Вечером на озере

Вечером на озере 1 Дачу Сергею оставила в наследство тетка. Это был старый деревянный дом в полутора часах езды от города, с покосившимся крыльцом, огромным участком, заросшим малиной, и главным сокровищем – небольшим озером в десяти минутах ходьбы через лес. – Тут даже рыба есть? – спросил Макар, когда они приехали и разгружали машину. – Есть, – буркнул Сергей, таща сумку с продуктами. – Но я не профессиональный рыбак. – А кто ты? – Любитель и тот, кто будет тебя кормить все лето. Тащи дрова. – Дрова? – Макар с ужасом посмотрел на поленницу. – Ты хочешь, чтобы я, интеллектуал с хрупкой душевной организацией, таскал эти брутальные деревяшки? – Хочу. Тащи. Макар вздохнул и пошел таскать. Хрупкая душевная организация, конечно, страдала, но Сергей пообещал шашлык, а это было весомым аргументом. 2 День пролетел незаметно. Мясо на мангале, малина, долгие валяния в гамаке, который Макар чудом нацепил между двумя березами, но в итоге все равно упал, потому что неправильно рассчитал вес. Сергей ржал как конь, Макар обиженно сопел и требовал компенсации морального ущерба поцелуями. – Иди ты, – отмахивался Бабкин, но все равно целовал. К вечеру жара спала, и Илюшин, глядя в окно на розовеющее небо, предложил: – Слушай, а может, сходим на озеро? Искупаемся? – Вода холодная, – лениво отозвался Сергей, развалившись на диване с книжкой. – Там теплая. Лето же. Ну, Серега-а-а... – А плавки ты, конечно, не взял. Макар хитро улыбнулся. – А они нам и не нужны. Сергей поднял на него взгляд поверх очков (да, он носил очки для чтения, и это было отдельным видом эстетического наслаждения для Макара). – Ты предлагаешь купаться голышом? – Я предлагаю тебе проявить спонтанность и авантюризм. Это полезно для психического здоровья. Врачи рекомендуют. – Какие врачи? – Все. Бабкин вздохнул, закрыл книгу и встал. – Ладно. Но если нас увидят, то я тебя утоплю. – Договорились, – просиял Илюшин и чмокнул его в щеку. 3 Озеро было именно таким, как рисуют на картинах: темная гладь воды, отражающая розово-золотое небо, стрекозы, тишина, нарушаемая только плеском воды и далеким пением птиц. – Красота-то какая, – выдохнул Макар, скидывая футболку. – Серег, раздевайся давай. Не стесняйся. – Я не стесняюсь, – буркнул Бабкин, стягивая шорты. – Я просто не понимаю, почему мы не могли взять плавки. – Потому что плавки – это скучно. А мы люди свободные, дикие, первобытные. Мы – часть природы. Сергей хмыкнул, но спорить не стал. Они вошли в воду почти одновременно, Илюшин взвизгнул от холода, Бабкин просто крякнул и нырнул сразу с головой. – Ну, как?! – закричал Макар, когда Бабкин вынырнул рядом. – Теплая? – Не теплая, но терпимо, – согласился Сергей и, зачерпнув воды, плеснул в Илюшина. – Ах, ты! Началась перестрелка водяными брызгами, потом борьба, потом Сергей поймал Макара и, несмотря на его вопли, окунул с головой. Вынырнувший Илюшин отфыркивался, хохотал и клялся отомстить. – Отомсти, – подначивал Бабкин, плавая на спине и глядя в персиковое небо. – Обязательно. Только позже. Когда ты расслабишься и потеряешь бдительность. – Я никогда не теряю бдительность. – Это мы еще посмотрим. Они плавали долго, пока не стемнело настолько, что вода стала казаться черной, а небо – темно-синим, усыпанным первыми звездами. – Давай на берег, – сказал Сергей. – Замерзнешь. – Угу, – согласился Макар, но вдруг придвинулся ближе, обвил руками шею Бабкина. – Или ты меня согреешь прямо здесь? – В воде? – хмыкнул тот. – Ну... вода теплая. Сергей поцеловал его, коротко, но выразительно, и отстранился. – На берегу. Я не хочу, чтобы ты потом кашлял и ныл. – Я не ною! – Ты всегда ноешь. – Это не нытье, это вербальная обратная связь! 4 На берегу было расстелено покрывало, Макар подготовился, пока Сергей боролся с дровами. Они упали на него почти одновременно, мокрые, счастливые, пахнущие озером. – Хорошо-то как, – выдохнул Макар, глядя в небо. – Звезды уже видно. Вон та – самая яркая. – Полярная, – автоматически подсказал Сергей. – Ты даже здесь зануда. – Я эрудированный. Макар повернул голову, посмотрел на него, на его профиль, четко вырисовывающийся на фоне темнеющего неба, и почувствовал знакомый жар где-то внизу живота. – Серег, – позвал он. – М? – А давай я сегодня сверху? Сергей повернул голову, посмотрел на него с выражением легкого удивления. – С чего вдруг? – Ну, просто... разнообразия ради. Ты всегда сверху. Я тоже хочу попробовать. – Ты уверен? – Абсолютно. Я много раз представлял. Технически я все понимаю. Я же умный. Бабкин хмыкнул, но возражать не стал. Перевернулся на спину, раскинул руки. – Давай. Покажи, на что способен директор детективного агентства. Макар довольно улыбнулся и навис сверху, целуя его шею, ключицы, грудь. Руки скользили по мокрой коже, спускаясь ниже, ниже... – Так, – сказал Сергей через пару минут. – А теперь серьезно. Ты уверен, что знаешь, что делать? – Абсолютно! – соврал Макар, который, конечно, представлял, но на практике все оказалось сложнее. Он попытался. Честно. Очень честно. Но то угол был не тот, то руки соскальзывали, то Сергей, вместо того чтобы расслабиться, напрягался и сжимал зубы. – Больно? – спросил Илюшин, замирая. – Терпимо, – сквозь зубы ответил Бабкин. – Продолжай. – Ты как на допросе со своим «Продолжай». Так романтично. – Макар, или ты делаешь, или мы меняемся. – Мы не меняемся! Я справлюсь! Я все продумал! Еще пять минут мучений. Пот, сбитое дыхание, и полное ощущение, что что-то идет не так. – Все, – выдохнул Сергей. – Моя очередь. – Но я... – Ты замечательный. Ты гениальный. Ты великолепен в ста других вещах. Но это, – он мягко, но решительно перевернул их, оказавшись сверху, – это пока оставь мне. – Серега-а-а... – Тсс. Поцелуй заткнул все возражения. А дальше было уже не до возражений. 5 Сергей был нежен, но тверд. У него был многолетний опыт – не в сексе с мужчинами, а в умении делать так, чтобы партнеру было хорошо. Он чувствовал каждое движение, каждый вздох, каждую дрожь. Макар стонал, выгибался, царапал спину и клялся, что в следующий раз обязательно возьмет реванш. – Конечно, – шептал Бабкин ему в ухо, двигаясь ритмично и глубоко. – Обязательно. – Ты смеешься надо мной! – Немножко. – Я тебя... – Что ты меня? – Люблю, – выдохнул Макар, когда оргазм накрыл его волной, смывая все обиды. – И я тебя, – ответил Сергей, кончая следом. Они лежали на покрывале, мокрые, липкие, совершенно счастливые, и смотрели на звезды. Где-то далеко ухала сова, стрекотали сверчки, и весь мир казался созданным специально для них. 6 Отдышавшись, Сергей вдруг напрягся. Сел, огляделся по сторонам. – Ты чего? – лениво спросил Макар. – Тсс. – Что? – Мне показалось... или там кто-то был? – Где? – В кустах. Илюшин тоже сел, прищурился. Кусты как кусты. Темные, безмолвные. – Тебе показалось. – Не уверен. Бабкин встал, натянул шорты, сделал пару шагов в сторону кустов. Прислушался. Тишина. – Блин, – выдохнул он. – Если нас видели... – И что? – Макар растянулся на покрывале, даже не думая одеваться. – Велика трагедия. Подумаешь, двое голых мужиков на озере. Мало ли кто тут купается. – Не двое голых мужиков, а двое голых мужиков, которые... ну... – Которые что? Занимаются любовью? Это, между прочим, естественный процесс. Полезно для здоровья. Врачи рекомендуют. – Макар! – Что Макар? Ты боишься, что какая-нибудь бабка в полицию заявит? Товарищ участковый, а там двое голых мужиков непристойностью занимаются! И что ей скажут? Что она подглядывала? – Я серьезно. – И я серьезно. Серег, расслабься. Даже если кто-то и был, он уже убежал. А если не убежал, то, может, ему понравилось. Вон, стоит теперь в кустах, переосмысливает жизнь. Бабкин посмотрел на него с выражением лица, которое можно было описать как "я сейчас кого-то убью". – Ты специально? – Что специально? – Издеваешься. – Немножко, – признался Илюшин. – Но вообще правда. Не парься. Даже если нас видели, то ну и что? Мы взрослые люди. Имеем право. Сергей постоял еще минуту, вглядываясь в темноту, потом махнул рукой и вернулся на покрывало. – Ладно. Черт с ним. – Вот и правильно. Иди сюда, мой параноик. Он притянул Сергея к себе, устроил его голову у себя на груди. – Слушай, – вдруг сказал он задумчиво. – А если бы там реально кто-то был... интересно, что бы он подумал? – Что мы извращенцы, – буркнул Бабкин. – Или что мы счастливые. Знаешь, многие люди живут всю жизнь и ни разу не испытывают такого счастья, как мы сейчас. А если кто-то подсмотрел кусочек этого счастья, может, ему повезло. Может, он теперь знает, что так бывает. Что можно любить. Что можно быть собой. Сергей поднял голову, посмотрел на него. В темноте глаза Макара блестели. – Ты иногда такое выдаешь, – тихо сказал он. – Я прямо... не знаю даже. – Что? – Горжусь, что ты мой. Макар улыбнулся и поцеловал его в макушку. – А я горжусь, что ты мой. Даже когда ты параноик и боишься бабушек из кустов. – Я не боюсь бабушек. – А чего ты боишься? – Потерять тебя, – просто ответил Сергей. Макар замер. Потом прижал его крепче. – Не потеряешь. Я слишком любопытный, чтобы потеряться. И слишком люблю тебя, чтобы уйти. Так что придется тебе терпеть меня до самой старости. – До самой старости, – эхом повторил Сергей. – Ага. Будешь менять мне памперсы и варить манную кашу. – Идиот. – Твой идиот. Звезды мерцали над ними. Озеро плескалось где-то рядом. Им было хорошо. Так хорошо, что никакие бабки из кустов не могли этого испортить. 7 Обратно шли медленно, держась за руки. В темноте, под звездами, по тропинке, усыпанной сосновыми иголками. Небо уже было совсем черным, только полоска зари еще светилась на горизонте. – Завтра опять жару обещали, – сказал Сергей. – Можно снова прийти. – Обязательно, – кивнул Илюшин. – Только в следующий раз я все-таки попробую быть сверху. – Макар... – Я серьезно! Мне нужна практика! Я натренируюсь! – Тренируйся на мне, – вздохнул Бабкин. – Кто ж еще выдержит твои эксперименты. – Ты – идеальный подопытный. Сильный, выносливый, красивый... – Заткнись и иди уже. – Иду, иду. Они вошли в дом, зажгли свет, и Макар, уже засыпая на плече у Сергея, вдруг вспомнил: – Слушай, а ведь если там кто-то был, он мог нас сфотографировать. – Чего?! – подскочил Бабкин. – Шучу! – захихикал Макар. – Шучу, Серег! Спи давай. – Я тебя когда-нибудь убью. – Только после того, как натренируюсь быть сверху. Договорились? – Идиот. – Твой идиот. Спокойной ночи. И они уснули. Под стрекот сверчков и под шорох листвы за окном, бережно прижимаясь друг к другу, думая о том, какое же это счастье – просто быть вместе.