"Тайные хроники кота мистера Джоэла"

– Я снова уснул… — укорил сам себя держащийся за голову Картер. В бессознательном состоянии после пробуждения вставший мужчина осмотрелся, хлопнув слипшимися веками и, поправив загораживающий вид золотой локон, он хватается за каркас кровати. Умываясь другой рукой невидимой водой с характерным сипением рта, изнурённым и прогневанным, он надеется, что хоть какая-то душа услышит и постарается ему помочь выбраться. Излишнее чувство осязательности Картера пало взглядом на потёртую картину, изъеденную молью, – изображением мостика, возле коего стояла едва различимая лошадь и довольно отчётливый силуэт парня, кого-то ожидающего у брега кипящего потока, закрываемого переполошенной тенью от веток ивы. Махнув рукой на творение, художник выходит за дверь, и разом непостижимая сила развернула вышедшего лицом к замку, затем удалило завертевшийся и закрывшийся проход пред упавшим и уставившимся с открытым ртом наверх, где, высокомерно подняв нос и, мигая одним красным глазом за столом, расположилась улыбающаяся девушка, распустившая и периодически трогавшая свой чуб, смотревший во все стороны. Она указала на две тарелки, маленькую с узорами и обыкновенную белую, на которой лежали четыре разноцветных макаруны: лазурная, алая, горчичная и салатовая. – Ох! Какое эффектное приземление! А с виду и не скажешь, что ты акробат… Давно за полдень. Я устала ждать тебя, загнанный мой. Время попить чаю! — особа закрутила шеей толщиной с прутик, — от вяжущей выпечки у меня осушился рот. Сейчас бы чаю. Несладкого. «А бубликов кофейных тебе не принести?» — сжал скулы за приветливой маской из уст и кожи недовольный Джейкоб. Возмущение прервал треск упавшей посуды за соседней по правую сторону двери, ведущей на кухню. Осторожно заглянув туда, Картер случайно наступает на хрупкий фарфор, похоже, из того набора, что и кружечка, застрявшая на древе в той же комнате. Зарисовав её, он вернулся. На этот раз, недолгая прогулка более чем удовлетворила недовольную продолжительными скитаниями художника, и та расплылась в махонькой улыбке и паре слов: – Важно менять вкус и цвет. Разнообразие. Жду, когда смогу ощутить эти изменения. Итак: подай запить в нужный час. Художник перепугался, не получив больше подсказок. Закончившая беседу дама принялась трапезничать. Не спеша, она съела первую сладкую прикуску; прожевав её, невозмутимая принялась за вторую. Именно в этот момент завтракавшая девушка закашляла, сложив брови. Отреагировав на это, Джейкоб, не расписывая всеми изысками и тонкостями чашку, очертил максимально схожую с действительной. Замешав красную краску, он оступается, припоминая жалобу девушки об однообразии еды, совместив стекающий по ворсинкам цвет с голубым, чтобы намесить фиолетовый, как бы ягодный отвар. Проведя по верхушке фарфора, он затихает. Особа, потянувшись за презентом от творца, отпила чаю. Прокашлявшись, она утвердила: – Вовремя. Молодец. Хм, черничный чай… славно. Он согрел моё першащее горло, — приведя стол в порядок, девушка продолжила: — хе-хе! Это было прекрасно! Благодарю, Картер. Её шаль приобрела сиреневый оттенок, но это произошло не по тому, что рассеянная облилась. – Завтра пробудись пораньше. Мы не закончили. Спокойной ночи. Накрыв картину, Джейкоб уходит. Выполняя рекомендацию девушки, он засыпает раньше.