Сладкая парочка

Быть мной — то ещё удовольствие. И дело даже не в долгах и даже не в том, что каждая охрана в галактике уже знает мою физиономию. Проблема в ней.

В Искорке.

Моё отражение и личная головная боль. Если я хочу тихо провернуть дельце, она захочет фейерверк! Если я говорю «налево», она уже сворачивает направо и тащит меня за собой! Мы привязаны друг к другу крепче, чем сахарная вата к пальцам. И я так её ненавижу! Да так, что иногда при объятиях хочется ещё и задушить одновременно! Началось всё с безобидной идеи. Легендарные «Леденцы бесконечного счастья» штука редкая: съешь один такой — и ты счастлив навеки. Ни тебе проблем, ни тебе грусти — розовые единороги да радуга. Идеально для продажи богатеньким буратино, которым вечно всего мало. План был прост: гипноз, отвлекающий манёвр, и я ухожу с добычей. Крутясь перед трюмо в своей конспиративной квартирке, я вновь пробовала репетировать честный взгляд. — О, кто это у нас тут? Мисс Идеальный План? — раздалось из зеркала. Я вздохнула. «Ну началось». В зеркале, свесив ножки, сидела она. Искорка. Её тошнотворная рожа, шляпа и горящие глаза как у кота, который нашёл валерьянку. — Отстань, — сказала я, — Я работаю. — Работает она... — фыркнула Искорка,— Стырить конфетки у деда, который их коллекционирует. Это не работа, а детский сад. Ску-ука. — Это бабки, — процедила я в ответ, — Большие бабки! А эти леденцы — вечное счастье, если ты забыла. — Вечное счастье? — скривилась она, — Скучно до зевоты. Хочу вечный движ! Чтоб искры летели, адреналин зашкаливал, и потом было что вспомнить. У меня похолодела спина. Этот блеск в глазах я знала.

Предназменование катастрофы.

— Искорка, родная, единственная, не надо, — затараторила я, — Ну пожалуйста. Прошу тебя. Я тебе... новую шляпу куплю. — Поздно, — оскалилась она, — Я уже придумала, как учудить веселье. Очнулась я уже внутри леденца.

Серьёзно?!

Сижу на чём-то липком, пахнущем мятой и карамелью. Стены прозрачные и сахарные, а рядом, отковыривая кусок пола и жуя его, расселась Искорка. — Вкусно, — говорит она с набитым ртом, — Три минуты счастья тянут. Но не вечность, конечно. Реклама врёт. — Ты... — у меня аж голос сел, — Ты засунула нас ВНУТРЬ леденца?! Совсем больная? — А что такого? — она пожала плечами, — Если мы их украдём — нас поймают. Скучно. Если мы сами станем леденцом — нас украдут! Это же приключение! Нас положат в карман, будут носить, может, даже лизнут!.. — Лизнут?! — заорала я, — Меня?! Да я этот язык... Договорить я не успела, потому что Искорка запустила в меня горстью сахарной крошки и заржала. И понеслось. Мы носились по этому леденцу как две ненормальные. Она пыталась утопить меня в карамельной луже, а я старалась как можно скорее закопать её в мятную крошку. Мы кидались друг в друга обломками, дрались, визжали и орали так, что сладкие стены ходили ходуном.

Абсолютная ненависть!

В какой-то момент, когда я уже почти натянула юбку ей на голову, мы почувствовали толчок. Кажется, нас схватили! — Ой, мама, смотри, какой леденец! Двойной! — раздалось снаружи. Мы замерли. Сквозь стенку я увидела огромный детский глаз. — Р-ребёнок! Искорка прижала палец к моим губам. В её глазах впервые не было смеха. Там был ужас на пополам с азартом. — Если он нас лизнёт... — прошептала она. — Я тебя убью, — ответила я шёпотом. — А смысл? Я — это же ты. Труп будет один на двоих! — Ай, заткнись. Ребёнок повертел леденец в руках. Мы кубарем покатились по его ладони, врезались в стенку и замерли, сцепившись друг в друга. Я чувствовала, как колотится её сердце. Или... моё. Может, вообще наши! Хотя уже не было особой разницы. Мы дышали в унисон. — Слушай, — прошипела я, — У меня есть идея. — О, только не твои идеи, — закатила глаза Искорка. — Заткнись и слушай! Мы две половинки одного целого. Если перестанем драться хоть на минуту, мы сможем управлять леденцом изнутри. Давай заставим его растаять! Глаза Искорки вспыхнули. — Растаять? — переспросила она, — Крутотень! Это же... побег, взрывы и спецэффекты! Чума, Искра! Я в деле! Мы уставились друг на друга. Я смотрела в её наглые безумные глаза и видела там себя. Свою жадность, дурость и вечную тягу к приключениям.

Она была мной без тормозов.

Мой личный ад и единственный верный сообщник. Мы взялись за руки. Внутри леденца вдруг всё заискрило, а по стенам поползли трещины. — Раз, два... — начала я. — Три! — раздалось хором.

Леденец рванул.

Нас вышвырнуло наружу, и мы покатились комом по мостовой, чихая и отплёвываясь от сахарной пыли. Ребёнок, который держал нас, сидел на попе и хлопал слезящимися глазами. — Ой, — сказал он. — Беги, мелкий, — прохрипела я, — Пока мы добрые.

Ребёнок дал стрекача.

Искорка повернулась ко мне. Вся в сахарной пудре, с карамелью в волосах и улыбкой до ушей. — Ну что, — спросила она, тяжело дыша, — Убьёшь меня? Я посмотрела на неё. На эту заразу, которая испортила мне ограбление, засунула меня в леденец и чуть не скормила ребёнку. — Знаешь что? — сказала я, поднимаясь и отряхивая юбку, — Я, кажется, поняла. — Что? — Счастье точно не в леденцах. А в том, чтобы иметь возможность прямо сейчас придушить самую бесячую девку во Вселенной! Искорка ухмыльнулась и протянула мне руку. — Тогда пошли искать следующее приключение? — Пошли, — вздохнула я, принимая её руку и с трудом вставая на ноги. Колени дрожали, в туфлях хрустел сахар, а шляпа съехала набекрень и теперь напоминала помятый блин. — Но сразу предупреждаю! Следующее приключение выбираю я! — Ага, — фыркнула Искорка, отряхивая мою юбку, но почему-то своими же руками создавая ещё больше сахарных разводов. — Ведь не всем же скакать по крышам и орать «Ура, нас ловят!». — А вот, кстати, о ловле, — Искорка вдруг замерла и уставилась куда-то мне за спину. Я обернулась. В конце улицы маячили знакомые серебристые мундиры. Стражи — штук пять, не меньше. И все смотрели в нашу сторону. — Это из-за взрыва? — Из-за леденца, — поправила Искорка, — Мы же, когда рванули, разнесли половину кондитерской. А кондитерская, кажется, принадлежала тому самому толстосуму, которого ты хотела обчистить. Я закрыла глаза и досчитала до трёх.

Не помогло.

— Ты... — сказала я, медленно выдыхая, — Наказание за все грехи в прошлых жизнях?! — Ой, да ладно, — Искорка беспечно махнула рукой и схватила меня за запястье, — Бежим, потом ругаться будешь! И мы побежали. Петляя по узким белобожским улочкам, распугивая прохожих и оставляя за спиной сахарные следы, мы неслись как две угорелые. Я сжимала её руку и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. То ли это было счастье, то ли просто карамель, которая на тот момент всё ещё не выветрилась из организма.