных фар. Без лишних слов кто-то поднимает перегородку между передними и задними сиденьями, и в салоне становится еще тише. Шейн уже почти сползает на сиденье, но голос нового телохранителя заставляет открыть глаза. — Ты сегодня ничего не ел. — А… — глупо отзывается Шейн, смотрит на мужчину и тут же отводит взгляд. — Сегодня это просто не вписалось в расписание. Иногда среди миллиона дел просто сложно все распланировать. Обычно ассистент или один из менеджеров приносят ему что-нибудь поесть. Наверное, в этот раз каждый решил, что этим займется кто-то другой. Бровь телохранителя приподнимается. Взгляд скользит по Шейну сверху вниз — так внимательно, что это почти сбивает с толку. — Тебе нужно расписание, чтобы понять, что ты голоден? — Нет, — качает головой Шейн. Честно говоря, он научился игнорировать сигналы собственного тела. Иногда ради роли приходится худеть. — Дома есть еда? Шейн с трудом удерживается от того, чтобы схватиться за ручку двери и выпрыгнуть из машины просто ради тишины. — Да, — лжет он. Он пойдет спать в ту же секунду, как переступит порог дома. — Как тебя зовут? — Илья, — отвечает телохранитель и протягивает руку. — Илья Розанов. — Шейн. — Он пожимает руку. Ладонь Ильи теплая и крепкая, кожа на ней грубая, мозолистая. — Шейн Холландер. — Теперь я буду руководить твоей охраной, — добавляет Илья. После долгого дня его акцент становится более очевидным. Шейн, несмотря на усталость, мягко улыбается. — Ты ко всему этому очень серьезно относишься, да? Письма от сталкера его не особо испугали, но мама нашла последнее, и уже на следующее утро у Шейна появилась охрана. Может, дело в бесконечных личных сообщениях и хейтерских комментариях, затерянных среди тысяч восторженных фанатов, но Шейна они почти не задевали. Если не читать, они и не ранят. Этому он научился еще в начале карьеры, когда читал каждую плохую рецензию и «экспертную» тираду из твиттера о своей игре. С возрастом становишься более толстокожим. — Я отношусь к этому очень серьезно, — соглашается Илья. — Мы внесем изменения. Первое — уже сегодня. Шейн бросает на него взгляд. Интересно, что может быть настолько срочным почти в полночь. — Тебе нужно поесть, — наконец говорит Розанов, прижимая палец к гарнитуре, когда машина замедляется, сворачивая к его дому. Шейн едва не закатывает глаза. — Все нормально. Но все равно — после того как Розанов отправляет Марло проверить сигнализацию и осмотреть дом — Шейна ведут на кухню и буквально усаживают за стол. Само по себе нет ничего странного в том, что кто-то открывает его шкафы как у себя дома. Странно только, что это Илья. — Кроме опиоидов и персиков аллергии нет, да? — Да, — медленно отвечает Шейн. Сколько вообще информации ему выдали? Позади них появляется Марло, сутулясь от усталости. Шейн прекрасно его понимает. С тех пор как они вышли из дома утром, прошло почти восемнадцать часов. — Ты спать?  Сначала, когда ему сказали, что охрана будет жить в гостевом домике на участке, Шейн почти взбесился. Теперь же понял, насколько одиноким был раньше. Марло стал ему практически братом за эти несколько недель. — Если босс разрешит, — подтрунивает Марло, кивая на Розанова. — Это я тут разрешаю, — перебивает Шейн и смотрит на Илью так, будто ждет, что тот попробует возразить. Розанов благоразумно закрывает рот. — Спокойной ночи, Марло, — говорит Шейн и устраивается у кухонного островка поудобнее. Тем временем Розанов один за другим вытаскивает из холодильника контейнеры и ставит их на стол. — Ты знаешь, что у меня есть личный шеф-повар, да? — говорит Шейн. Она не живет на месте, но если позвонить, будет здесь через пятнадцать минут. — Da, — кивает Илья. — Но так быстрее. И я еще не проводил проверку повара. На этот раз Шейн действительно закатывает глаза. — Она работает на меня уже пять лет. — Иногда, — отвечает Илья, включая плиту и добавляя на сковородку столько масла, что Шейн морщится, — это люди, которых мы подозреваем меньше всего. Самые опасные люди — те, кому мы доверяем. Этой ночью Шейн долго не может заснуть.  Он с тревогой думает о письмах — так, как не думал с тех пор, когда получил первое, несколько месяцев назад.