Amor Scelestus | Преступная любовь

Замок дышал могильным холодом, по крайней мере для Гермионы. В этом году Хогвартс казался ей не школой, а огромным склепом, где под высокими сводами вместо детского смеха гуляли сквозняки и призраки тех, кто не дожил до этого сентября. Постоянные напоминания о погибших вплелись в подкорку ее разума. Проходя мимо коридоров, покрытых в прошлом кровью - они все еще кровили для нее. Словно пелена на глазах не позволяла ей увидеть уже чистые и отреставрированные стены замка. Внутреннее она осталась там, все еще вздрагивая от каждого шороха, все еще молясь не проснуться завтра. Она устала, неимоверно устала так жить, но ничего не могла с собой поделать. Только редкие прогулки в запретный лес давали ей некую передышку. Ее сторонились даже самые темные существа. Пару раз акромантулы прошли мимо нее, даже не взглянув, видимо жизни в ее теле осталось настолько мало, что они не хотят тратить на нее силы или они увидели в ней своего темного собрата. Даже кентавры, которые в основном терпели детей, но она уже была давно совершеннолетней по волшебным меркам - молчаливо наблюдали за ее бдениями по чаще леса. Единороги разбегались, почуяв ее мертвенно холодную ауру. Хоть она еще была невинна в физическом плане - в психологическом она была вывернута наизнанку, истерзана, залита собственной кровью и рвотой, оставлена гнить в собственном "соку" и разлагаться. С каждым днем она заходила все дальше в лес, в основном ночью - многие редкие ингредиенты добывались под сенью луны или в ночной тишине. Сегодня же, Гермиона шла по коридору седьмого этажа, прижимая к груди тяжелую сумку. Внутри глухо позвякивали пустые флаконы - её единственный капитал, её единственная связь с реальностью. Ее цель, чтобы выжить. Хотела ли она выжить? Возможно, может она это делала на "автопилоте" потому что должна была, обязана, она пыталась выжить ради своих родных, ради друзей, ради мира, который прожует ее и выплюнет и глазом не моргнув. Она постаралась как могла привести себя в порядок, но ничего не скроет старую потрёпанную мантию, многочисленные ночи в кошмарах или бдениях по лесу или варке зелий, ее словно безжизненных волосах, коже что потускнела от отсутствия солнченых лучей и нормального питания. Она ела поскольку постольку, в нее не влезало ничего больше пары ложек овсянки и кружки тыквенного сока. От остального ей хотелось блевать. Особенно от вида мяса или чего-то красного. Встреча с Гарри и Роном в Хогсмите оставила в душе ожог, который не могло исцелить ни одно зелье. Она всё еще видела перед глазами их лица: холеные, уверенные, светящиеся тем праведным огнем, который бывает только у тех, кто вышел из битвы победителем и не потерял при этом рассудок. "Ты нас позоришь. Предаешь пеплу старания и память погибших за этот мир". Слова Гарри пульсировали в висках. Он, её лучший друг, её названый брат, видел в ней не человека, а "лицо трио". Поврежденный фасад, который нужно подлатать золотом, чтобы он не портил общую картину великой победы. Рон же... Рон был еще хуже. Его попытка всунуть ей деньги была похожа на милостыню, которую подают бродячей собаке - с брезгливостью и поспешным желанием поскорее вернуться в тепло "Трех метел". Гермиона остановилась у окна, глядя на темнеющее озеро. Она знала, почему они так поступают. Они боялись её. Её худобы, её вечно грязных от сажи рук, её взгляда, в котором не осталось надежды. Глядя на неё, они вспоминали те дни в лесу, когда они голодали и отчаивались. Но если они смогли это "перерасти", то почему она застряла? Почему она словно осталась одна в этих лесах, словно умерла на том мраморе, сожранная оборотнем. - Потому что я не могу стереть себе память так же легко, как я стерла её родителям, - прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Новая порция слез безмолвно потекла по ее щекам.

***

Драко Малфой сидел в гостиной Слизерина, глядя на зеленоватый огонь в камине. Ему должно было быть привычен холод подземелий, приглушенный свет, отсвет бликов воды черного озера, иногда проплывающих мимо большого витражного окна его обитателей. Мрамор, кожа, дерево - все такое темное, безжизненное и холодное, словно он погрузился в холодные воды озера и остался там. Гостиная была почти пуста, на Слизерин вернулось слишком мало учеников. Теодор и Панси о чем-то тихо перешептывались в углу - они нашли друг в друге утешение, свив из своих травм подобие уютного гнезда. Блейз Забини листал какой-то журнал, делая вид, что ему нестерпимо скучно, хотя Драко видел, как напряжены его плечи при каждом шорохе за дверью. Драко чувствовал себя лишним даже здесь. После суда и приговора отцу, после того как Министерство выпотрошило Мэнор, забрав даже семейные портреты в счет "репараций", он чувствовал себя выпотрошенным физически. Ограничитель на запястье жег кожу. Это было не просто украшение - это была кандала, которая каждую секунду напоминала ему о его статусе. Он вспомнил лицо Грейнджер в Хогсмите. Проходя мимо пустынных улиц деревни он не мог не заметить это "золотое трио", но оно уже этим не казалось. Грейнджер словно была выезженным фитилем рядом с ярко-горящими свечами. Он нехотя остановился в проулке между домов и наблюдал. Не нужно знать было сказанные ей слова, чтобы понять о чем они говорят и что Уизли предлагал ей не помощь, а словно подачку. В этот момент он возненавидел его еще сильнее, он показался ему грязнее самой грязнокровки. Тот момент, когда она сорвалась на Поттера и Уизли. Он ожидал увидеть триумф на её лице, когда эти двое предлагали ей помощь, но увидел только ярость и глубокое, беспросветное одиночество. -Малфой, ты с нами? - голос Блейза вырвал его из оцепенения. Он был одним из его "друзей", по крайней мере так думал сам Драко. Блейз часто был достаточно проникновенен чтобы не лезть ему глубоко в душу, но и не оставлять его полностью одного. Это он настоял чтобы они тогда вышли в деревню и "развеялись" как он выразился. Однако, ему помогало только надраться в "Кабаньей Голове" и то не надолго. Блейзу быстро надоедало как он выразился "пить эти отборные помои" и он почти волоком тащил пьяного слизеринца, по дороге к замку отпаивая его противо-похмельным. - Что? - Драко только сейчас обратил внимание на Блейза, который явно пытался не один раз до него достучаться, что ему пришлось схватить Малфоя за плечо, чтобы он обратил на него внимание. - Я говорю, завтра опять этот чертов урок с Макгонагалл. Ты подготовил эссе по антидотам? - Почти, - соврал Драко. У него не было сил даже держать перо, не говоря уже о какой-то умственной деятельности. Он отлепился от кресла и направился к выходу. Ему нужно было уйти. Стены гостиной давили на него, шепча о его жизни, которая начала рушится еще на 4м курсе и сейчас от нее остался лишь прах. Драко вышел в коридор и побрел в сторону заброшенных классов, в них когда-то Кэрроу пытали провинившихся детей и не только "Круциатусом", там был дух насилия, который так и не смог полностью выветриться. В этих классах устроила свою "подпольную лабораторию" Грейнджер, он знал что она будет там. Это стало их негласным соглашением - она варила, он покупал, и в этом обмене не было места для лишних слов. Он нашел её в той же лаборатории, она стояла у котла, её лицо было освещено багровым пламенем. Она выглядела почти демонически: тени под глазами казались черными провалами, а волосы, которые она больше не пыталась укротить, путались за спиной. - Ты опоздал, - не оборачиваясь, сказала она. - У меня были дела, Грейнджер. Министерство прислало проверку в мою спальню. Искали "запрещенные артефакты". Нашли только пару грязных носков и учебник по Травологии. - Тебе везет еще, - горько усмехнулась она, разливая зелье по флаконам. -У меня они ищут "признаки ментальной нестабильности". Девушка повернулась к нему, протягивая флакон с мутно-голубой жидкостью. - Это сильнее, чем в прошлый раз. Будь осторожен, может вызвать галлюцинации, если переборщишь. Драко взял флакон, коснувшись её ледяных пальцев, она резко отшатнулась от него, словно он пытался откусить ее руку. Он давно заметил как гриффиндорка реагирует на прикосновения. Ее "друзья" пытались ее обнять во время встречи в Хогсмите - она резко вскрикнула, выпрыгивая из объятий и вжимаясь в ближайшую стену, словно загнанный зверь. Только Полумна не трогала ее. Она всегда держалась на расстоянии и не придавала значению ни внешний вид Гермионы, ни осуждала ее подпольную деятельность. - Почему ты не взяла у них деньги, Грейнджер? Я видел вас сегодня. Поттер выглядел так, будто готов был выписать тебе чек на все свое состояние в Гринготтсе. Гермиона горько усмехнулась, смотря словно мимо Малфоя, в ее глазах пробежал кроткий огонек достоинства. - Потому что их деньги пахнут жалостью, Малфой. Они хотят купить себе чистую совесть. Они хотят, чтобы я стала "нормальной", чтобы им не было больно на меня смотреть. Но я не могу быть нормальной. Часть меня умерла там, в твоем доме. А то, что осталось... оно не продается. Они молчали несколько минут или несколько часов, каждый в своем мысленном аду. Он понимал каждое её слово. Его собственная мать просила его о том же - "интегрироваться", найти маглорожденную жену, стать удобным для новой власти. - Как бы мне не было противно это признавать, но мы с тобой - неудобные остатки войны. Как обломки кораблекрушения, которые мешают судоходству. Гермиона посмотрела на него - долго, внимательно. Впервые в её взгляде не было привычной ему враждебности. Только всепоглощающая усталость. - Сколько тебе еще осталось носить этот браслет? - Она опустила взгляд на его запястье. Оно было необычайно тонким, жилистые руки словно светились и были прозрачными. Она понимала что и он видимо не спит, не ест и просто "существует". В мозгу она все проворачивала те моменты в Малфой-меноре, почему он не пересилил себя. Почему не спас, что делает здесь, почему она позволяет опускаться себе до каких-либо дел с ним. Видимо в ее сердце больше не осталось места больше никакому чувству кроме всепоглощающей пустоты. Из раздумий ее вывел сиплый шепот слизеринца. - Вечность, - Драко поднял руку, демонстрируя металлический обод. Он был похож на своеобразное украшение, украшенное рунами. - Или пока Министерство не решит, что я достаточно "исправился". Что в их понимании означает полную потерю воли. Девушка кратко кивнула и отвернулась от него, показав что их разговор окончен, продолжая заканчивать бесконечные зелья чтобы прожить еще один день.

***

На следующий день занятия проходили в особо гнетущей атмосфере. Макгонагалл пыталась говорить о будущем, о возможностях трудоустройства в Министерстве, но её слова разбивались о глухую стену безразличия студентов. Гермиона сидела рядом с Драко, как от нее и хотели. Они работали слаженно, почти не обмениваясь фразами. Им не нужно было говорить - горечь была их общим языком. Когда Панси Паркинсон случайно уронила пробирку, и та со звоном разбилась, Гермиона вздрогнула так сильно, что едва не перевернула котел. Драко мгновенно перехватил её за локоть, удерживая. Он понял что это было последствие птср. Он сам спал с палочкой под подушкой и был готов обороняться от любого шороха даже в темноте собственной спальни. - Дыши, - прошептал он ей на ухо, крепко держа ее, чтобы она не успела наделать дел. - Это просто стекло. Только стекло. Она посмотрела на его руку на своем рукаве. Его пальцы были длинными и тонкими, а ногти - обкусанными до мяса. Она медленно делала глубокие вдохи-выдохи вместе с Малфоем, он аккуратно ее направлял в этом, чувствуя, как паника отступает. Притихший класс ознаменовал что эта ситуация не осталась без внимания. После уроков Гермиона поспешила в Запретный лес. Ей нужно было открытое пространство, срочно. Ей нужно было место, где никто не будет смотреть на неё с ожиданием чего-то великого или с жалостью Луна Лавгуд уже ждала её у опушки. Она всегда появлялась внезапно в нужный для девушки момент. Не смотря на ее небылицы - с ней было спокойно как никогда. - Фестралы сегодня беспокойны, - сказала Луна вместо приветствия, всматриваясь в глубь леса. - Они чувствуют, что в замок пришла большая печаль. Она густая, как патока, и пахнет старыми письмами. - Это просто осень, Луна, - ответила Гермиона, доставая из сумки куски мяса. - Нет, это не осень. Это ты, Гермиона. Ты носишь в себе столько боли, что скоро она начнет просачиваться сквозь кожу. Ты должна выпустить её, иначе она превратит тебя в обскура. - Луна посмотрела прямо на нее, словно она видит ее насквозь. В ее глазах не было осуждения, не было жалости, не было пустых ожиданий. В них было тепло, желающее добраться до ее охладевшего сердца. - Я не обскур, Луна, да и я слишком взрослая для этого. Я просто... я просто не знаю, кто я теперь. Без Гарри, без Рона, без родителей. Они углубились в чащу. Лес принимал их такими какие они есть. Здесь, среди вековых деревьев, война казалась чем-то далеким и незначительным. Фестралы бесшумно выплывали из тумана, их скелетоподобные тела лоснились от сырости. Гермиона протянула руку, и один из них коснулся её ладони бархатистым носом. Гермиона чувствовала себя спокойно рядом с ними. Они были такие же страшные, холодные как сам смерть, но они принимали ее, принимали ее боль, внутреннюю тьму. - Знаешь, - Луна смотрела в небо, - Звезды не меняются. Что бы мы здесь ни делали, как бы ни убивали друг друга, они светят так же. Это...утешает. Гермиона ничего не ответила. Она чувствовала, что за ними наблюдают. Она резко обернулась и увидела фигуру в тени деревьев, она резко вскинула палочку и направила невербальный "ступефай". Заклятье ударилось о ствол дерева. - Кто здесь? Из тумана вышел ошарашеный Драко. Он выглядел нелепо в своей дорогой мантии посреди лесной грязи. - Черт, Грейнджер, ты не могла сначала спросить, а потом пулять заклятьями!? Я не знал, что кто-то вообще ходит сюда, - раздраженно сказал он, отряхиваясь от листьев, задумчиво глядя на фестралов. - Я... я никогда их не видел до этого года. Гермиона замерла. Это означало только одно - Драко видел смерть. Вблизи. Настоящую. - Чью? - тихо спросила она, опустив свою палочку и всматриваясь в тени, игравшие на его осунувшемся лице. Малфой подошел ближе, его взгляд был прикован к пустому для него пространству, где Гермиона гладила невидимое существо. - Профессора Бэббидж. В ту ночь в поместье... Нагайна съела её на обеденном столе. Я слышал, как хрустели её кости. А потом... потом были другие. Много других. Он протянул руку, пытаясь нащупать воздух, и его пальцы коснулись крыла фестрала. Он вздрогнул. - Он такой холодный. - Они видят тебя, Малфой, - сказала Луна своим мягким голосом. - Они знают, что ты один из них. Драко посмотрел на Полумну, затем снова на Гермиону. В этот момент маски были сброшены. Здесь, в лесу, они были равны, перед существами олицетворяющими саму смерть. Были только двое детей, у которых отняли детство и заменили его кошмарами. - Зачем ты пришел за мной? - спросила Гермиона, отворачиваясь от него к подошедшему детенышу фестрала, аккуратно поглаживая его по голове, сидя перед ним на коленях. - Министерство, - Драко вытащил из кармана официальный пергамент. - Они прислали новое предписание. Из-за моей "депрессии" и "социальной изоляции" они назначили мне куратора из числа студентов. Угадай, кого? - Он скорчил такую рожицу, словно его напоили помоями. Гермиона взяла пергамент из его холодных почти прозрачных рук. Буквы расплывались перед глазами, но она прочитала свое имя. - Они издеваются. - Гермиона издала лающий смешок, на грани с безумием. Драко от нее отшатнулся, она продолжала хихикать пока не закончился воздух, а в глазах не потемнело. - Нет....они..кхм...на удивление прагматичны, - Драко сделал шаг к ней, осторожно наблюдая, словно она может набросится на него в любой момент. - Они знают, что ты нуждаешься в деньгах. Они предлагают тебе стипендию за "наблюдение за объектом". А мне... мне они предлагают шанс показать, что я могу ладить с такими как ты. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения к этой системе. Она скривила гримасу, смотря на свои грязные ботинки. Она ощущала себя словно ее окатили помоями с ног до головы. "Вот как...интересно кто же мог рассказать Министерству о моем "положении"". Девушка понимала что скорее всего к этому приложили руку ее друзья, но вряд ли они ожидали что на ее плечи свалят Малфоя. - И что ты хочешь? Чтобы я шпионила за тобой за галлеоны? - Я хочу, чтобы ты согласилась, - неожиданно твердо сказал Драко. Было видно как ему тяжело даются эти слова. Не смотря на вдалбливаемые отцом и его ближайшим обществом, он больше не верил в "грязную кровь". Он слишком много видел ее, она была не грязнее чем кровь чистокровных или полукровок. Драко больше никогда не вернется в мэнор. Мрамор впитал в себя слишком много крови, темная магия никак не может выветриться из этих дорогих, когда-то дорогих ему стен. - Если это будет кто-то другой, например, Макмиллан или Финниган, они превратят мою жизнь в ад. А ты... ты уже знаешь, какой я на самом деле. Тебе не нужно притворяться. Гермиона посмотрела на Луну, та лишь загадочно улыбнулась, не желая вклиниваться в разговор. - Сколько они платят? - спросила Гермиона, ненавидя себя за этот вопрос. - Достаточно, чтобы ты перестала варить зелья по ночам и начала нормально есть. Гермиона долго задумчиво смотрела на Драко. Его серые глаза были полны немой мольбы. Сам Драко Малфой хотел ее общества, ей казалось что она уже сошла с ума. На лице появилась странная гримаса. Она поняла, что это его способ помочь ей, не унижая её жалостью, как это делали Гарри и Рон. Это была сделка. Взаимовыгодная, циничная и честная для каждого из них. - Хорошо, Малфой. Я буду твоим куратором. Но не думай, что я буду писать им то, что они хотят услышать. - Я и не ждал другого, Грейнджер. Они разошлись каждый в свою сторону. Луна пошла искать новые виды мощерогих кизляков. Драко поспешно ушел в сторону замка, а Гермиона осталась сидеть на промерзлой земле в окружении фестралов. Они окружили ее со с всех сторон, молодняк лежал рядом, положив голову ей на колени, взрослые особи окружали ее ото всюду, лежа рядом и молчаливо давая ему могильное спокойствие. Она впервые уснула и проспала явно больше пары часов, возвращаясь в замок уже за полночь. Если бы она знала, что за ней все это время незримо приглядывали.

***

Ночи в Хогвартсе стали длиннее, приближалась зима и самое страшное в этом году для Гермионы время - рождество. Теперь они с Драко часто проводили время в библиотеке или в той самой заброшенной лаборатории. Гермиона больше не варила зелья на продажу -денег от Министерства действительно хватало на жизнь, хотя она тратила их с большой неохотой, чувствуя себя предательницей. Драко же учил её Легилименции -не той агрессивной, которой владел Темный Лорд, а тонкой, позволяющей структурировать собственные воспоминания, чтобы они не нападали на неё во сне. Она и не думала что будет благодарна ему, что он не смотрит на нее с жалостью как все остальные. - Ты должна построить стену, Грейнджер, - говорил он, сидя напротив неё. - Каждый раз, когда видишь Сивого или тетку Беллу, представляй, как ты кладешь кирпич за кирпичом. Один за другим. Закрывай их в подвале своего разума. - Я пытаюсь, - она сжимала виски ладонями. - Но они просачиваются сквозь щели. - Тогда позволь мне помочь. Он осторожно коснулся своим разумом её сознания. Это не было больно. Это было похоже на прохладный ветерок. Он вел её по лабиринтам её собственной боли, помогая расставлять всё по местам. Она все еще вздрагивала каждый раз когда их локти или ноги случайно соприкасались, но с каждым днем Гермиона рядом с Драко расслаблялась все больше. Позволяя себе забыть о том кошмарном дне. В один из таких вечеров, когда они закончили практику, Гермиона спросила: - Почему ты помогал мне тогда? В поместье. Ты ведь рисковал всем. Драко долго молчал, перебирая пальцами край своей мантии. - Я не знаю. Наверное, потому что ты была единственным настоящим человеком в том доме, полном монстров. Твои крики... они разрушили мою веру в "чистоту крови" быстрее, чем любая лекция Дамблдора. Я понял, что если такая магия, как твоя, может так страдать, то наше учение - это просто красивая обертка для гнили. Гермиона протянула руку и с трудом пересилив себя накрыла его ладонь своей. Для нее это было первое полноценное ,вроде как желаемое, прикосновение к кому-то. - Я думаю...мы справимся, Драко. Это было первое имя, которое она произнесла без тени иронии или злости. Он посмотрел на их соединенные руки - её, покрытую мелкими шрамами, и его, окованную министерским железом. Вне замка мир праздновал победу. Гарри Поттер давал интервью, Рон Уизли продавал шуточные товары, а Министерство писало новые законы. Но здесь, в тени подземелий, два человека собирали себя из осколков, понимая, что их война еще не закончена. Она только перешла в стадию долгой, изнурительной осады собственного безумия. - Завтра пойдем к фестралам? - спросил Драко, поднимаясь. - Да. Луна сказала, что жеребенок уже начал летать. Они вышли из лаборатории вместе, два призрака в замке, который когда-то был их домом, а теперь стал их убежищем. Холод в коридорах больше не казался таким враждебным. Возможно, потому что теперь им было с кем разделить это затянувшееся безмолвие.