Ангел в баре

      — С каких это пор ангелы ходят в бары?       — С тех самых, когда их бросает очередной придурок.       Юнги усмехнулся, перекатывая на языке послевкусие голоса парня, сидящего рядом. Отрешённый взгляд, переполненный лёгким остаточным гневом и ярким осознанием собственной значимости, в сочетании с матовой пурпурной помадой на губах создавали впечатление крайне интригующее. Мин рассматривал Чимина не в первый раз, но от этого нисколько не слабело обжигающее желание смести всё с барной стойки и, наконец прикоснувшись к манящим губам, оказаться взятым этим великолепным нарциссом.       — Просто нужно меньше вестись на деньги, — с язвительностью в голосе бросил Юнги, тут же делая короткий глоток из коктейльного бокала.       Пак фыркнул.       — Мне об этом говоришь ты? Завсегдатай казино?       Правда резала слух, вынуждая закатить глаза и скривить губы от уязвлённости. Слишком удачный ответный укор, которому аккомпанировал насмешливый тембр Чимина, задел достаточно, чтобы пошатнуть настрой.       Хотя бы сегодня Юнги надеялся всё же добиться расположения омеги, интересующего его вот уже которую неделю, однако тот как и всегда уверенно держался позиции игривых издёвок, составляющих их привычное общение. Он хотел бы оседлать бёдра, которые сексуально обтягивали классические брюки, хотел бы испортить причёску Пака, запустив в тёмные пряди свои пальцы, хотел бы стереть ухмылку с его восхитительно красивого лица, оказавшись между длинных ног.       Но пока не получалось подобраться достаточно близко, чтобы Чимин ослабил узел, держащий откровенный флирт на расстоянии полуметра между их барными стульями.       — Кстати, сегодня ты пахнешь как-то иначе.       Юнги вздрогнул, услышав будто вскользь брошенное замечание, и тут же незаметно смутился, внутренне надеясь, что Пак не обратил внимание на то, как мгновением ранее дёрнулись его плечи.       — Я пьян, так что феромон успел смешаться с алкоголем.       Омега пытался оправдаться, но Чимин лишь ухмыльнулся, понимая истинную причину перемен.       — Оу, нет, я знаю, как ты пахнешь, будучи пьяным, — мурлыкал Пак, прокручивая в руке ножку бокала. — Это точно не один из тех случаев. Сейчас ты пахнешь… Сексуально.       Что-то вдруг затрепетало в груди, расползаясь внутри задящим ощущением эфемерного страха. Конечно же Юнги рассчитывал на нечто большее, чем совместные разговоры в компании алкоголя, однако переживать прямой флирт со стороны Чимина — оказалось крайне волнительно.       Собравшись с мыслями, Мин удовлетворённо усмехнулся, бросил на омегу заинтригованный взгляд и плавным жестом медленно отодвинул от себя начатый коктейль.       — Удивительно, что ты заметил это только сейчас. Я начал уже было думать, что недостаточно стараюсь.       Пак восхищённо чуть прикусил нижнюю губу, пробуя аромат феромона, задержавшегося на них.       — Значит ты признаёшь, что заинтересован мною в этом самом плане.       — Как и ты мною. Ведь иначе бы проигнорировал.       Настолько явная провокация доводила до приторно-сладкой дрожи, скользнувшей вдоль всего тела. Изначально выстроенная стена разрушалась под интимным давлением взаимно увлечённых взглядов, и оба сдавались, позволяя чему-то, очевидно запретному, подтолкнуть Чимина схватить Мина за руку и притянуть к себе для поцелуя, а самого Юнги — наконец скользнуть ладонью по бёдрам желанного омеги.       Матовая помада оставалась смазанными следами на чужих губах, и лишь в конце, когда, приодолев путь до уборной, за спиной Пака щёлкнул замок, крупный отпечаток пурпурного оттенка развратно замер над верхней губой Юнги.       Чимин тёк прямо сейчас.       Смазка испачкала нижнее бельё, впиталась в ткань и проступала влажным пятном на брюках. Под плавными прикосновениями к чувствительной коже, будучи прижатым к стене узкой кабинки, Пак ясно понимал лишь одно — он впервые настолько близок к оргазму на стадии прелюдий. Юнги, поставив колено между ног Чимина, будоражаще восхитительно соприкасался с его истекающим членом через ткань брюк. Он целовался великолепно. Томно, но резко растёгивал ремень, пробирался ладонями к ягодицам омеги и дразнил, проходясь пальцами в развратных миллиметрах от влажной промежности.       Запахи, звуки, оттенки: всё одномоментно стало более ярким и насыщенным.       Чимина окутывал феромон омеги, привкус алкоголя на его языке будто пьянил, а каждое прикосновение грозилось лишить способности стоять на ногах.       Быть желанным настолько — почти издевательство, наказание, пытка.       Мин горел, задыхался, мелко дрожал от возбуждения, но, когда Чимин, ослабив пряжку его ремня и скользнув ладонью под нижнее бельё, с пошлым хлюпающим звуком протолкнул в подрагивающий анус сразу два пальца, Юнги готов был закричать от экстаза. Смазка уже стекала вниз по бёдрам, а феромоны обоих смешались, сформировали нечто близкое к сладковатому афродизиаку. И в этом приторном облаке, за тесными стенками уборной, всё воспринималось особенно интимно, восхитительно-правильно, как не ощущалась ни одна из прошлых близостей с другими партнёрами.       Стоны срывались с губ и тонули в развязных поцелуях, прокатывались на кончике языка, подобно карамельным леденцам, а смешанный феромон оседал на коже липким цветочным нектаром.       И это был самый сладкий из всевозможных грехов, спровоцированных, пожалуй, самым прекраснейшим из ангелов.