Прекрасное далёко

— Уилл, смотри, вон то похоже на дракона. — Скорее на очень толстого жука с кривыми ногами. — Да нет же, смотри, вот гри головы, там хвост, а те два облака поменьше — крылья. — Ну хорошо, тогда те две фигурки — клерик и паладин. — Чур тот, что на коне — паладин. Уилл весело фыркнул и прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу, полной грудью вдыхая запах неизвестных полевых цветов, свежести и тот особенный запах свободы, которой особенно ярко чувствуется в первый день каникул. Птичьи голоса сливались в один общий хор, шмель гудел над цветком, а откуда-то издалека доносился мерный гул газонокосилки. Был тёплый летний день. Майк и Уилл лежали на траве возле дома Байерсов и разглядывали облака, лениво плывущие по синему небу. Уилл едва успел позавтракать, когда на улице раздался звон велосипедного звонка. Всё утро они с Майком провели, строя планы на лето и гуляя по лесу, наслаждаясь долгожданной свободой. — Уилл, — тихий шёпот заставил Уилла открыть глаза и повернуться к другу. Майк смотрел на него с широкой улыбкой на лице, — и всё-таки они победили дракона. Уилл перевёл взгляд на небо. Большое облако, которое Майк гордо окрестил драконом, теперь окончательно расплылось в бесформенную кляксу, а «клерик и паладин» спокойно плыли куда-то вдаль. — Как ты думаешь, куда они полетели теперь? — Конечно навстречу новым приключениям! — Майк повернулся к Уиллу и опёрся на локоть, его глаза воодушевлённо заблестели, — Я думаю, им ещё предстоит долгий путь в прекрасное далёко. Они сразятся ещё с несколькими драконами, спасут мир, а потом, когда победят всё зло, будут жить долго и счастливо. — И они всегда будут сражаться вместе, плечом к плечу, будут делить все радости и невзгоды, — подхватил Уилл, — совсем как мы. — Конечно. Ты же мой лучший друг, мы всегда будем вместе. Я обещаю. — Расскажи мне что-нибудь, — смущённо отведя взгляд в сторону Уилл тихо добавил, — о нас. О том, что с нами будет потом. Майк задумался. — Мы будем жить в большом городе, или в Хокинсе, это не важно, главное, что рядом. Каждые выходные мы будем собираться всей компанией, играть в ДнД и вместе смотреть фильмы. Ты станешь знаменитым художником, весь мир узнает о том, как ты красиво рисуешь, все будут любить твои картины и никто больше не посмеет обидеть тебя. — А что будет с тобой? Майк на секунду задумался. — Я бы стал писателем. Я бы рассказывал истории о волшебных мирах и приключениях, а ты бы рисовал иллюстрации к ним. Знаешь, мы бы могли даже вместе создать комикс. И мы бы никогда не расставались. Уилл верил Майку. Они были лучшими друзьями столько, сколько Уилл себя помнит, и такая жизнь была единственным возможным вариантом их будущего. Вряд ли Уилл сможет вспомнить, какой была его жизнь до того, как в ней появился Майк. Майк всегда был рядом с Уиллом. Когда Уилл разбивал коленки в детском саду, Майк всегда был рядом, чтобы подуть на ранки, осторожно вытереть кровь, помочь подняться. Он заглядывал Уиллу в глаза и с беспокойством спрашивал: «Тебе не больно?». Конечно, Уиллу было больно, но это было неважно, потому что его лучший друг был рядом. Когда Трой и Джеймс смеялись, выкрикивая Уиллу вслед, что он мерзкий педик, даже не подозревая, насколько точно они цитируют слова его собственного отца, Майк был рядом. Он всегда мог отвлечь Уилла, заставить его перестать чувствовать себя неправильным и ненормальным. Когда мама с отцом в очередной раз громко ругались, Уилл с головой забирался под одеяло и часами разговаривал с Майком. Ему даже не нужны были слова утешения, сам голос Майка уже успокаивал. Майк мог рассказывать о чём угодно: о новом комиксе, о своей идее для кампании в ДнД, о фильме, который хотел посмотреть, это было не важно. Уилл слушал его и забывал обо всех проблемах. А потом Уилл попал в Изнанку. Место, где всегда царила ночь, холод пробирал до костей, и жуткие, человекоподобные, хищные существа гнались за ним. Уилл не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он оказался там, минуты, часы, дни казались вечностью, наполненные постоянным страхом и ожиданием очередной угрозы. Он даже толком не понимал, где оказался и от чего был вынужден бежать и прятаться. Впервые в жизни, Майка рядом не было. Уилл уже давно не был ребёнком, он был способен целую неделю в одиночку выживать в Изнанке, он мог постоять за себя, он давно научился держать оружие и стрелять (слишком рано для обычного ребёнка, слишком поздно для ребёнка Лонни Байерса), чёрт возьми, он обладал сверхъестественными силами. Уилл действительно мог справиться без Майка. Но хотел ли? Уиллу не нужна была защита Майка, не в обычном, физическом смысле. Ему был нужен Майк. Ему давала силы та невидимая связь, всегда существовавшая между ними. *** Всполохи молний, проникая через разбитое окно, слабо освещали комнату. Уилл попытался шевельнуть рукой. Лоза, мгновенно отреагировав, сильнее сжала его запястье. Где-то вдалеке раздался раскат грома. Удушающий запах гнили, разложения и крови проникал в лёгкие. Мелкие частички пепла плясали в воздухе. Первым желанием было позвать Майка. Кричать его имя, срывая голос, надеясь, что он услышит и придёт, чтобы вытащить его из темноты и прогнать всех монстров. За последние годы Уилл слишком чётко осознал, что Майк больше не придёт. Когда Уилл прятался от существ, охотящихся на него, и позже, когда их образы преследовали его, и когда он был заперт в своём сознании, контролируемый Истязателем разума, Уилл всегда звал Майка. Но Майк не мог спасти его. В детстве они часто оставались на ночь друг у друга, когда до позднего вечера играли или читали комиксы и было уже слишком поздно, чтобы ехать домой. В то время Уиллу реже снились кошмары, но если он и просыпался посреди ночи, тяжело дышащий и напуганный до смерти, Майк всегда был рядом, чтобы рассказать историю о том, как мудрый колдун и отважный паладин победили злого волшебника и принесли мир и покой жителям города. Теперь кошмары снились ему каждую ночь, но это были не воображаемые злодеи и не мертвецы из фильмов ужасов, а воспоминания. И Майка больше не было рядом, некому было успокоить его и вернуть в реальность. Умом Уилл понимал, что это всего лишь очередной кошмар, или видение, посланное Векной, такое же, как те, которые он насылал на Макс, но страх сковывал его, накатывая холодными волнами, заставляя лихорадочно дёргать руками, пытаясь освободиться от лоз. — Майк, — вместо крика из горла вырвался только хриплый шепот. Лозы резко рванулись к нему, оплетая всё тело плотным клубком, сильнее вжимая в стену, сдавили горло, перекрывая доступ к кислороду. Уродливые стебли ползли по стенам, то обнажая, то снова скрывая собой трещины в старой, рассохшейся от времени древесине, образовывали причудливые узоры на полу. Откуда-то сверху к Уиллу потянулась толстая пульсирующая лиана, в тусклом свете больше напоминающая чёрную змею, и зависла в нескольких дюймах от его лица. Несмотря на то, какое впечатление она производила с самого начала, Изнанка не была пустой, она всегда была полна жизни. Холодные склизские лозы покрывали землю, опутывали мёртвые деревья и стены зданий; демопсы трусливо бегали тут и там, помахивая короткими хвостами; время от времени где-то в небе раздавалось тихое хлопанье крыльев — это пролетала стая демобатов; стоило просто оглядеться вокруг, чтобы заметить следы обитания демогоргонов: сломанные ветки деревьев, кровь, недоеденные останки животных и нечто, как позже объяснил Дастин, бывшее сброшенной кожей. В осознании того, что здесь было столько живых существ, и каждое из них было хищным, было что-то особенно жуткое. Снова прогрохотал гром, а следом, словно эхо, где-то в доме послышался звук. Лозы снова тихо зашелестели, ползя по стенам. Звук всё приближался, и вот Уилл уже мог чётко различить тяжёлые шаги. Тёмный силуэт показался в дверном проёме. Векна медленно подошёл, оглядывая Уилла своим пронизывающим взглядом. Его безжизненный потусторонний голос снова и снова говорил ужасные вещи, но Уилл старался держаться за счастливые воспоминания, как тогда, на Мак-Зи. А потом всё изменилось. Рука потянулась к Уиллу. Очертания комнаты расплывались и всё, что мог видеть Уилл — глаза Векны. Каждое приятное воспоминание сменялось другим, страшным, показывающим, что всегда следует за короткими моментами счастья. Векна выворачивал его душу наизнанку, словно наверняка знал, куда нужно бить. Отчаянно желая сбежать от этого, Уилл сосредоточился на самых светлых, детских, ещё не омрачённых нависшей угрозой воспоминаниях о Майке. Хватка лоз на его теле ослабла. Тьма отступила. Воспоминания крутились, яркие, полные жизни кадры сменяли друг друга. Уилл и Майк в детском саду. Уилл и Майк играют в ДнД. Как ты думаешь, Уилл, продолжится ли это, если он узнает, что твои чувства к нему уже давно не дружеские? Хриплый, полный ярости голос Векны проник в воспоминания и совсем другие кадры появились перед внутренним взором Уилла. Майк и Оди на Снежном Балу. Майк и Оди в тот день на катке. Моя жизнь началась в тот день, когда ма нашли тебя. На что ты надеешься, Уилл? Он нормальный и он любит свою девушку. У вас не может быть счастливого финала. И Уилл сдался.