То, что не горит

1 Бальтазар пришел к Мархосиасу сразу после боя. Он был весь в пыли, в крови (чужой), с топором наперевес и таким лицом, будто проиграл битву, хотя на самом деле выиграл. – Командир, – сказал он глухо. Мархосиас поднял голову. – Чего? – Проблема. – Какая? – Ксавьер. Мархосиас внутренне напрягся. Он уже знал, что проблемы с Ксавьером – это проблемы со слезами, истериками и привлечением Ситри. А Ситри – это действительно всегда проблема. – Что с ним? – Обижается. – На что? – Не знаю. Говорит, что я какой-то не такой. А какой – не объясняет. Мархосиас вздохнул. – Ладно. Разберусь. – Спасибо, командир. – Иди отдыхай. Бальтазар ушел, а Мархосиас остался сидеть с чувством, что сейчас начнется. 2 Вечером у водопада Мархосиас рассказал все Саллосу. – Ксавьер обижается, – закончил он. – Бальтазар не понимает на что. Я тоже не понимаю. Ситри будет в истерике, если их пара распадется. Саллос задумался. – Я поговорю с Ксавьером. – Ты? – Я герцог любви. Я умею слушать. – А если он не захочет говорить? – Захочет. Все хотят говорить. Просто не все знают, с кем можно. Мархосиас посмотрел на него. – Ты удивительный. – Я знаю. – Саллос улыбнулся. – Ложись давай, я тебе массаж сделаю. – Массаж? – У тебя спина затекла после битвы. – Откуда ты знаешь? – Я все про тебя знаю. Мархосиас лег и закрыл глаза. Руки Саллоса творили чудеса. – Ты молодец, – сказал Саллос, разминая ему плечи. – Что переживаешь за них. – Я не переживаю. Я просто не хочу, чтобы Ситри орал. – Врешь. – Да. – Ты молодец. Мархосиас промолчал, но улыбнулся. 3 Саллос нашел Ксавьера на следующий день. Тот сидел в одиночестве у маленького ручья (не водопад, но тоже вода) и смотрел вдаль. – Можно? – спросил Саллос. Ксавьер поднял голову. Глаза у него были чуть влажные. – Садись. Саллос сел рядом. – Бальтазар приходил к Мархосиасу, – начал он мягко. – Сказал, что ты обижаешься. А на что – не знает. Ксавьер отвернулся. – Все сложно. – Расскажи. – А ты поймешь? – Я герцог любви. Я понимаю почти все. Ксавьер помолчал. – Он мне нравится, – сказал он наконец. – Очень. Он большой, сильный, добрый. Со мной нежный. Приносит цветы. Говорит приятное. – И в чем проблема? – В том, что он меня ни разу не поцеловал. Саллос замер. – Совсем? – Совсем. Месяц встречаемся. Цветы есть, комплименты есть, вино есть. А поцелуя нет. – Может, он стесняется? – Он огромный воин! Он не может стесняться! – Может. Еще как может. Ксавьер посмотрел на него. – Думаешь? – Я знаю. Есть такие демоны, которые в бою страшны, а в любви – как дети. Боятся сделать не так, сделать больно, испортить. – Испортить? – Ты для него – хрупкое сокровище. Он боится тебя сломать. Ксавьер задумался. – А если я не хрупкий? – А ты скажи ему. – Я не могу! Это он должен первый! Саллос улыбнулся. – Я понял. Я все передам Мархосиасу. – А Мархосиас? – А Мархосиас поговорит с Бальтазаром. По-военному. – По-военному – это как? – Быстро и четко. Ксавьер выдохнул. – Спасибо, Саллос. – Не за что. Любовь должна быть смелой. 4 Мархосиас вызвал Бальтазара на ковер. – Садись. Бальтазар сел. Он был таким огромным, что стул под ним жалобно скрипнул. – Ксавьер обижается, потому что ты его не целуешь. Бальтазар замер. – Что? – Месяц встречаетесь, цветы носишь, а поцеловать – нет. – Я… – Что – ты? – Я боюсь. Мархосиас посмотрел на него долгим взглядом. – Чего? – Он такой… красивый. Хрупкий. Серебристый. А я огромный, страшный, со шрамом через всю морду. Я боюсь сделать ему больно. – Ты в бою делаешь больно? – В бою – да. – А в постели? – В постели нет... Бальтазар вздохнул. – А если он разочаруется? Если поймет, что я не такой, как надо? – Тогда он не тот, кто тебе нужен. Но, по-моему, он тот. – Почему вы так думаете? – Потому что он обижается, что ты его не целуешь. Значит, хочет, чтобы целовал. Значит, ты ему нужен. Со всеми шрамами и страхами. Бальтазар задумался. – И что делать? – Завтра иди к реке. Устрой пикник. И на закате просто поцелуй. – Просто? – Да. Руками не души, губами аккуратно. Все получится. – Вы уверены? – Я воин. Я всегда уверен. Бальтазар кивнул и вышел. Мархосиас выдохнул. – Еще одна проблема решена, – сказал он в пустоту. Из пустоты донесся голос Саллоса: – Ты молодец. – Ты подслушивал? – Я герцог. Я все слышу. – Иди сюда. Саллос вошел и сел к нему на колени. – Устал? – Есть немного. – Вечером сделаю массаж. – Обещаешь? – Обещаю. Мархосиас обнял его и закрыл глаза. Хорошо быть не только воином, но и тем, у кого есть куда возвращаться. 5 Бальтазар готовился весь день. Он нашел место у реки – тихое, красивое, с видом на закат. Расстелил плед. Поставил корзину с едой (Заган помог собрать). Достал вино (тоже Заган). Ксавьер пришел ровно в назначенное время. – Здесь красиво, – сказал он, оглядываясь. – Ты красивее, – буркнул Бальтазар. – Ты уже говорил. – Мало. Они сели на плед. Ели, пили, говорили о всякой ерунде. Бальтазар был напряжен, как перед битвой. Ксавьер это чувствовал, но молчал. Солнце садилось. – Ксавьер, – вдруг сказал Бальтазар. – Да? – Можно тебя спросить? – Спрашивай. – Я тебе… нравлюсь? По-настоящему? Ксавьер посмотрел на него. – Очень. – Даже со шрамом? – Особенно со шрамом. – Даже огромный? – Огромный – это удобно. До верхних полок доставать. Бальтазар не ожидал шутки и замер. – Ты шутишь? – Немного. – Ксавьер улыбнулся. – Но в целом – да. Ты мне нравишься. Весь. Бальтазар выдохнул. – А я боялся. – Чего? – Что ты разочаруешься. Что я слишком страшный. Что сделаю тебе больно. – Больно? – Ну… поцелую, а ты сломаешься. Ксавьер засмеялся. – Я не стеклянный. – Я знаю. Но ты такой… красивый. А я… – Ты мой. Бальтазар посмотрел на него. И вдруг, собрав всю смелость, которой хватило бы на десять битв, он придвинул Ксавьера к себе и поцеловал. Аккуратно. Осторожно. Так, будто тот был соткан из солнечного света. Ксавьер замер на секунду, а потом ответил. Они целовались долго. Пока закат не догорел, а река не потемнела. – Ну как? – спросил Бальтазар, отстранившись. – Чего? – Не больно? – Дурак, – улыбнулся Ксавьер. – Это было прекрасно. – Правда? – Правда. А теперь поцелуй еще. – Можно? – Нужно. 6 Они сидели у реки, обнявшись. – Ксавьер, – сказал Бальтазар. – М? – Я хочу тебе кое-что сказать. – Говори. – Я тебя… ну… в общем… – Любишь? – Да. Ксавьер улыбнулся. – Я тоже. – Правда? – Правда. – Тогда… – Бальтазар замялся. – Тогда давай будем парой? По-настоящему? – А мы разве не пара? – Ну, официально. – А как это – официально? – Не знаю. Просто чтобы все знали. Что ты мой. – А ты мой? – Я твой. – Тогда договорились. Ксавьер протянул руку. Бальтазар пожал ее, потом подумал и снова поцеловал. – Я так и буду теперь, – сказал он. – Что? – Целовать тебя. Каждый день. – Я не против. Они сидели у реки, и им было хорошо. 7 Мархосиас узнал новость наутро. – Сработало, – доложил Бальтазар, сияя (насколько может сиять демон со шрамом). – Что именно? – Я поцеловал. Он сказал, что любит. Мы теперь пара. Мархосиас кивнул. – Молодец. – Спасибо, командир. – Иди. И больше не бойся. – Не буду. Бальтазар ушел, а Мархосиас выдохнул. – Одной проблемой меньше, – сказал он. – Какой проблемой? – спросил Саллос, появляясь сзади. – Такой, что Ситри мог устроить истерику, если бы они расстались. – Ты все просчитал? – Я воин. Я должен просчитывать. – Ты молодец. – Ты уже говорил. – Мало. Мархосиас обнял его. Вечером они сидели у водопада в своем доме. К тому времени они уже достроили его – небольшой, уютный, прямо у воды. – Иди сюда, – сказал Саллос, похлопывая по лежанке. – Обещанный массаж. Мархосиас лег и закрыл глаза. Руки Саллоса делали свое дело – медленно, нежно, прогоняя всю усталость после битв и переживаний. – Ты большой молодец, – сказал Саллос, разминая ему спину. – Я просто поговорил. – Ты помог. Им. Нам. Всем. – Это работа. – Это любовь. Мархосиас открыл глаза и посмотрел на него. – Ты мой покой, – сказал он. – А ты моя сила. – Хорошая пара. – Лучшая. Они лежали и слушали водопад. Где-то вдалеке Ситри, наверное, уже узнал новость и носился по Северной башне с криками «Я же говорил!». Но здесь, у воды, было тихо. И хорошо.