Как приручить Драко Малфоя...

Август в Малфой-Мэноре был откровенно скучным. Драко казалось, что сами стены поместья давят на него. Ему было шестнадцать, в венах бурлила жажда действий и развлечений. Родители настойчиво звали его с собой в Прованс, но он знал что это будут скучные вечера аристократов. — Скука, — процедил Драко, перелистывая пожелтевшие страницы личного дневника своего деда, Абраксаса Малфоя. — Не поеду и не зовите, я буду дома, может Блейза навещу. Ему чудом удалось убедить отца и мать оставить его в покое. На полях, исписанных острым почерком, он нашел рецепт «Iter Invisibile», что означало «Невидимый путь». Зелье обещало мгновенное перемещение на различные дистанции в состоянии полной невидимости. Идеальный инструмент для того, кто хочет гулять по замку незамеченным, а Драко был намерен развлекаться в школе на старших курсах. «Отец говорил, что дед был безумцем, а Снейп твердил, что его рецепты крайне не доработаны, — усмехнулся Драко, зажигая горелку под серебряным котлом. — Но они просто боятся риска. А я, нет». Воздух в лаборатории наполнился ароматом жженой меди и полыни. Драко действовал быстро и с огромным интересом. Оставался последний ингредиент, волос из хвоста единорога, чтобы стабилизировать магический скачок. На мраморном столе лежали два похожих пучка. Один из них, переливающийся серебром волос единорога. Второй белоснежная шерсть любимой ангорской кошки его матери, которую та состригла утром для какого-то своего снадобья. В полумраке лаборатории, когда пар из котла стал плотным и перекрыл видимость, Драко схватил не тот пучок. — Я вам всем покажу, кто тут великий зельевар, — прошептал он и бросил шерсть в котел. Вместо мягкого щелчка раздался оглушительный рев. Жидкость в котле вспенилась, превращаясь в густой белый туман, который рванул вверх. Драко попытался отпрянуть, но его ноги зацепились за край табурета. Он взмахнул руками, задевая треногу стоящую на столе, и кипящее варево обрушилось прямо на него. Мир схлопнулся в одну острую точку боли. Кости начали перестраиваться, кожа зудела так, будто по ней ползали тысячи муравьев. Воздух выбило из легких, а зрение на мгновение погасло. Хлопок! Драко почувствовал резкий удар о твердую поверхность. В нос ударил не запах роз Малфой-Мэнора, а вонь жженой резины, тухлых овощей и сырости. Он открыл глаза и… едва не ослеп. Прямо на него, с оглушительным ревом, летела огромная металлическая глыба с двумя пылающими глазами. — МЯУ-У-У! — вместо гневного проклятия из его горла вырвался визг ужаса. Драко отпрыгнул в сторону, чувствуя, как его когти — когти?! — скребут по мокрому асфальту. Металлическое чудовище пронеслось в дюйме от его хвоста, обдав его облаком вонючего дыма. Он огляделся, и его охватила паника. Он был маленьким, всё вокруг стало гигантским. Ноги прохожих казались колоннами, колеса машин смертоносными катками. Моросящий дождь мгновенно превратил его безупречную белую шерсть в грязные сосульки. «Где я? — Драко забился под какую-то скамейку, дрожа всем телом. — Это Лондон? Магловский Лондон?! Мерлин, я умру здесь. Меня переедет телега или затопчет кто-то из этих диких маглов…» Он зашипел на проходящую мимо женщину в ярком дождевике, но та даже не заметила его. Для этого огромного, шумного города он был всего лишь очередным бездомным котом, потерявшимся в переулках Сохо. Драко прижал уши к голове, чувствуя, как холод пробирает до костей. Его аристократическая гордость испарилась, остался только животный страх и одна-единственная мысль: «Кто-нибудь, заберите меня отсюда!» Драко казалось, что хуже быть уже не может, но тут небо окончательно прорвало. Холодные лондонские капли били по его телу, промочив насквозь его аристократическую белую шерсть. Дрожа от холода и унижения, он забился в нишу под козырьком небольшого уютного здания. Над входом висела вывеска с какой-то нелепой магловской картинкой, но Драко было не до чтения. Он прижал уши, пытаясь стать как можно меньше. «Если я сдохну здесь, в этой грязи, я лично прокляну деда Абраксаса посмертно», — подумал он, закрывая глаза. В этот момент дверь скрипнула, и на улицу вышли две фигуры. До Драко долетел запах старой бумаги, ванили и знакомый, слишком знакомый голос. — Мама, ты видела то издание «Астрономии»? Оно же в два раза дешевле, чем в сетевом магазине! Этот магазин просто сокровищница! Драко замер. Грейнджер. — Тише, Гермиона, — рассмеялась женщина постарше, раскрывая большой зонт. — Ты и так купила столько, что твой папа решит, будто мы открываем собственную библиотеку. — Книг не бывает много… — начала Гермиона и вдруг осеклась. Её взгляд упал вниз, прямо на дрожащий белый комок, забившийся между дверью и водосточной трубой. Драко поднял голову. В его серых глазах, которые теперь казались огромными на маленькой мордочке, отразился весь ужас его положения. — О боже! Мама, посмотри! — Гермиона тут же опустилась на корточки, забыв о своих покупках. — Бедняжка… Ты только посмотри на него, он же совсем замерз! — Осторожно, дорогая, он может быть диким или больным, — предостерегла её мать. «Диким?! Да я чистокровнее всей твоей генеалогии до десятого колена, женщина!» — хотел взвыть Драко, но вместо этого выдал лишь тихий, надрывный писк. Он был слишком слаб, чтобы даже шипеть. — Он не дикий, посмотри на его глаза… он выглядит так, будто понимает каждое слово, — прошептала Гермиона. Она протянула руку, и Драко, вопреки всем своим принципам, не укусил её. Напротив, он непроизвольно ткнулся носом в её теплую ладонь. Тепло было настолько манящим, что он почти забыл о том, кто перед ним. — Мам, мы не можем оставить его здесь. В Лондоне такие машины, а он такой маленький… и белый. Его же сразу заметят и обидят. — Гермиона, у нас дома и так полно твоих учебников, теперь еще и кот? — Пожалуйста! Я сама буду за ним ухаживать! Смотри, какой он необычный. Прямо как снег… только грязный. Гермиона решительно подхватила его на руки. Драко хотел возмутиться, но его окутало теплом её джемпера. Она прижала его к себе, и он почувствовал ритмичный стук её сердца. — Всё хорошо, маленький, — прошептала она, накрывая его полой куртки. — Теперь ты в безопасности. Мы поедем домой, я тебя отмою, и ты получишь законную порцию сливок. «Сливок? — Драко на мгновение перестал дрожать. — Ладно, Грейнджер. Я позволю тебе спасти меня. Но только ради сливок. И учти, если ты попробуешь надеть на меня бантик, я перегрызу тебе горло во сне». Он уткнулся мокрым носом в её ключицу, и, к своему величайшему стыду, почувствовал, что в этом магловском тепле ему впервые за весь день стало спокойно. Начиналась самая унизительная неделя в его жизни, ведь именно столько времени должно было действовать зелье его деда если принять весь пузырек сразу, он то планировал его пить по глотку, а не купаться в нем. Настоящий ад начался дома, в ванной. Гермиона, напевая какую-то дурацкую магловскую песенку, включила теплую воду и щедро налила в тазик шампунь с запахом лаванды. «Лаванда? Серьезно? Грейнджер, у тебя совершенно нет вкуса, — думал Драко, с ужасом наблюдая за приготовлениями. — И не смей! Не смей совать меня в это мокрое корыто!» Но Гермиона была непреклонна. Она подхватила его под живот и опустила в воду. Драко взвыл. Кошачьи инстинкты, спавшие под гнетом аристократического воспитания, проснулись мгновенно. Мир сузился до двух целей, вырваться и уничтожить противника. Он выпустил длинные и острые когти, совершенно не похожие на его аккуратные ногти. Первым же ударом он полоснул Гермиону по предплечью. — Ай! — вскрикнула она, отдергивая руку. На коже проступили три красные полосы и выступили капли крови. — Ты что творишь, мохнатый засранец! «Я — Драко Малфой! И я не буду мыться в тазике, как плебей!» — мысленно проорал он, делая вторую попытку к бегству. Гермиона, нахмурившись, схватила его за шкирку, она больше не напевала. Её взгляд стал жестким, точь-в-точь как на уроках трансфигурации, когда Уизли или Поттер в очередной раз путали заклинания. — Ах так? Значит, мы будем играть по-плохому? Она быстро намылила его, игнорируя шипение и попытки укусить. Драко чувствовал себя совершенно беспомощным. Грязь смывалась, обнажая ослепительно белую шерсть, но вместе с ней смывалось и последнее достоинство наследника чистокровного рода. Наконец, она завернула его в огромное, пушистое полотенце, оставив снаружи только морду. Драко тяжело дышал, его сердце билось как сумасшедшее. Гермиона, вытирая поцарапанную руку, внимательно посмотрела на него. — Ну и ну… Ты просто кошачье воплощение одного моего знакомого. Такой же белобрысый, такой же вредный и вечно смотрит на всех так, будто ему под нос подсунули какашку. Прямо как Малфой из школы. Драко дернулся. Она… она только что сравнила меня со мной же? Это… это комплимент или оскорбление? Гермиона вздохнула и вдруг, бесцеремонно приподняв полотенце, перевернула его на спину. Драко замер, не в силах даже мяукнуть от шока. Её лицо оказалось в опасной близости от его задних лап. Она внимательно всматривалась в область под хвостом. «Мерлин… — мысль Драко была парализована ужасом и смущением. — Она… она что, проверяет… Грейнджер! Что ты делаешь?! Убери руки! Ещё никто… никто, в моей жизни не смотрел на мои яйца так близко! Даже Пэнси Паркинсон не позволяла себе такой наглости! Я… я прокляну тебя! Я… я…» — Ага, мальчик, — удовлетворенно констатировала Гермиона, опуская полотенце. — Ну, значит, имя тебе точно подходит. Будешь Малфоем. Маленьким, белым и невыносимым Малфоем. Она прижала его к себе, и Драко, всё еще пребывая в шоке от пережитого унижения, не нашел в себе сил даже дернуться. Он был Малфоем и теперь он был котом Грейнджер. И Мерлин свидетель, он сделает её жизнь невыносимой за этот позор. После того самого унизительного купания, когда Грейнджер бесцеремонно рассматривала его анатомию, в душе Драко пылал пожар, который нельзя было залить никакой лавандовой водой. Его аристократическая честь была не просто задета, она была растоптана, высушена полотенцем и названа «милым котиком». «Ты за это заплатишь, Грейнджер. Клянусь магией своих предков, ты об этом пожалеешь», — думал Драко, выходя из ванной. Гермиона, довольная собой, ушла на кухню, оставив дверь в прихожую приоткрытой. Драко замер. Его взгляд упал на открытую коробку, стоявшую у зеркала. Внутри, обернутые в тонкую бумагу, покоились новенькие, пахнущие дорогой кожей темно-бордовые лоферы. Гермиона явно купила их специально к учебному году. Драко подошел ближе. Его кошачьи ноздри расширились. «Значит, ты собиралась щеголять в них по коридорам Хогвартса? Собиралась надевать их на свидания? Или бережешь для посещений библиотеки?» Он запрыгнул в коробку. Ощущение мягкой кожи под лапами было приятным, но месть была слаще. Драко аккуратно пристроился над левым ботинком. Он чувствовал себя одновременно последним негодяем и героем сопротивления. Ему было одновременно и стыдно и невероятно приятно напакостить Грейнджер. «Это тебе за тазик. Это за шампунь. А это, за то, что трогала мои яйца!» С тихим, почти медитативным звуком он совершил свое правосудие. Закончив, он даже не стал ничего закапывать, Малфои не скрывают своих триумфов. Спрыгнув на пол, он по-хозяйски задрал хвост и направился в гостиную, где как раз послышались шаги Гермионы. Спустя минуту дом сотрясся от крика, в котором было столько боли и разочарования, будто Гриффиндор лишили сразу тысячи очков. — МАЛФОЙ! НЕТ! ТОЛЬКО НЕ МОИ НОВЫЕ ТУФЛИ! Гермиона выбежала в комнату, держа в вытянутой руке злосчастный лофер, с которого подозрительно капало. Её лицо было пунцовым, а глаза метали молнии. — Ты… ты несносное, пакостное животное! Я тебя спасла! Я тебя отмыла! А ты?! Драко в этот момент уже вальяжно развалился на её любимом кресле. Он медленно поднял на неё взгляд своих серых глаз, в которых читалось абсолютное, кристально чистое превосходство. Он даже позволил себе короткий, ленивый зевок, демонстрируя маленькие острые клыки. «Что такое, Грейнджер? — его мысленная ухмылка была во весь рот, точнее пасть. — Тебе не нравится дизайнерское обновление твоей обуви? По-моему, этот оттенок желтого отлично гармонирует с бордовым. Привыкай, в этом доме теперь только один господин, и он не носит обувь. Он в неё метит». Гермиона бессильно опустилась на пол рядом с коробкой, чуть не плача. — Ты действительно Малфой. Такой же заносчивый и вредный засранец. Никакой благодарности! Драко довольно замурлыкал. Это был первый раз, когда признание его личности принесло ему такое острое удовольствие. Через время ему надоело лежать и он спрыгнул на пол. «Итак, Грейнджер, показывай свои казематы», — подумал он, надменно задрав хвост и начиная обход дома. Комната заучки была именно такой, какой он её и представлял, заваленной горами книг, свитками пергамента и какими-то странными магловскими побрякушками. Повсюду висели фотографии рыжих Уизли и очкастого Поттера. Драко демонстративно чихнул, проходя мимо фотографии избранного. — Иди за мной, Малфой, я покажу тебе самое важное, — позвала Гермиона, открывая дверь в небольшую смежную ванную. — Вот здесь, в углу, твой туалет. Я насыпала свежий наполнитель. Пожалуйста, будь умницей. Драко замер на пороге. Он уставился на пластиковое корыто, заполненное серыми гранулами. «Ты… ты это серьезно? — его взгляд метнулся к Гермионе, полный нескрываемого презрения. — Ты хочешь, чтобы наследник чистокровной семьи, зарывал свои отходы в строительный щебень? Грейнджер, твоё скудоумие прогрессирует. Я скорее лопну, чем позволю себе подобное падение. Ищи мой ответ в своих парадных туфлях, грязнокровка». — Ну, я вижу, ты оценил, — неверно истолковала его оцепенение Гермиона. — А теперь, ужин. Ты, должно быть, проголодался. Она подхватила его на руки. Драко едва сдержался, чтобы не вцепиться ей в нос, пока она несла его на кухню. Там, рядом с холодильником уже стояла керамическая миска с изображением какой-то глупой кошки. Гермиона с характерным шорохом вскрыла пакет и насыпала в миску коричневые шарики, пахнущие сушеными субпродуктами. — Кушай, Малфой. Это премиум-класс, — гордо заявила она. Драко подошел к миске, понюхал содержимое и его едва не вывернуло. «Премиум-класс? Для кого?! Для троллей?! Эта вонючая гадость выглядит так, будто её уже кто-то ел до меня. Ты серьезно думаешь, что я променяю фазанов и эльфийское вино на эти прессованные опилки?» Гермиона тем временем уселась за стол, заваленный бумагами, и пододвинула к себе тарелку с сочной отбивной и ароматной пастой с пармезаном. Драко почувствовал, как в животе предательски заурчало, посмотрел на свою миску, потом на её тарелку. План созрел мгновенно. Одним грациозным прыжком он взлетел на стол, приземлившись прямо между тарелкой и раскрытым учебником. — Эй! Брысь со стола! — воскликнула Гермиона, пытаясь поймать его. Но Драко был быстрее. Он не просто запрыгнул, он настойчиво, работая когтями и зубами, вцепился в край сочной отбивной. «Это моё по праву рождения, Грейнджер! — рычал он про себя, оттаскивая мясо к краю стола, пока она пыталась схватить его за шкирку. — Я не буду жрать корм для скота и не буду гадить в твой позорный наполнитель! Если я застрял в этом теле, я буду жить как король, а ты будешь моей прислугой!» — Малфой! Отпусти! Это мой ужин! — Гермиона схватила его, но Драко вцепился в отбивную мертвой хваткой, упираясь лапами в её руки и оставляя на её свитере жирные пятна и вытягивая когтями безобразные петли. — Ну ты и наглец… — выдохнула она, когда ему всё же удалось отвоевать кусок мяса и спрыгнуть на пол. — Прямо как настоящий… Малфой. Никакого уважения к частной собственности. Драко, терзая отбивную под столом, посмотрел на неё победным взглядом. «Привыкай, Грейнджер. Малфои свое не упускают» Гермиона, закончив с уборкой последствий «кулинарного налета», подхватила Драко под живот. Он попытался было изобразить извивающегося угря, но её руки были на удивление крепкими и теплыми. — Идем, чудовище. Будешь сидеть со мной, пока я читаю, — скомандовала она, устроившись в глубоком кресле в гостиной. Драко, решив, что ковер, это слишком низко для его статуса, потому по-хозяйски развалился у неё на коленях. В этот момент в комнату вошла миссис Грейнджер с двумя чашками чая. — Всё еще воюешь с этим белым сокровищем? — улыбнулась она, присаживаясь напротив. — Знаешь, Гермиона, ты так много рассказываешь о школе, но почти никогда не говоришь о… ну, о трудностях. Тот мальчик, в честь которого ты назвала кота… он всё еще издевается над тобой? Драко навострил уши. Его кошачье сердце на мгновение пропустило удар. «Ну давай, Грейнджер, пожалуйся мамочке, какой я плохой», — злорадно подумал он, ожидая привычного перечисления его грехов. Гермиона вздохнула, поглаживая его по голове. Драко, к своему удивлению, почувствовал, что её пальцы дрожат. — Да, мам. Он… он невыносим. Иногда мне кажется, что его единственная цель в жизни, довести меня до слез прямо на глазах у всей школы. — Бедная моя девочка… — Но знаешь, что самое обидное? — голос Гермионы стал тише. — Он ведь невероятно умный. И… ну, если быть честной, он очень симпатичный. Если бы он не был таким мерзким и не зацикливался на чистоте крови, я бы… я могла бы в него влюбиться. Наверное. Драко застыл. Если бы коты могли сиять, он бы сейчас светился в темноте, как Люмос. «Симпатичный? Умный? Влюбиться?! Грейнджер, ты… ты совсем с ума сошла от своих учебников?» Его кошачья морда непроизвольно приняла выражение крайнего самодовольства. Он даже выпятил грудь и посмотрел на миссис Грейнджер с таким видом, будто лично только что выиграл Кубок школы. «Ну конечно, я умный и симпатичный. Приятно, что хоть в теле кота я услышал от тебя правду, грязнокровая заучка». — Ну, хорошо, что у тебя есть Гарри и Рон, — мягко перевела тему мама. — Расскажи, как они? Рон приедет к нам в гости? Стоило Гермионе услышать имя Уизли, как её лицо просияло. Она начала с упоением рассказывать, какой Гарри храбрый, а Рон надежный и смешной, и как они втроем всегда выручают друг друга. «Надежный? Смешной?! Да он ест как мантикора!» — ярость вспыхнула в Драко мгновенно. Всё его самодовольство испарилось, уступив место жгучей ревности, которую он упорно называл «чистокровным негодованием». Он спрыгнул с колен Гермионы с такой резкостью, что она охнула. — Малфой, ты куда? Драко не ответил. Он целенаправленно прошествовал к каминной полке. Там, в красивой рамке, стояла фотография Грейнджер, Поттера и Уизли. Драко запрыгнул на полку. Он медленно подошел к рамке, посмотрел на счастливое лицо Рона, а затем перевел взгляд на Гермиону. «Смешной, значит? Ну, сейчас посмеемся». Медленно, с истинно малфоевской грацией, он вытянул лапу и начал методично толкать рамку к самому краю. — Малфой, нет! Не смей! — вскрикнула Гермиона. Дзынь! Рамка полетела вниз, приземлившись ровно «лицом» в ковер. Драко проводил её взглядом, а затем аккуратно уселся на освободившееся место, обернув лапы хвостом и глядя на Гермиону с видом абсолютной невинности. «Место занято, Грейнджер. Здесь может быть только один красивый, умный и смешной. Даже если он временно покрыт шерстью» Прошло три часа с тех пор, как Драко самозабвенно умял украденную у Грейнджер отбивную. И теперь он осознал свою стратегическую ошибку. Еда требовала выхода, а природа настойчиво напоминала, что он больше не может просто чинно удалиться в уборную и запереться на засов. Драко метался по гостиной, его хвост нервно дергался. «Так, спокойно, Малфой. Ты аристократ. Ты умный, грязнокровка сама так сказала. Ты найдешь выход. Должно же быть здесь хоть одно приличное место? Горшок с этим нелепым цветком? Нет, миссис Грейнджер меня там закопает заживо. Под диван? Слишком низко даже для кота». В животе предательски заурчало. Ситуация становилась критической. Перед глазами стоял тот самый пластиковый ящик в ванной. «Нет. Никогда. Я лучше распадусь в трансгрессии, чем сделаю это в кошачий лоток». Спустя еще пять минут Драко, поджав хвост и мелкими перебежками, почти на полусогнутых лапах, прокрался в ванную. Запах наполнителя, который Гермиона перед тем назвала «освежающим», ударил ему в нос, как вонь драконьего навоза. Он замер перед лотком. «Мерлин, если кто-то из Слизерина увидит меня сейчас… Пэнси, Забини… убейте меня на месте». Драко осторожно поставил одну лапу на серые гранулы. Они противно зашуршали. Он отдернул лапу, как от раскаленного железа. «Это унизительно. Это конец моей репутации. Я буду копаться в кошачьем лотке как какой-то книззл!» Но давление в организме достигло той точки, когда чистокровная гордость капитулирует перед инстинктами самосохранения. Драко зажмурился так сильно, что в глазах поплыли круги, и всеми четырьмя лапами запрыгнул в ящик. Шуршание под его весом казалось ему невероятно громким. Он чувствовал каждый камешек. «Я ненавижу тебя, Грейнджер. Я ненавижу этот дом. Я ненавижу деда Абраксаса и его записки сумасшедшего» Когда процесс начался, Драко издал звук, средний между шипением и стоном. Он старался смотреть в потолок, представляя, что он находится в своей ванной в Мэноре, а не сидит в позе буквы «Г» в пластиковом корыте. Но самым страшным было финальное требование инстинкта, закопать. Его лапа непроизвольно дернулась. «Нет! Остановись, предательская конечность! Мы не будем этого делать!» — кричал его разум. Но лапа уже вовсю скребла по наполнителю, создавая жуткий грохот и поднимая пыль. Драко в ужасе наблюдал, как он собственноручно загребает гранулы, как какой-то… обычный кот. В дверях послышались шаги. Гермиона заглянула в ванную и просияла. — Ой, Малфой! Умница какая! Ты всё-таки понял, для чего нужен лоток! Мам, иди посмотри, он такой чистоплотный и воспитанный котик! Драко замер с поднятой лапой, он смотрел на Гермиону взглядом, в котором смешались жажда убийства и желание немедленно сгореть от стыда. «Умница?! — он выпрыгнул из лотка и пулей пронесся мимо неё, едва не сбив с ног. — Грейнджер, если ты еще раз назовешь меня умницей за посещение туалета, я выцарапаю это слово у тебя на лбу! Никогда не говори об этом. Сотри это из памяти! Обливиэйт себе сделай!» Он забился под кровать и следующие два часа яростно вылизывал лапы, пытаясь избавиться от «освежающего» запаха наполнителя и ощущения собственного морального падения. Первые несколько дней в плену у Грейнджер Драко провел в режиме «осады». Он почти не покидал её комнату, считая остальную часть магловского дома территорией, зараженной плебейским духом. Его существование превратилось в бесконечный акт протеста. Каждый раз, когда Гермиона приносила ему миску с кормом, он одаривал её таким взглядом, будто она предлагала ему выпить яду. «Сама это ешь, Грейнджер. Мой желудок привык к деликатесам от домовиков, а не к этим коричневым катышкам, напоминающим козье дерьмо», — думал он, демонстративно запрыгивая на её стол. Он стал профессиональным вором. Стоило ей отвернуться, как он уже виртуозно выуживал ветчину из её сэндвича или слизывал пенку с какао. А когда она, вздыхая, шла в ванную менять его лоток, Драко усаживался на край комода и с нескрываемым превосходством наблюдал за процессом. «Вот твоё истинное предназначение, заучка, — убирать за Малфоем. Смотри и учись, как выглядит настоящая иерархия». Но на пятый день его высокомерие столкнулось с обычным мальчишеским, пусть и в кошачьем теле, любопытством. Гермиона ушла в ванную, но в спешке не защелкнула дверь, оставив узкую щель. Вскоре послышался шум воды и густой пар начал просачиваться в коридор, принося с собой запах того самого лавандового мыла. Драко, который в этот момент лениво драл когтями её любимое кресло, замер. Его уши дернулись. «Она там… одна? И без одежды?» — мысль пронеслась в голове быстрее, чем он успел её осознать. Он подошел к двери и мягко толкнул её лапой. Дверь поддалась с едва слышным скрипом. Ванная была заполнена теплым туманом. Сквозь полупрозрачную занавеску виднелся силуэт. «Ну что же, Грейнджер, — Драко прищурился, его хвост предвкушающе качнулся. — Раз уж ты позволила себе рассматривать мои… достоинства в тот первый день, пришло время восстановить справедливость. Посмотрим, что скрывает эта твоя вечная гора шерстяных свитеров. Наверняка там не на что смотреть, обычная грязнокровка…» Он бесшумно запрыгнул на корзину для белья, которая стояла прямо напротив душевой кабины. Сердце под белой шерстью забилось чаще. Гермиона отодвинула занавеску, чтобы дотянуться до шампуня. На мгновение пар рассеялся. Драко застыл. Он ожидал увидеть что-то заурядное, но реальность ударила его под дых. Мокрая кожа Гермионы блестела в свете лампы, капли воды сбегали по её плечам, а волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, теперь тяжелыми темными прядями облепили спину. «Мерлин… — Драко невольно подался вперед, едва не свалившись с корзины. — У неё… у неё есть талия? И кожа… она выглядит такой гладкой. Я думал, что заучка плоская как доска, а она… она…» Его пошлые мысли наткнулись на странное, совершенно не кошачье оцепенение. Он хотел бы отпустить какую-нибудь едкую шутку, но в горле было только сдавленное мяуканье. В этот момент Гермиона, намыливая голову, обернулась и заметила два горящих серых глаза, направленных на нее. — Малфой?! — она вскрикнула от неожиданности, прикрываясь руками. — Ты как сюда попал? А ну брысь! Извращенец пушистый! Она плеснула в его сторону водой. Драко, получив порцию брызг в морду, мгновенно пришел в себя. «Ах ты… Ты смеешь обливать меня водой?! — он спрыгнул с корзины, но вместо того, чтобы убежать, зашипел. — Грейнджер, ты должна быть польщена моим вниманием! Я — Малфой, и я только что оценил твой… потенциал!» Однако, оказавшись в коридоре, он еще долго не мог успокоить дыхание. Он уселся на кровать и начал остервенело вылизывать намокшее ухо, пытаясь скрыть смущение. «Ладно. Один-один, Грейнджер. Но завтра я всё равно надую в твои туфли. Просто чтобы ты не думала, что я впечатлен твоей… грудью». Ночь выдалась на редкость прохладной для августа. Драко пытался устроиться в кресле, но после того как он познал вкус настоящей мести и видел Грейнджер в душе, старая обивка казалась ему наждачной бумагой. «Я — Малфой. Малфои не спят на обносках в углу, как побитые домовики», — подумал он, поднимая голову и глядя на кровать. Гермиона уже спала, разметав по подушке свои невозможные волосы. Одеяло слегка сползло, и от неё исходило манящее, почти гипнотическое тепло. Драко не стал долго раздумывать. Одним мягким прыжком он приземлился на край матраса. «Это не близость, Грейнджер. Это реквизиция имущества в пользу высшего сословия. Просто правда жизни, ничего личного», — оправдал он себя, перешагивая через её ноги. Он решил не мелочиться. Зачем ютиться в ногах, если можно занять стратегическую высоту? Драко пробрался выше и с наглым видом улегся прямо ей на грудь. Он чувствовал, как её сердце бьется ровно и спокойно. Гермиона во сне что-то пробормотала и, не просыпаясь, обняла его, прижимая к себе, словно плюшевую игрушку. Драко замер. Его морда оказалась в опасной близости от её шеи. «Мерлин, она такая мягкая… и пахнет не только лавандой, но и чем-то еще… вкусным». В какой-то момент Гермиона повернулась, и край её тонкой ночнушки соскользнул с плеча, обнажая грудь. Кошачьи инстинкты Драко вошли в опасный резонанс с его человеческим замешательством. Он смотрел на её нежную кожу, освещенную лунным светом, и в голове всплыла фраза из «Руководства по уходу за магическими существами»: «Кошки-книззлы выражают привязанность через груминг». «Ну, раз уж я в этой шкуре кота, нужно играть роль до конца», — цинично подумал он, хотя его сердце заколотилось о ребра. Он осторожно, почти невесомо, коснулся шершавым языком её соска. Это было дерзко, пошло и абсолютно недопустимо. Драко ожидал, что она сейчас вскочит и выбросит его в окно, но Гермиона лишь сладко вздохнула во сне. Она не прогнала его. Напротив, она сонно притянула его еще ближе, переместив под бок и уткнувшись носом в его белую макушку. — Хороший… вредный мой котик… — прошептала она сквозь сон. Драко почувствовал, как его накрывает волна странного, невыносимого жара. Он был прижат к её горячему телу, её рука покровительственно лежала на его спине, а его нос упирался в её шею и он продолжал лизать её нежную кожу. «Грейнджер, если бы ты знала… если бы ты только знала, кто сейчас лижет твою шею», — подумал он, чувствуя, как внутри него начинает зарождаться позорное, вибрирующее мурлыканье. Он обещал себе, что завтра будет вести себя еще хуже. Но сейчас, в этой тихой магловской спальне, Драко Малфой впервые в жизни почувствовал, что ему не нужно держать спину прямо и ждать удара, он просто закрыл глаза и уснул, согретый теплом маглорожденной девчонки. Утро началось с резкого звонка в дверь, который прорезал тишину дома Грейнджеров. Драко, который еще минуту назад блаженно сопел под боком у Гермионы, чувствуя себя полноправным хозяином этой кровати, подскочил, распушив хвост. — Это, должно быть, Рон! — радостно воскликнула Гермиона, вскакивая и натягивая свитер и завязывая волосы в хвост. Драко сощурился. «Уизел. В субботу утром. Грейнджер, у тебя что, совсем нет чувства собственного достоинства? Нормальные люди до завтрака не портят себе аппетит общением с чернью» Он последовал за ней в гостиную, стараясь сохранять вид оскорбленного величия, несмотря на то что его шерсть после сна торчала в разные стороны. В дверях стоял Рон Уизли. Он выглядел как ходячая катастрофа в магловской одежде, которая была ему коротка в рукавах, и сжимал в руках корзинку, от которой пахло жиром и тестом. — Привет, Гермиона! Мама передала пирожки с яблоками и абрикосами, — пробасил Рон, вваливаясь внутрь. — Ты смотрю, совсем исхудала со своими книгами. Они уселись в гостиной. Драко запрыгнул на кофейный столик, усевшись прямо между пирожками и Роном. — У тебя появился кот? — Рон поморщился, пытаясь отодвинуть Драко локтем. — Слушай, он на меня смотрит так, будто я у него что-то украл. — Не обращай внимания, Рон, у него просто сложный характер. Я назвала его Малфой, потому что он такой же вредный как настоящий Малфой, — отмахнулась Гермиона, наливая чай. Драко сделал вид что не слышал слова о своей вредности, но пристально наблюдал, как Рон заглатывает пирожки, оставляя крошки на подбородке. «Плебей. Животное. И это этому она уделяет свое внимание?» Ревность, острая как кошачий коготь, кольнула его где-то в районе ребер. Когда чай был допит, Рон решил, что пора переходить к «решительным действиям». Он придвинулся к Гермионе, густо краснея, неуклюже взял её за руку. — Знаешь, Гермиона… я всё лето думал… — он начал медленно наклоняться к её лицу, зажмурившись от переживания. Драко понял, что настал момент для тактической диверсии. Он мгновенно соскользнул со стола и, рассчитав траекторию с точностью ловца, подсунул свою переднюю лапу прямо под тяжелую подошву ботинка Уизли, который тот как раз переставлял для упора. — МА-А-А-А-У-У-У-Я-Я-Я! — комнату огласил душераздирающий вопль. Драко не просто кричал, он вложил в этот звук всю свою ненависть к рыжему семейству. — О Мерлин! Малфой! — Гермиона в ужасе подскочила, едва не опрокинув чашку с чаем. — Я… я не хотел! — Рон отпрянул, спотыкаясь о собственные ноги. — Он сам подлез! — Ты наступил на него, Рон! Посмотри, он же совсем крошечный! — Она подхватила Драко на руки, прижимая к груди. Драко мастерски симулировал, жалобно поджимая лапку и уткнувшись мордой в её плечо, издавая тихие, надрывные звуки. Гермиона гладила его, шепча нежные слова, и её лицо было совсем близко. Драко поднял голову. Пока Гермиона с тревогой осматривала его «травму», он вытянул шею и медленно, демонстративно лизнул её прямо в губы. Грейнджер на мгновение замерла, удивленная такой внезапной нежностью, и непроизвольно улыбнулась. — Ну надо же, какой ты ласковый… Драко, всё еще находясь в её руках, медленно повернул голову к Рону. Его серые глаза сузились, а уголок рта дернулся в чем-то, подозрительно похожем на торжествующую ухмылку. Он смотрел на Уизли с такой ледяной яростью и превосходством, что тот невольно вжался в кресло. «Съел, Уизел? — читалось в его взгляде. — Она моя. Она жалеет меня, она обнимает меня, и она целует меня. А ты можешь доедать свои пирожки в одиночестве. Проваливай». — Гермиона… я тебе серьезно говорю, — прошептал Рон, указывая на кота дрожащим пальцем. — Он… он только что показал мне средний палец на кошачьей лапе. — Рон, не глупи, — вздохнула Гермиона, усаживаясь обратно и не выпуская белого наглеца из рук. — Тебе просто кажется. Драко замурлыкал, громко, вибрирующе и совершенно победоносно. Спустя пол часа Рон ушел, попрощавшись с Гермионой до сентября. После ухода Рона, Гермиона еще долго не могла успокоиться. Она прижимала Драко к себе, баюкая его на руках, как маленького ребенка, то и дело целовала в макушку, прямо между ушами. — Бедный мой мальчик, — шептала она, поглаживая его лапку. — Рон такой неуклюжий. Ну всё, не обижайся, я тебе кстати, кое-что купила. Она достала из кармана маленькую коробочку. Драко напрягся. «Только не бантик, Грейнджер, только не розовый бантик…» — панически пронеслось в его голове. Но Гермиона извлекла оттуда изящный тонкий ошейник из мягкой черной кожи, на котором висел тяжелый серебряный кулон. На нем была искусно выгравирована буква «M». Украшение выглядело так благородно и дорого, что вполне могло бы сойти за фамильную драгоценность Слизерина. — Чтобы ты никогда не потерялся, — прошептала она, застегивая ошейник на его шее. Драко почувствовал приятную тяжесть серебра. «Малфой. М. Ладно, Грейнджер, у тебя всё-таки есть зачатки вкуса. Этот кулон почти достоин меня». Ночь окутала дом тишиной. Гермиона легла в постель, и Драко, уже не дожидаясь приглашения, по-хозяйски залез под одеяло. Она обняла его, притягивая к себе, и он уткнулся носом в изгиб её шеи, вдыхая аромат лаванды и тепла. В эту ночь он не вредничал, он просто слушал её размеренное дыхание, чувствуя, как его кошачье сознание медленно уплывает в сон. В этом сне он больше не был заперт в пушистом белом теле. Он снова был собой, высоким, сильным, с длинными пальцами, которыми он теперь перебирал её волосы. В его сне Гермиона смотрела на него не с жалостью, как на кота, а с той самой страстью, которую он подсознательно жаждал увидеть. Он чувствовал вкус её губ, уже не как кот, а как человек, жадно и требовательно. Его руки скользили по её коже, которую он уже знал на ощупь, но теперь каждое прикосновение вызывало электрический разряд. Это было томительно и ярко, жар её тела, тихие стоны, которые он ловил своими губами, и то невыносимое чувство близости, которое он так хотел испытать. Хлопок! Драко резко сел на постели, тяжело дыша. Стены его спальни в Малфой-мэноре, затянутые в изумрудный шелк, смотрели на него с привычным холодным безразличием. На прикроватной тумбе горела зачарованная свеча, а в камине тлели угли. Он был в своем теле. В своей собственной постели. Дома. Драко запустил дрожащие пальцы в волосы, пытаясь осознать, что произошло. Всё тело ломило, как после тяжелой тренировки на квидиччном поле. Он посмотрел на свои руки, никаких когтей, никакой белой шерсти. Только бледная кожа и фамильный перстень на пальце. — Это было… — он осекся, его голос звучал хрипло и непривычно после вынужденного молчания. — Это был сон? Он закрыл глаза, и перед внутренним взором тут же всплыла картинка, Гермиона в душе, Гермиона, плачущая над своими туфлями, Гермиона, обнимающая его ночью. Его сердце предательски кольнуло. Внезапно что-то блеснуло на одеяле. Драко замер. Там, среди складок дорогого покрывала, лежал маленький серебряный кулон на черном кожаном шнурке. Тот самый. С гравировкой в виде буквы «M». Драко медленно взял его в руку. Металл еще хранил призрачное тепло её дома. — Ну что, Грейнджер, — прошептал он, сжимая серебро в кулаке и глядя в окно, за которым брезжил рассвет. — Ты даже не представляешь насколько все изменилось. Первое сентября в Большом зале всегда пахло одинаково, жареной индейкой, пирожками с тыквой и магическими свечами. Драко сидел за столом Слизерина, рассеянно ковыряя вилкой в тарелке. Блейз Забини, сидевший рядом, вальяжно развалился на скамье, оглядывая зал. — Слушай, Малфой, ты чем на каникулах занимался. В августе ни на одно письмо не ответил, — Блейз усмехнулся и вдруг подался вперед, кивнув в сторону гриффиндорского стола. — О, смотри-ка на зубрилку Грейнджер. Кажется, лето пошло ей на пользу. Глянь, какие сиськи отрастила. Знаешь, я бы не отказался подкатить к ней в облике какого-нибудь пса… чисто ради эксперимента. Драко почувствовал, как внутри него закипает нечто первобытное. — Нет, Блейз, — процедил Драко, не отрывая взгляда от профиля Гермионы. — Поверь мне, лучше котом. Забини озадаченно моргнул, не успев спросить, что это значит, как Драко резко встал. Под изумленными взглядами сокурсников, в наступившей тишине, он пересек зал и остановился прямо за спиной Гермионы. Рон и Гарри тут же схватились за палочки. — Грейнджер, — голос Драко был непривычно ровным, без тени яда. — Надо поговорить. Гермиона обернулась, её глаза расширились от изумления. Она ждала оскорбления, насмешки, но Малфой просто стоял перед ней и выглядел как-то иначе. — Малфой? О чем нам говорить? — настороженно спросила она. — Нужна консультация. По поводу одного заклинания… — он на мгновение запнулся, а затем протянул руку и вложил в её ладонь маленький холодный предмет. Гермиона опустила взгляд. На её ладони лежал серебряный кулон с буквой «М». Тот самый, который она совсем недавно надела на шею белому пушистому наглецу. Её дыхание перехватило. Она медленно подняла глаза на Драко, и в её взгляде отразилось всё, шок, осознание и воспоминания о ночных объятиях. — В библиотеке через час, — коротко бросила она, едва справляясь с голосом. — У Запретной секции. Драко лишь коротко кивнул и ушел, не оборачиваясь на вопли Рона: «Гермиона, что это было?!». В библиотеке было тихо и пахло старой бумагой. Драко стоял у окна, глядя на Запретный лес, когда услышал её шаги. — Спасибо, что пришла, — сказал он, оборачиваясь. Гермиона застыла напротив него. Она сжимала кулон в руке, и её щеки горели лихорадочным румянцем. Она смотрела на него так, будто видела впервые. — Ты… это был ты? — прошептала она. Драко сделал шаг навстречу. Всё высокомерие, которое он тренировал годами, рассыпалось в прах перед этой девушкой. — Первое, что я должен сказать… — он замялся, чувствуя себя полным идиотом. — Прости за лоферы, Грейнджер. У меня был… очень плохой день. Гермиона на мгновение замерла, а затем нервно рассмеялась, прикрыв рот рукой. Весь пафос момента рухнул под тяжестью воспоминания о мокрой обуви. Она села на ближайший стул, стараясь успокоить дыхание, и серьезно посмотрела на него: — Я тебя слушаю, Малфой. Можешь не пояснять как и зачем ты стал котом, начни с того момента, когда ты решил, что мой сосок, это отличная замена кошачьему лакомству. Драко стоял, прислонившись к стеллажу с книгами по продвинутому зельеварению, и чувствовал, как воротник рубашки душит его сильнее, чем любая удавка. Гермиона сидела напротив, сложив руки на груди, и её взгляд, пытливый, умный и пугающе проницательный, буквально прожигал в нем дыру. — Ну? — поторопила она, когда тишина затянулась на минуту. — Ты сказал что тебе нужна консультация по заклинанию, Малфой, ты принес мой кулон и я все ещё жду объяснений. Драко сглотнул. Он планировал начать с чего-то величественного, свалить всё на побочный эффект зелья или временное помешательство, но стоило ему взглянуть на её губы, как в голове вспыхнули моменты той самой ночи, когда она ему снилась. — Понимаешь, Грейнджер… — начал он, и его голос предательски дрогнул. Он кашлянул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Твой сосок… он просто оказался в зоне моей ответственности. Гермиона замерла. Её глаза округлились до размеров золотых галеонов. — Зоне… чего? — переспросила она, будто надеясь, что ей послышалось. — Мой кошачий инстинкт! — выпалил Драко, чувствуя, как краснеет даже кончиками ушей. — Ты вообще представляешь, как это работает? Когда ты кот, твой мозг превращается в кашу из рефлексов и потребности в тепле. Ты спала так… незащищенно. И ночнушка сползла. Как аристократ, я не мог допустить, чтобы ты замерзла, но как кот… я просто решил, что тебе нужен груминг! Это биология, Грейнджер! Чистая наука, которую ты так любишь! — Груминг? — Гермиона медленно поднялась со стула, и в её глазах вместо возмущения вдруг заплясали опасные искорки смеха. — То есть, ты хочешь сказать, что лизал меня исключительно из заботы о моей гигиене и терморегуляции? — Именно! — Драко ухватился за эту версию, как утопающий за соломинку. — Я просто выполнял роль домашнего питомца. Очень качественного и дорогого питомца, согласись. — И поэтому ты сейчас стоишь здесь и выглядишь так, будто готов провалиться сквозь пол прямо в подземелья Слизерина? — Она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. — А как же тот взгляд, Малфой? Тот, которым ты смотрел на Рона, когда лизал мне губы? Это тоже был «груминг»? Драко прижался спиной к полкам, чувствуя, как запах лаванды, теперь уже от настоящей Гермионы, кружит ему голову. — Уизли наступил мне на лапу, — буркнул он, отводя глаза. — Это была месть. Я должен был показать, кто в доме главный. Гермиона остановилась в сантиметре от него. — Знаешь, — прошептала она, и её голос стал подозрительно мягким, — я ведь знала, что этот кот слишком породистый и невыносимый для обычного бездомного, но я никогда не думала, что Малфои умеют так… громко мурчать, когда их чешут за ушком. Драко зажмурился. — Забудь об этом, Грейнджер. Если ты кому-то расскажешь… — Расскажу что? Что ты спал под моей футболкой, потому что тебе было холодно? Или что ты воровал мою ветчину? — Она вдруг улыбнулась, по-настоящему, без тени вражды. — Знаешь, Малфой, кот из тебя получился куда честнее, чем человек. — Простить ли тебе мои лоферы? Я подумаю. Но если ты еще раз решишь проверить мою «терморегуляцию»… делай это в человеческом обличье. Так хотя бы будет честно. Она развернулась и пошла к выходу, оставив Драко стоять в оцепенении среди книжных полок. «В человеческом обличье?» — эхом отозвалось у него в голове. Он посмотрел ей вслед, и на его лице появилась та самая самодовольная ухмылка, только на этот раз в ней не было ни капли злобы. «Ну что ж, Грейнджер… вызов принят».