То, что не горит

1 Саллос проснулся первым. Это случалось редко, обычно Мархосиас чуял опасность даже во сне и вскакивал от любого шороха. Но сегодня… сегодня он спал. Саллос приподнялся на локте и посмотрел на него. Мархосиас лежал на спине, раскинув руки, и его лицо, обычно суровое, напряженное, готовое к бою, было совершенно спокойным. Рассветный свет падал на него сквозь водяную пыль, и Саллос вдруг подумал: «Он красивый. Не как воин. Как человек». Он осторожно провел пальцем по его плечу, по ключице, по линии челюсти. Мархосиас вздохнул во сне и повернул голову к нему. Инстинкт. Даже во сне – тянуться к теплу. Саллос улыбнулся и лег обратно, прижавшись к его боку. Через минуту рука Мархосиаса сама нашла его талию и притянула ближе. – Ты не спишь? – прошептал Саллос. – Сплю. – А рука? – Рука не спит. Саллос тихо засмеялся. – У тебя рука умнее головы. – Все оружие умнее головы, – пробормотал Мархосиас, не открывая глаз. – Спи. – Я уже проснулся. – Тогда лежи. – Зачем? – Затем, что я хочу чувствовать тебя рядом. Саллос замолчал. Водопад шумел. Вода падала и сверкала. А они лежали так, как будто весь мир мог подождать. 2 Заган возился в лозах, когда сзади подошел Баал. – Ты опять здесь. – Я всегда здесь. – Я ищу тебя полдня. – Зачем? Баал помолчал. – Просто… ищу. Заган обернулся и посмотрел на него. Баал стоял в тени лоз, огромный, сильный, с лицом, высеченным из камня. Но в глазах было что-то другое. Что-то, чего не было раньше. – Иди сюда, – сказал Заган тихо. Баал подошел. Заган взял его за руку и приложил его ладонь к своей щеке. Потом к шее. Потом к груди, туда, где билось сердце. – Чувствуешь? – Да. – Это ты. – Я? – Ты. Каждый раз, когда ты рядом, оно бьется быстрее. Баал наклонился и поцеловал его. Медленно. Осторожно. Так, будто боялся сломать. Вокруг шумели лозы, и ветер пах вином, и это было лучше любых слов. 3 – Ты опять считаешь, – сказал Ситри, входя в комнату. Асмодей сидел у окна с пергаментом в руках. – Это стратегия. – Это побег. – От чего? – От меня. Асмодей поднял глаза. Ситри стоял в проеме, и закатный свет падал на него так, что он казался не демоном, а чем-то большим. Леопардовая грация, шелковистые кудри, глаза, в которых горел огонь. – Я не бегу от тебя, – сказал Асмодей. – А от чего? – От себя. Ситри подошел, сел ему на колени и забрал пергамент. – Ты слишком много думаешь. – Я всегда много думаю. – А ты попробуй не думать. – Как? Ситри наклонился и поцеловал его. Долго. Медленно. Так, что у Асмодея перестали работать все шестеренки в голове. – Вот так, – прошептал Ситри. – Просто чувствуй. Асмодей закрыл глаза. И впервые за тысячелетия он ничего не считал. 4 Михаил и Гавриил сидели на облаке и смотрели на звезды. В Раю другие звезды. Они поют. – Ты слышишь? – спросил Гавриил. – Что? – Музыку. Михаил прислушался. – Всегда слышал. Не обращал внимания. – А сейчас? – А сейчас… она про нас. Гавриил улыбнулся и положил голову ему на плечо. – Знаешь, чего я боялся больше всего? – Чего? – Что это пройдет. – Не пройдет. – Откуда ты знаешь? Михаил обнял его и прижал к себе. – Потому что я никуда не уйду. Звезды пели. Внизу, далеко-далеко, шумели виноградники Ада. А здесь, на облаке, два архангела учились быть просто людьми. 5 Рафаил и Уриил лежали рядом и смотрели в небо. Небо в Раю – это тоже небо. Там другие облака, другие звезды, другой свет. Но сегодня они смотрели просто так. – О чем ты думаешь? – спросил Рафаил. – О будущем, – ответил Уриил. – И что там? – Много вариантов. – А какой нравится больше всего? Уриил повернул голову и посмотрел на него. – Тот, где ты рядом. Рафаил замер. – Серьезно? – Я никогда не шучу про будущее. – А про что ты шутишь? – Ни про что. Я вообще не шучу. – Это проблема. – Почему? – Потому что с тобой хочется смеяться. Уриил помолчал. – Я попробую. – Научиться смеяться? – Да. Рафаил улыбнулся и взял его за руку. – Я помогу. Они лежали молча, глядя в поющее небо. И Уриил впервые за всю свою вечность не хотел знать, что будет завтра. Потому что сегодня было хорошо.