Мир сошёл с ума

      Длинные, с завитыми кончиками ресницы трепетали, отбрасывая тень на золотистую бархатную кожу. Глаза наполнились влагой от удовольствия, губы, покрасневшие от несдержанных поцелуев, приоткрывались, маня вновь и вновь их пробовать.        Как живой человек…       Но Тэхён — это андроид. Необычный экземпляр. Апофеоз технического прогресса — симбиоз труда человечества в области разработок искусственного интеллекта и интеллекта роботов предыдущих поколений.       Чонгук не относился к нему как к роботу. Не мог.        —  Я не хочу, Тэ, умоляю, не нужно, — подаётся вперёд, глубже проникая в мягкую плоть. Чувствует горячее тело под собой и сходит с ума от того, с каким жаром ему отдаются.        — Чонгуки… Как хорошо… Любимый мой.       Крупная слеза срывается с ресниц Чонгука, прокладывая по щеке мокрую дорожку. Он зажмуривает глаза и тут же распахивает веки снова. Не хочет упустить ни секунды, ни миллиметра ощущений, что отражаются во взгляде напротив. Плавно скользит внутрь на всю длину, задерживается в глубине на несколько секунд, наслаждаясь дрожью любимого, и так же плавно отстраняется. Чон практически сгибает податливое тело пополам, закинув длинные ноги партнёра на плечи, оглаживает кожу бёдер, наслаждаясь ощущением шелковистости под пальцами. Целует ключицы, рассыпая по ним губами нежные и в то же время отчаянно ненасытные прикосновения. Лижет языком шею и всё время возвращает взор к этим бездонным омутам.        Не может сдерживаться. Толчки становятся всё нетерпеливее, стоны, которые разносятся по каюте, всё громче и откровеннее. Губы снова ищут губы и впиваются порывистым, жадным поцелуем, словно хотят поставить печать принадлежности.        — Тэ… Мой Тэ-Тэ… не позволю, не отпущу…       «Он не человек. Он всего лишь робот» — сколько раз полковник Чон слышал эти слова. Сколько раз убеждал себя в их правдивости, когда ему приходилось истреблять представителей тех, кто называл себя «новой расой», и верил манифестам и приказам тех, кто стоял у власти, внушая ему, что андроиды взбунтовались и хотят уничтожить человечество. Сколько часов он провёл в раздумьях над мыслью: «А что, если так и есть».       Что, если предназначением человечества с самого начала было создание этой новой расы. Что, если не человек, а андроид является высшей ступенью эволюции, и причём более гуманной, чем люди.        Потому что такого самоотверженного, чистого, светлого, умного, доброго существа, как Тэхён, Чонгук не встречал. И никогда никого так не любил.        — Гук… я…       Чонгук чувствует, что Тэхён на краю обрыва, что ещё немного — и тот нырнёт в пучину удовольствия с той страстью и силой, на которую способен только его Тэ-Тэ…       Чон сжимает ягодицы любимого и жёстко вбивается в податливое тело. Сам сходит с ума от нетерпения. Ноги дрожат в напряжении, пальцы слишком сильно вонзаются в горячую плоть, но Чонгук знает, что Тэхёну так нравится. Рваные, резкие толчки, сопровождающиеся глубоким хриплым стоном Тэ-Тэ, возбуждают ещё больше, и Чонгуку кажется — он сойдёт с ума раньше, чем научится жить без этих космических ощущений.        — Я… так… сильно… тебя…       Тело под ним изгибается, натягивается, словно струна, готовая разорваться, не выдержав напряжения, губы распахиваются в глухом финальном выкрике, глаза расширяются в ожидании внутреннего апокалипсиса.       — Чонгуки… ма-а-а-а…       Кожа покрывается мурашками, и этот потрясающий вид, что Чон наблюдает под собой — вид самого любимого существа, захлёбывающегося от наслаждения в оргазменных судорогах — множит в миллион раз, увеличивает до необъятных размеров, углубляет до неизвестных величин каждую эмоцию мужчины, увлекая того следом в океан удовольствия. Чонгук кончает внутри Тэхёна, продолжая фрикции и наблюдая за тем, как густая белёсая жидкость тянется за его членом, обильно вытекая из растраханного ануса.         А потом он валится. Прямо на разгорячённое, всё ещё дрожащее тело и сжимает его под собой, будто хочет спасти от несправедливости этого мира.       Тэхён на самом деле — разработка повстанцев. Результат коллаборации ума, чувств человека и логических выводов, точных алгоритмов андроида.       Тот, кто должен остановить безумие мира.

***

      Чонгук, приняв душ, сидел возле панорамного окна их с Тэхёном каюты, разглядывая отсеки космической станции и очертания планеты, в жертву которой судьба предлагала принести любовь всей его жизни.        Тэхён присел рядом на пол, заглянул в глаза, обхватив тонкие пальцы и сплетаясь с ними своими.       — Мы уже говорили об этом, любовь моя.       — Я знаю… — голос сорвался на хрип, и мужчине пришлось прокашляться.        — Мы объединились, Гуки, я был создан для этого, в этом моё предназначение. Мир сошёл с ума. Люди сошли с ума, и остановить их иначе уже невозможно.       — Я знаю, но…       — Только я способен на это. Только во мне потенциал, заложенный двумя гениями — способность в один миг безвозвратно уничтожить всё оружие человечества. Для новой жизни. Уравнять людей. Обнулить. Заставить их смотреть на мир другими глазами.       —  Но это убьёт тебя! — отчаянный выкрик утонул в глазах, полных любви. — Тэ-Тэ, неужели ты в это веришь? Ты веришь в то, что мы все способны быть счастливыми? Огромная наша трагедия состоит в том, что кто-то будет несчастлив просто от того, что рядом кому-то хорошо. То, что ты говоришь — утопия, несбыточная фантазия и пустая мечта. Мы не способны на это.       — Но для этого появились на Земле мы… Гуки… Мы способны, и мы вас научим… Не завидовать. Видеть истинную красоту. Не гнаться за пустыми идеалами. Не лезть в чужую постель. Не закрывать глаза на боль. Не оставлять соседа голодным. Переживать боль с достоинством истинного человека, — Тэхён усмехнулся тому, как абсурдно, наверное, звучала последняя фраза из уст андроида. — И…       — Мне… Не нужен… Никакой… Мир… Без тебя…       — А мне нужен мир в мире, где ты живёшь…         Дверь в их отсек открылась тихо, но этот звук всё равно прозвучал как приговор.       Чонгук вздрогнул.       Он даже не обернулся сразу. Просто крепче сжал пальцы Тэхёна, будто надеялся, что если держать достаточно сильно — никто не сможет их разлучить.       В проёме стояли трое.       Командир повстанцев — высокий седой мужчина-андроид с усталыми, совсем как у человека, глазами. Рядом — девушка-инженер, та самая, что помогала создавать Тэхёна. И ещё один солдат — молодой, почти мальчишка. Он смотрел в пол, будто не мог выдержать того, что происходило.       Несколько секунд никто не говорил, лишь звёзды за панорамным стеклом медленно двигались, отражаясь в тёмном металле станции.       — Время пришло, — наконец тихо сказал командир.       Чонгук медленно повернул голову. Полковник Чон Чонгук — человек, который ни разу не дрогнул перед сотнями боёв, который отдавал приказы о ликвидации андроидов без колебаний — сейчас выглядел так, будто у него вырвали сердце.       — Ещё… немного, — хрипло сказал он.       Командир покачал головой:       — Если мы задержимся — системы обороны снова активируют протоколы. У нас есть только одно окно.       Инженер осторожно сделала шаг вперёд. Она смотрела на Тэхёна так, как смотрят на своё собственное творение… и на собственного ребёнка одновременно.       — Тэ, — прошептала она. — Ты готов?       Тэхён спокойно, лёгким движением поднялся на ноги, будто он шёл не на смерть, а просто выходил на прогулку. Он всё ещё держал руку Чонгука, и только когда пальцы начали разжиматься — Чон резко потянул его обратно.       — Нет, — голос прозвучал глухо, — нет… чёрт возьми… я не… — он встал, схватил Тэхёна за плечи. — Ты не обязан! Слышишь? Мы найдём другой способ. Мы всегда находили!       Тэхён мягко улыбнулся той самой улыбкой, из-за которой Чонгук однажды окончательно перестал видеть в нём машину. Он коснулся лба Чонгука своим.       — Гуки…       — Не надо.       — Я уже живу в мире, который хочу спасти, — тихо сказал Тэхён, — потому что в нём есть ты.       Чонгук зажмурился.       — Тогда останься в нём…       Тэхён аккуратно взял его лицо в ладони.       — Если я останусь… ты исчезнешь.       Чонгук хотел кричать, разорвать грудную клетку, вырвать из неё сердце и отдать тому, кто сейчас оторвался от него с нежной улыбкой и сделал шаг назад. Хотел приковать цепями к себе руку, которая отпустила его.        Ещё шаг назад, и ещё. Повстанцы не торопили Тэхёна, но когда он уже подошёл к двери, то вдруг остановился и обернулся.       — Гуки.       Чонгук поднял глаза.       — Я люблю тебя.       И только после этого Тэхён вышел, дверь закрылась, а Чонгук впервые за много лет войны просто опустился на пол и зарыдал. Так, как не позволял себе десятилетиями.

***

      Это произошло без взрывов, без предупреждения, без кровавых стычек.       Оружие просто… перестало существовать.       Ядерные боеголовки распались на безопасные элементы, боевые системы отключились навсегда, порох в миллионах складов превратился в инертную пыль, танки замерли, ракеты погасли, дроны упали на землю.       Никто не понял сразу.       Военные пытались перезапустить системы, учёные проверяли данные, но правда оказалась простой — все технологии разрушения были уничтожены на фундаментальном уровне.       Навсегда.       И вместе с этим исчез Тэхён. Его энергия стала импульсом, который прошёл через каждую сеть, каждую систему, каждую частицу оружейных технологий.       Он выполнил своё предназначение.       Сначала был хаос. Государства паниковали, армии оказались бесполезны. Конфликты вспыхивали, но люди быстро понимали: убивать им теперь нечем. Андроиды, которые, казалось, без оружия стали сильнее, этим не воспользовались, наоборот — они будто встали на страже мирного сосуществования людей, будто всё, что простой народ слышал об их бунте против человечества, было точно выверенной ложью власть имущих. Пришлось разговаривать, вести переговоры, договариваться.       Это было тяжело, а иногда — почти невозможно, но постепенно мир начал меняться. Заводы, которые раньше производили оружие, стали строить станции очистки воды, военные спутники превратились в климатические системы, границы стали мягче. Не потому, что люди стали идеальными, а потому, что война перестала быть вариантом.       Чонгук больше не был полковником — звания стали бессмысленными, он жил в маленьком доме на краю города, работал инструктором по навигации на орбитальных кораблях. Иногда смотрел на звёзды и всегда — на то место в комнате, где раньше сидел Тэхён.       Прошло пять лет.       Он почти научился жить.       Почти.       В тот вечер Чонгук вернулся в свою тихую комнату поздно. Он бросил куртку на кресло, прошёл к окну…       Застыл.       На полу у стены сидел человек, с подтянутыми к груди длинными ногами и тонкими пальцами, лежащими на коленях.       И эти глаза…       Чонгук не мог сделать вдох. Вообще.       — …Тэ?       Фигура медленно подняла голову — те же черты, та же золотистая кожа, те же губы.       — Здравствуй, Гуки.       Голос. Тот самый голос.       Чонгук сделал шаг. Потом ещё. Он остановился в двух шагах.       — Нет… — шёпот сорвался с губ. — Это невозможно.       Тэхён — или тот, кто выглядел, как он — тихо встал.       — Повстанцы… — сказал спокойно. — Они сохранили мою архитектуру, память и все алгоритмы, кроме некоторых нюансов, — осторожно шагнул ближе, с блестящими, совсем как у человека, глазами. —  Они создали новое тело.       Чонгук смотрел так, будто боялся моргнуть:       — Но… ты умер…       Тэхён улыбнулся — немного иначе, но всё ещё так же тепло.       — Я… вернулся домой.       Сердце бешено заколотилось, руки задрожали. Чон крепко зажмурился, а потом, как делал это всегда, резко распахнул глаза. Потому что если это сон — он не хотел просыпаться.       А если нет…       То Вселенная только что вернула ему всё.       Это не было сном. Это была его новая человеческая реальность.