То, что не горит

1 Баал сидел в своем кресле и смотрел в стену. Он не страдал. Короли не страдают. Они анализируют. Он проанализировал ситуацию и пришел к выводу, что она дерьмовая. Мархосиас, его лучший воин, теперь делит время между битвами и водопадом. Асмодей, его правая рука, вообще перестал появляться в тронной зале, говорят, его видели в компании Ситри в северной башне. Все были заняты. Все, кроме него. Баал попытался заняться делами. Пересчитал легионы. Оптимизировал налоги. Придумал три новых способа пытать врагов. На это ушло полдня. А потом наступил вечер, и делать стало нечего. Он вышел на балкон и посмотрел на лиловое небо. Где-то там, за горизонтом, были они. Мархосиас и Саллос. Асмодей и Ситри. А он был здесь. Один. – Это не зависть, – сказал он вслух. – Это констатация факта. Факт был неприятным. Баал вернулся в кресло и закрыл глаза. Впервые за тысячи лет ему было просто… пусто. 2 Саллос сидел на своем валуне и смотрел на воду. Рядом с ним, на траве, развалился Ситри в человеческом обличье, ленивый, как сытая кошка. – Ты как? – спросил Саллос, не оборачиваясь. – Хорошо. – Ситри потянулся. – Даже слишком. – Это проблема? – Для принца страсти – да. Когда у тебя все хорошо, ты перестаешь понимать, чего хотеть дальше. Саллос усмехнулся. – Привык к драме? – Привык к движению. А тут… – Ситри задумался. – Асмодей. Он… странный. – В каком смысле? – Он все время пытается меня просчитать. Даже когда мы просто лежим рядом, я чувствую, как у него в голове крутятся шестеренки. – И тебе это не нравится? – Не знаю. – Ситри сел. – С одной стороны, бесит. С другой… он делает это не чтобы управлять мной. А чтобы понять, как сделать мне хорошо. Это… ново. Саллос наконец повернулся. – Ты его любишь? Ситри посмотрел на него долгим взглядом. – Кажется, да. Хотя я до сих пор не уверен, что это слово вообще ко мне применимо. – Ко мне тоже не было применимо, – тихо сказал Саллос. – А теперь вполне Ситри усмехнулся. – Слушай, мы с тобой – два демона, которые нашли любовь. Кто бы мог подумать? – Никто. – И теперь мы сидим тут, счастливые, а наш король королей… – Баал? – Да. Он один. И это неправильно. Саллос задумался. – Ты думаешь, ему это нужно? – Всем нужно, – ответил Ситри. – Просто не все знают. – Но он не будет просить. – Конечно, нет. Он же Баал. Он скорее сгорит, чем признается, что ему кого-то не хватает. Саллос посмотрел на воду. – Значит, надо найти ему кого-то. – Именно. – И познакомить. – Аккуратно. – Чтобы он не догадался, что это мы. Ситри улыбнулся той самой улыбкой, от которой у демонов подгибались колени. – Вот это я люблю. Заговор. 3 Они составили список. Ситри, как принц страсти, знал всех более-менее привлекательных демонов в Аду. Саллос, как герцог любви, знал, кто из них способен на настоящие чувства. – Буне, – сказал Ситри. – Герцог, 30 легионов. Красноречивый, богатый, умеет обращаться с мертвыми. – Слишком мрачный, – покачал головой Саллос. – Баалу нужен кто-то, кто вытащит его из тьмы, а не углубит. – Гремори? Герцог, показывает клады, вызывает любовь. – Он сам вызывает любовь, у него это работа. А нам нужно, чтобы кто-то полюбил Баала, а не просто выполнил функцию. – Ронове? Маркиз, риторика, слуги, друзья. – Слишком услужливый. Баал не выносит подхалимов. – Ваал? – Ситри усмехнулся. – Тезка. Тоже герцог, примиряет врагов. – Баал и Ваал? – Саллос улыбнулся. – Слишком похоже. Он захочет кого-то другого, не отражение. Ситри вздохнул. – Это сложнее, чем я думал. – У тебя есть кто-то на примете? Лично? Ситри задумался. А потом его лицо озарилось. – Есть один. – Кто? – Заган. Губернатор, 30 легионов. Является в виде быка с крыльями, потом принимает человеческий облик. Делает людей остроумными, превращает воду в вино, вино в кровь. И… он очень красивый. – Красивый? – Опасно красивый. И при этом тихий. Не лезет в политику, не участвует в интригах. Просто делает свое дело и живет в своем углу. Саллос посмотрел на него. – Ты думаешь, он подойдет? – Я думаю, он единственный, кто не испугается Баала и не будет пытаться им манипулировать. – Где он? – В западной части. У него там виноградники. Да, в Аду есть виноградники. Саллос улыбнулся. – Виноградники. Баал и демон с виноградниками. Это уже звучит как начало чего-то хорошего. – Или плохого, – усмехнулся Ситри. – Но нам же нужен сюжет. Они переглянулись. – Значит, решено, – сказал Саллос. – Познакомим их. – Аккуратно. – Очень аккуратно. – Чтобы Баал ничего не заподозрил. – И влюбился. Ситри потер руки. – Я обожаю быть кукловодом. – Только не переиграй, – предупредил Саллос. – С Баалом нельзя переигрывать. – Я знаю. Я буду ангелом. – Ты демон. – Ангелом среди демонов. Саллос закатил глаза, но улыбнулся. – Пошли. Надо все обсудить с Асмодеем. Он знает Баала лучше всех. – Асмодей сейчас занят, – усмехнулся Ситри. – Чем? – Мной. Саллос фыркнул. – Тогда идем к Мархосиасу. Он хоть не влюблен до потери пульса. – Ты уверен? – Он воин. Воины умеют держать лицо. – Посмотрим, – загадочно сказал Ситри и поднялся с травы. 4 Вечером они собрались у водопада. Мархосиас сидел на шкуре, обнимая Саллоса одной рукой. Ситри развалился напротив, положив голову на колени Асмодею. Асмодей делал вид, что ему не нравится, но руку с его волос не убирал. – Итак, – начал Ситри. – У нас проблема. – Баал, – кивнул Мархосиас. – Именно. – Он один, – добавил Саллос. – И ему плохо, хотя он никогда в этом не признается. – Мы нашли кандидата, – продолжил Ситри. – Заган. Губернатор, виноградники, красивый, тихий. – Я его знаю, – сказал Асмодей. – Он не лезет в дела. Держится особняком. – Это плюс, – заметил Саллос. – Баалу нужен кто-то, кто не будет с ним бороться за власть. – А если он вообще не захочет сближаться? – спросил Мархосиас. Ситри улыбнулся. – Тогда мы сделаем так, чтобы захотел. – Подробности? – Есть идея. Через неделю у Загана праздник сбора урожая. Он каждый год приглашает несколько демонов, но всегда одних и тех же. Мы сделаем так, чтобы Баал оказался в списке. – Как? – Асмодей, ты король. Ты можешь послать Загану письмо с предложением… ну, не знаю пригласить Бала, чтобы обсудить вопросы виноделия в Аду. Асмодей поднял бровь. – Вопросы виноделия? – Баал любит контролировать все. Если он спросит твое мнение, то ты скажешь, что Заган производит лучшее вино и это может быть полезно для легионов, он клюнет. – А если нет? – Тогда придумаем что-то еще. Саллос посмотрел на Ситри. – А ты уверен, что Заган вообще заинтересуется Баалом? Ситри задумался. – Я видел его однажды. На одном из приемов. Он смотрел на Баала, когда тот говорил. Не как на врага или союзника. А как… на что-то красивое. – Он говорил о войне, – напомнил Асмодей. – Неважно. Важен взгляд. Мархосиас кивнул. – Я верю тебе. Ты принц страсти. – Именно. – Ситри встал. – Значит, решено. Через неделю мы отправляем Баала в виноградники. – А если он не захочет идти? – спросил Саллос. – Захочет. – Ситри улыбнулся. – Потому что мы сделаем так, чтобы он подумал, что это его идея. Асмодей посмотрел на него с восхищением. – Ты страшный человек. – Я демон, дорогой. И я только начинаю. 5 Баал получил послание на рассвете. Он вообще не любил рассветы – в Аду они означали только смену дежурств и новые доклады. Но это письмо было другим. Оно пахло вином. – Странно, – пробормотал Баал, поднося пергамент к носу. Запах был густой, сладкий, с нотками чего-то пряного. Почти живого. Он развернул письмо. «Король Баал. Осмелюсь пригласить тебя на ежегодный праздник сбора урожая в моих владениях. В этом году вино особенно удалось, и мне показалось правильным разделить его с тем, кто понимает толк в качестве. Если найдешь время – буду ждать на закате у западных виноградников. Заган, Губернатор, 30 легионов». Баал перечитал письмо три раза. Оно было вежливым. Сдержанным. Никакой лести, никаких намеков, никакой политики. Просто приглашение. Слишком просто. – Что ты об этом думаешь? – спросил он у пустоты. Пустота молчала. Баал понюхал пергамент еще раз. Вино пахло так, что ему вдруг захотелось пить. – Черт с ним, – сказал он. – Пойду. 6 Западная часть Ада была странным местом. Здесь не пахло серой и гарью. Здесь пахло землей, листьями и чем дальше, тем сильнее –виноградом. Баал шел по тропе между рядами лоз и не верил своим глазам. В Аду росли растения. Настоящие, живые, с тяжелыми гроздьями, которые светились в багровом свете. – Необычно, правда? Голос раздался откуда-то слева. Баал обернулся. Из-за лоз вышел демон. Он был в человеческом обличье – высокий, широкоплечий, с черными волосами, собранными в хвост. Одежда простая, рабочая, руки в земле. Но лицо… Лицо было таким, что Баал на секунду забыл, как дышать. – Заган? – спросил он. – Он самый. – Демон улыбнулся. – Рад, что ты пришел. Баал моргнул, прогоняя наваждение. – Твое письмо… оно пахло вином. – Я макнул пергамент в бочку. – Заган пожал плечами. – Решил, что так будет честнее. Вино должно начинаться с запаха. – Ты всегда так делаешь? – Только когда приглашаю королей. Он сказал это без тени подобострастия. Просто констатировал факт. Баал почувствовал, что теряет почву под ногами. – Пойдем, – сказал Заган, разворачиваясь. – Как раз пора пробовать новое. 7 Они сидели в маленьком каменном дворике, окруженном лозами. Заган разливал вино по глиняным кружкам, просто, без церемоний. – Зачем ты меня позвал? – спросил Баал, принимая кружку. – А зачем люди пьют вино? – Не знаю. Чтобы забыться? – Чтобы вспомнить, что они живые, – поправил Заган. – Даже в Аду. Баал посмотрел на него долгим взглядом. – Ты странный. – Знаю. – И ты не боишься меня. – А должен? – Меня все боятся. Заган усмехнулся и отпил из своей кружки. – Я видел, как ты говорил с легионами. Там, на равнине, лет сто назад. Ты стоял на холме, и ветер развевал твой плащ, и все вокруг замирали. Это было красиво. Баал поперхнулся. – Что? – Красиво, – повторил Заган спокойно. – Я тогда подумал: интересно, каково это быть им. Стоять и смотреть на всех сверху вниз. – И каково? – Не знаю. Я предпочитаю смотреть снизу вверх. Так виднее. Он поднял кружку, словно предлагая тост. – За то, чтобы видеть. 8 Они проговорили до глубокой ночи. Заган рассказывал о виноградниках – как он нашел это место, как учился выращивать лозы в мертвой земле, как вино получается разным в зависимости от того, сколько пепла попадает в почву. Баал слушал и не узнавал себя. Он никогда не слушал. Он всегда говорил, приказывал, объяснял. А тут просто сидел и впитывал чужой голос, чужой мир, чужую страсть. – Ты не пьешь, – заметил Заган, кивая на его почти полную кружку. – Я… – Баал посмотрел на вино. – Боюсь, что если начну, то не смогу остановиться. – А ты пробовал? – Нет. – Тогда откуда знаешь? Баал молчал. Заган пододвинулся ближе. – Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? – Что? – Демона, который давно не пил. Не вино. Не воздух. Не жизнь. Ты просто существуешь. Как механизм. – Я король. – Короли тоже могут дышать. Баал смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное. Не гнев, не страх, не желание подчинить. А что-то другое, для чего у него не было названия. – Попробуй, – тихо сказал Заган. – Просто глоток. Баал поднес кружку к губам и сделал глоток. Вино обожгло горло, а потом разлилось теплом по груди. – Еще? – спросил Заган. – Да. 9 Баал проснулся на рассвете. Он лежал на чем-то мягком, кажется, на охапке сухих листьев, прикрытых шкурами. Рядом никого не было. Он сел и огляделся. Виноградники. Дворик. Кружки на столе, недопитое вино, догоревший костер. И тишина. – Проснулся? Голос раздался сзади. Баал обернулся. Заган стоял в дверях маленького каменного дома, с полотенцем на плече, мокрыми волосами и улыбкой, от которой у Баала опять перехватило дыхание. – Я… – начал Баал. – Что вчера было? – Ты пил вино. Говорил о легионах. Потом еще пил. Потом сказал, что устал быть королем. Потом уснул. Баал замер. – Я сказал, что устал быть королем? Да. – Вслух? – Очень громко. Баал закрыл лицо руками. – Боги. – Мы в Аду, – напомнил Заган. – Тут другие боги. – Тем более. Заган подошел и сел рядом. – Не переживай. Я никому не скажу. – Почему? – Потому что я тоже устаю. Просто мне некому говорить. Баал убрал руки от лица и посмотрел на него. – Ты один? – У меня есть лозы. – Заган пожал плечами. – Лозы не болтают. Они сидели молча, глядя на рассвет. – Я приду еще, – сказал Баал. – Знаю. – Откуда? – Потому что тебе некуда больше идти. Баал хотел возразить, но понял, что это правда. 10 Он вернулся в свою крепость к вечеру. В тронной зале его ждали. Асмодей делал вид, что изучает карты. Ситри сидел на подоконнике и болтал ногами. Мархосиас стоял у стены, скрестив руки на груди. Саллос сидел на полу у камина. – Ну как? – спросил Ситри, не выдержав первым. Баал посмотрел на них долгим взглядом. – Вы знали. – Знали что? – невинно спросил Ситри. – Что это подстава. Что вы меня подослали. – Подослали? – Асмодей поднял бровь. – Ты сам пошел. – Потому что письмо пахло вином. – Значит, вино было хорошее. Баал молчал. Саллос поднялся и подошел к нему. – Ты злишься? – спросил он тихо. Баал посмотрел на него. Потом на остальных. – Нет, – сказал он. наконец. – Я… не знаю, что я чувствую. – Это нормально, – улыбнулся Саллос. – Это называется «живой». Баал хмыкнул. – В Аду? – Даже в Аду. Они стояли в кругу – четверо демонов, которые нашли то, чего не искали, и один, который только начал искать. – Он позвал меня снова, – сказал Баал тихо. – И ты пойдешь? – спросил Мархосиас. Баал помолчал. – Да. И впервые за тысячи лет он улыбнулся. 11 Баал получил новое письмо через три дня. Оно снова пахло вином, но теперь к запаху добавилось что-то еще – пряное, теплое, почти живое. Баал поднес пергамент к лицу и закрыл глаза. Он думал о Загане все эти три дня. О его голосе. О его руках, перепачканных землей. О его улыбке, от которой у Баала внутри что-то сжималось. – Это смешно, – сказал он вслух. – Я король. Я не должен… Он не договорил. Потому что не знал, чего именно он не должен. Развернул письмо. «Король Баал. Вино созрело. Я жду. Заган». Коротко. Почти дерзко. Баал усмехнулся и спрятал письмо под доспех, у самого сердца. 12 Заган ждал его на том же месте, у входа в виноградники, прислонившись плечом к старому каменному столбу. Баал остановился в десяти шагах и просто смотрел. Заган был… нет, не красив. Это слово было слишком мелким для него. Он был совершенен. Высокий, стройный, с широкими плечами и узкой талией. Темные волосы, густые и блестящие, были собраны в низкий хвост, открывая лицо – точеное, с острыми скулами, прямым носом и чувственными губами. Кожа смуглая, будто он вечно работает под открытым небом. Одет просто – льняная рубаха, распахнутая на груди, темные штаны, высокие сапоги. Но главное – глаза. Зеленые. Не просто зеленые, а цвета молодых виноградных листьев на рассвете, с золотыми искрами, которые вспыхивали, когда на них падал свет. – Долго смотришь, – сказал Заган, и в его голосе слышалась улыбка. – Ты знал, что я приду, – ответил Баал, делая шаг вперед. – Знал. – Откуда? – Потому что ты не мог не прийти. Баал подошел ближе. Теперь они стояли лицом к лицу. Баал был выше. На полголовы, может, чуть больше. Он тоже был красив – той суровой, высеченной из камня красотой, которая достается воинам и королям. Тяжелая челюсть, прямой нос, глубоко посаженные серые глаза, в которых горел вечный огонь. Густые черные брови, резкие скулы, волевой подбородок. Тело – как у статуи древнего бога войны: мощная грудь, широкие плечи, руки, способные сломать хребет любому врагу. На нем были легкие доспехи – не для битвы, а для пути. Металл поблескивал в багровом свете, подчеркивая каждый мускул. – Ты другой, – сказал Заган, глядя на него снизу вверх. – В каком смысле? – Здесь, без легионов, без короны… ты просто огромный красивый мужчина, который не знает, куда деть руки. Баал посмотрел на свои руки. Они действительно висели вдоль тела, как чужие. – Я не знаю, что с ними делать, – признался он. – Дай мне. Заган протянул руку и взял его ладонь в свою. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми от работы с лозами. Баал смотрел на их соединенные руки и чувствовал, как по телу разливается что-то, чему он не знал названия. – Пойдем, – сказал Заган. – Я покажу тебе, как растет любовь. – Любовь? – Виноград. Я говорил о винограде. – А… да. Конечно. Заган улыбнулся той самой улыбкой и потянул его за собой. 13 Они шли между рядами винограда. Заган говорил о почве, о солнце (здесь было свое, тусклое, багровое), о том, как важно чувствовать каждую лозу. Баал слушал вполуха. Он смотрел на его спину. На то, как двигаются лопатки под рубашкой. На то, как темные волосы касаются шеи. На то, как он иногда оборачивается и улыбается, а зеленые глаза вспыхивают золотом. – Ты не слушаешь, – сказал Заган, останавливаясь. – Слушаю. – О чем я говорил? – О лозах. – И? – И о том, что они как живые. Заган усмехнулся. – Ты смотрел на меня. – Да. – Почему? Баал подошел ближе. Теперь между ними не было расстояния. – Потому что я не могу на тебя не смотреть. Заган замер. – Баал… – Я не знаю, что это, – перебил Баал. – Я король. Я командую легионами. Я меняю обличья. Я видел тысячи лет войн и интриг. Но когда я смотрю на тебя, я забываю, как меня зовут. – Тебя зовут Баал. – Я знаю. Но это не важно. Заган смотрел на него долго. Очень долго. А потом поднял руку и коснулся его лица – щеки, скулы, линии челюсти. – Ты правда не знаешь, что это, – сказал он тихо. – Ты никогда не чувствовал. – Нет. – Хочешь узнать? Баал перехватил его руку и прижал ладонь к своей груди. – Я здесь, – сказал он. – И я не уйду. 14 Это случилось между рядами винограда, в багровых сумерках Ада. Заган потянулся вверх, потому что Баал был выше, и поцеловал его. Медленно. Осторожно. Так, будто пробовал молодое вино в первый раз. Баал замер на секунду. А потом его руки сами легли на талию Загана, притягивая ближе, и он ответил. Он не умел целоваться. Он вообще ничего не умел, кроме войны. Но Заган, кажется, не возражал. Они стояли так долго. Просто стояли и целовались, и вокруг них тихо шумели лозы. Когда они оторвались друг от друга, Заган улыбался. – Ну как? – спросил он. – Я… – Баал перевел дыхание. – Я хочу еще. – Так возьми. И Баал взял. 15 Они не дошли до дома. Остановились прямо в винограднике, на мягкой траве между рядами. Заган расстелил свой плащ, и они лежали, глядя в лиловое небо. – Ты дрожишь, – сказал Заган, касаясь его груди. – Я воин и король. – Воины и короли тоже дрожат. Просто по-другому. Баал повернул голову и посмотрел на него. Зеленые глаза светились в темноте. Волосы разметались по траве. Лицо было расслабленным и таким красивым, что у Баала сжималось сердце. – Ты боишься? – спросил Заган. – Да. – Чего? – Что это кончится. Заган придвинулся ближе и положил голову ему на плечо. – Не кончится. – Откуда ты знаешь? – Потому что это уже есть. А то, что есть, нельзя отменить. Баал обнял его и закрыл глаза. Впервые за тысячи лет он заснул не в доспехах, не в кресле, не в окружении стражи. Он заснул в винограднике, обнимая того, кто пах вином и землей, и ему было спокойно. 16 Они проснулись вместе. Первое, что увидел Баал, подняв веки, были зеленые глаза в полуметре от себя. Они смотрели на него с улыбкой. – Ты всю ночь меня обнимал, – сказал Заган. – И? – И не раздавил. Это прогресс. Баал фыркнул. – Я аккуратный. – Ты огромный. Это разные вещи. Они лежали и смотрели друг на друга. – Что теперь? – спросил Баал. – А что должно быть? – Не знаю. Я привык планировать. – Не планируй. Просто будь. – Где? – Здесь. Со мной. Баал помолчал. – У меня легионы. – Они подождут. – Война. – Без тебя справятся. – Я король. – А я губернатор с виноградниками. И что? Баал посмотрел на него и вдруг понял, что Заган прав. Титулы, войны, легионы – все это было. И будет. Но то, что происходило здесь и сейчас, это стоило больше. – Я останусь, – сказал он. – Надолго? – Навсегда. Заган улыбнулся и поцеловал его. А над ними шумели лозы, и вино в бочках дозревало до нужной сладости. 17 Баал вернулся в крепость через три дня. Его встретили все те же – Асмодей, Ситри, Мархосиас, Саллос. Они сидели в тронной зале и делали вид, что не ждали. – Ну? – спросил Ситри, как только Баал переступил порог. Баал посмотрел на них. На своих друзей. На свою семью – странную, собранную из воинов, герцогов и принцев. – Я женюсь, – сказал он. В зале повисла тишина. Потом Ситри захохотал. Асмодей улыбнулся. Мархосиас кивнул с уважением. А Саллос просто подошел и обнял его. – Поздравляю, – сказал он тихо. – С чем? – С жизнью. Баал обнял его в ответ и закрыл глаза. Впервые за тысячи лет ему было куда возвращаться. 18 – Свадьба, – сказал Ситри, обводя взглядом собравшихся. – У нас будет свадьба. – У кого – у нас? – уточнил Асмодей. – У всех. В тронной зале Баала собрались все четверо: Асмодей и Ситри, Мархосиас и Саллос, и сам Баал, который все еще не мог поверить, что это происходит. – Я не говорил «свадьба», – заметил Баал. – Я сказал «женюсь». Это разные вещи. – Для тебя разные, – парировал Ситри. – А для нас – нет. Мы хотим праздник. – Мы? – Я, – поправился Ситри. – Но остальные тоже хотят. Просто стесняются. Саллос тихо улыбнулся. Мархосиас пожал плечами. Асмодей сделал вид, что изучает потолок. – Ситри, – начал Асмодей осторожно. – Может, не надо? – Надо, – отрезал Ситри. – Мы все нашли любовь. Мы все прошли ад в прямом смысле, чтобы быть вместе. Мы заслужили хотя бы один день, когда не воюем, не интригуем, не правим, а просто празднуем. – И где мы это устроим? – спросил Мархосиас. – В Аду нет мест для праздников. – Есть, – тихо сказал Баал. Все повернулись к нему. – Виноградники Загана, – продолжил он. – Там красиво. Там растет жизнь. И там… там я хочу, чтобы это случилось. Ситри расплылся в улыбке. – Король сказал. Значит, решено. – А Заган согласен? – спросил Саллос. Баал усмехнулся. – Он уже готовит вино. 19 Готовились три дня. Для Ада это была вечность. Обычно здесь все решалось мгновенно – битвы, приказы, казни. А тут… – Это платье? – Асмодей с ужасом смотрел на ткань, которую Ситри разложил на кровати. – Это не платье. Это церемониальное одеяние. – Оно струится. – Должно струиться. – И оно… зеленое. – Твой цвет, дорогой. Тебе идет глубокий изумруд. Асмодей вздохнул и покорился судьбе. *** Мархосиас тренировался. Не в том, как вести схватку, а в том, как стоять. – Расслабь плечи, – говорил Саллос, поправляя его одежду. – Ты не на поле боя. – Я всегда на поле боя. – Сегодня нет. Сегодня ты просто жених. Мархосиас посмотрел на него. – А ты? – А я просто буду рядом. – Этого достаточно. *** Баал не наряжался и не тренировался. Он просто стоял у окна и смотрел в сторону виноградников. – Волнуешься? – спросил подошедший Саллос. – Я король. Я не волнуюсь. – Врешь. – Да. Саллос улыбнулся. – Это нормально. Я тоже волнуюсь. – Ты? – Я герцог любви. Я вызывал ее для других тысячи лет. А когда она пришла ко мне… я испугался. – Чего? – Что не справлюсь. Баал посмотрел на него. – Справился? – Как видишь. Они помолчали. – Знаешь, что самое странное? – сказал Баал. – Я никогда не думал, что буду это делать. – Жениться? – Любить. Саллос кивнул. – Никто не думал. 20 Виноградники преобразились. Заган работал три дня и три ночи, не смыкая глаз. Он расставил вдоль тропинок светящиеся камни, развесил на лозах прозрачные ткани, которые колыхались на ветру, и соорудил в центре поляны нечто, напоминающее алтарь. – Это просто камни, – сказал он, когда Баал пришел проверить. – Но красивые камни. – Ты все красивым делаешь, – ответил Баал, глядя на него. Заган покраснел. Да, демоны тоже краснеют. К закату все было готово. Гости (а их было немного – только те, кому доверяли) начали собираться. Легионы остались за воротами. Интриги остались за стенами. Здесь был только вечер, вино и любовь. 21 Они выходили парами. Первыми – Мархосиас и Саллос. Мархосиас был в темном одеянии с серебряной вышивкой на плечах – знак воина, который нашел мир. Саллос – в светлом, почти белом, с рыжими волосами, распущенными по плечам, и улыбкой, от которой у всех присутствующих теплело внутри. Они подошли к алтарю и встали рядом. Вторыми – Асмодей и Ситри. Асмодей в изумрудном, строгий, величественный, с идеально уложенными волосами и лицом, которое пыталось сохранить невозмутимость, но глаза выдавали все. Ситри рядом с ним – в багрянце, с леопардовой грацией в каждом движении и улыбкой, которая обещала всем и каждому, что ночь будет долгой. Они встали напротив первой пары. Третьим – Баал. Один. Он подошел к алтарю и встал в центре, лицом к виноградникам. На нем были черные доспехи, но без оружия – только символы власти, выгравированные золотом на металле. – А где?.. – начал кто-то из гостей. И тут из-за лоз вышел Заган. Он был в салатово-зеленом. Не просто зеленом, а в цвет своих глаз, в цвет листьев, в цвет жизни. Одежда струилась, облегала, подчеркивала каждую линию его тела. Волосы распущены, падают на плечи темной волной. Глаза горят медовым светом в багровых лучах. Он шел к Баалу, и казалось, что лозы тянутся за ним вслед. Баал смотрел и не мог отвести взгляд. – Ты… – начал он, когда Заган подошел. – Красивый? – подсказал Заган. – Совершенный. Заган улыбнулся и взял его за руки. Церемонию вел Саллос. – Мы собрались здесь, – начал он, – чтобы соединить тех, кто уже соединен. В Аду это звучит странно. Мы привыкли к войне, интригам, предательствам. Но сегодня не об этом. Он обвел взглядом собравшихся. – Сегодня о том, что даже в аду можно найти то, что не горит. Я знаю это. Я нашел. И вы нашли. Он посмотрел на Мархосиаса. – Воин, который научился ждать. На Асмодея и Ситри. – Король, который научился чувствовать, и принц, который научился бояться. На Баала и Загана. – И король королей, который нашел покой в виноградниках. Он улыбнулся. – Здесь нет законов. Нет правил. Есть только вы и ваше слово. Скажите его. *** Мархосиас повернулся к Саллосу. – Я не умею говорить красиво, – сказал он. – Я умею воевать. Но с тобой я не хочу воевать. Я хочу просто быть. Рядом. Всегда. Саллос улыбнулся. – Ты уже есть. *** Асмодей посмотрел на Ситри. – Я просчитал миллион вариантов, – сказал он тихо. – И ни один не привел меня к тебе. Ты сам пришел. И я… я благодарен. Ситри склонил голову. – Я не привык, чтобы меня считали, – ответил он. – Но с тобой… я хочу, чтобы ты считал меня вечно. *** Баал и Заган молчали дольше всех. Потом Баал заговорил: – Я командовал легионами. Я менял обличья. Я правил тысячелетия. И я никогда не знал, что можно просто… стоять и смотреть на кого-то. Ты научил меня. Заган сжал его руки. – А ты научил меня, что даже в аду есть место для чуда. Ты – мое чудо. Баал наклонился и поцеловал его. 22 После церемонии начался пир. Заган выкатил бочки с лучшим вином. Ситри организовал музыку (откуда-то появились музыканты, играющие на странных инструментах). Мархосиас и Саллос танцевали – медленно, неловко, но счастливо. Асмодей сидел в стороне, обнимая Ситри, и смотрел на все это с выражением, которое можно было назвать только одним словом: покой. Баал не танцевал. Он стоял у алтаря, прижав к себе Загана, и просто дышал. – Ты счастлив? – спросил Заган. – Я не знаю этого слова, – ответил Баал. – Но если оно означает то, что я чувствую сейчас… то да. Заган улыбнулся и поцеловал его в плечо. – Ты научишься. В какой-то момент Ситри встал и поднял бокал. – Я хочу сказать тост, – объявил он. Все затихли. – За нас. За то, что мы есть. За то, что мы нашли друг друга в этом проклятом месте. За то, что даже в аду можно любить. – За любовь! – подхватил Саллос. – За любовь! – отозвались все. И вино полилось рекой. 23 Ночь опустилась на виноградники. Пары разошлись. Мархосиас и Саллос ушли к водопаду. Асмодей и Ситри – в северную башню (Ситри настоял, сказав, что «там романтичнее»). Баал и Заган остались в виноградниках. Они лежали на траве, глядя в лиловое небо, усыпанное багровыми звездами. – Знаешь, – сказал Заган, – я никогда не думал, что буду это делать. – Что? – Жениться. – Почему? – Потому что в Аду не женятся. Здесь воюют. Баал усмехнулся. – Теперь воюют и женятся. – Прогресс. – Ага. Заган повернулся и посмотрел на него. – Ты не пожалеешь? – О чем? – Обо мне. Баал притянул его ближе. – Слушай, – сказал он серьезно. – Я король. Я меняю обличья. Я командую легионами. Но когда я с тобой, я просто Баал. И это лучшее, что со мной было. Заган улыбнулся. – Тогда спи. – Зачем? – Потому что завтра новый день. И я хочу, чтобы ты встретил его со мной. Баал закрыл глаза. И впервые за тысячи лет ему не снились битвы. Ему снились зеленые глаза и запах вина. 24 Прошло сто лет. В Аду это не срок. Здесь считают тысячелетиями. Но для тех, кто нашел друг друга, каждый год – подарок. – Ты стал мягче, – сказал однажды Асмодей, встретив Баала в тронной зале. – Я стал счастливее, – поправил Баал. – Это разные вещи. Асмодей усмехнулся. – Ситри говорит то же самое. – Он прав. – Знаю. Они помолчали. – Войн меньше не стало, – заметил Асмодей. – Но нам стало легче их переживать. – Потому что есть куда возвращаться? – Да. 25 Заган возился в лозах, когда услышал шаги. Он не обернулся. Он знал, чьи это шаги. – Опять сбежал с совета? – спросил он, продолжая обрезать ветки. – Совет подождет. Баал подошел сзади и обнял его за талию, уткнувшись носом в темные волосы. – Ты пахнешь землей, – сказал он. – Я и есть земля. – Ты моя земля. Заган улыбнулся и откинул голову ему на плечо. – Сто лет, – сказал он тихо. – А ты все такой же. – Какой? – Огромный и нежный. – Я не нежный. – Со мной – да. Баал поцеловал его в висок. – Идем в дом. – А лозы? – Подождут. 26 Мархосиас сидел у воды и смотрел, как падают капли. Саллос лежал рядом, положив голову ему на колени, и дремал. – Ты спишь? – спросил Мархосиас. – Нет. Просто отдыхаю. – От чего? – От счастья. Это утомляет. Мархосиас усмехнулся. – Раньше ты говорил, что любовь – это покой. – Это и есть покой. Но покой тоже требует сил. Силы – быть, не убегать, не воевать. – И как, справляешься? Саллос открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. – С тобой – да. Мархосиас наклонился и поцеловал его. Водопад шумел. Время текло. Они были вместе. 27 – Ты опять считаешь, – сказал Ситри, глядя на Асмодея. Тот сидел у окна с пергаментом в руках. – Это стратегия. – Это побег от реальности. Асмодей поднял глаза. – С чего ты взял? – Ты считаешь, когда волнуешься. А волнуешься ты, когда боишься, что я уйду. Асмодей замер. – Я не… – Не ври. Ситри подошел и сел ему на колени, забирая пергамент. – Я никуда не уйду, – сказал он тихо. – Сто лет прошло. Ты еще не понял? – Я боюсь, – признался Асмодей. – Чего? – Что однажды это кончится. – Не кончится. – Откуда ты знаешь? Ситри взял его лицо в ладони. – Потому что я принц страсти. Я вижу желания. И я вижу, что твое желание – быть со мной. И мое – быть с тобой. А когда желания совпадают, это навсегда. Асмодей закрыл глаза. – Я люблю тебя, – сказал он. – Знаю. Я тоже. 28 Они собрались все вместе. Саллос и Мархосиас пришли с водопада. Асмодей и Ситри спустились из башни. Баал и Заган открыли свежее вино. – За что пьем? – спросил Ситри, поднимая бокал. – За нас, – ответил Саллос. – За то, что нашли, – добавил Мархосиас. – За то, что не потеряли, – кивнул Асмодей. – За любовь, – тихо сказал Заган. Баал посмотрел на него. Потом на всех остальных. – За Ад, – сказал он. Все удивленно уставились на него. – За Ад, который стал домом. Потому что в нем есть вы. Ситри расплылся в улыбке. – Король научился говорить красиво. – Я научился чувствовать, – поправил Баал. – Слова пришли сами. Они чокнулись. Вино было терпким, сладким и теплым, как сама жизнь. Даже в Аду. 29 Заган смотрел на них всех и думал о том, как странно устроен мир. В Аду, где все создано для боли и страданий, вдруг расцвело это. Три пары. Шесть демонов. Шесть сердец, которые бились не в такт войне, а в такт друг другу. – О чем задумался? – спросил Баал, подходя сзади. – О том, что мы сделали. – Мы? – Ты, я, они. Все. – И что мы сделали? – Невозможное. Баал обнял его и прижал к себе. – В Аду нет невозможного, – сказал он. – Есть только то, что мы выбираем. – И что ты выбираешь? – Тебя. Всегда. Заган улыбнулся и закрыл глаза. Виноградники шумели на ветру. Где-то вдалеке смеялся Ситри. Мархосиас учил Саллоса метать ножи (у него плохо получалось, но весело). Асмодей делал вид, что не танцует, хотя на самом деле танцевал. Это был Ад. Но он стал раем. Потому что в нем была любовь.