Black and Pink

Вокруг творилось черно-розовое безумие, настолько яркое и кричащее, что резало глаза. Все было розовое, черное… и блестящее, как будто кого-то вырвало блестками прямо в экран. Шейн не мог оторвать от этого взгляда. Он готовился к финалу и искал информацию о сопернике, о всех членах команды сборной России. Рядом с ним лежал его блокнот, куда он записывал данные, чтобы потом вернуться к ним, перепроверить и составить более точную статистику. Следующим в списке был Илья Розанов. И Шейн вовсе не испытывал странного, щемящего и дрожащего чувства внутри просто от предвкушения встречи с парнем, которого наравне с ним называли выдающимся талантом и прочили невероятную карьеру в хоккее. Шейн видел пару фото, может быть, рассматривал лицо немного дольше обычного, но это просто от того, что взгляд серо-голубых глаз Розанова гипнотизировал. Он смотрел в объектив так, будто уже бросал вызов, и Шейну отчаянно хотелось на него ответить. Никто не может винить его в том, что именно в этот момент Шейн захотел… он даже не знает… познакомиться, услышать, как звучит его голос, возможно увидеть, как Розанов отреагирует на Шейна, что скажет о нем… о его технике и о его навыках в хоккее, разумеется. Сам Шейн о Розанове знал немного. Все эти сухие статьи не давали никакой конкретики, одни размытые формулировки. Поэтому Шейну жизненно необходимо было найти хотя бы что-то. И он серфил интернет вот уже два с половиной часа в поисках информации, переходил от ссылки к ссылке, от сайта к сайту, неизвестно каким образом попав на российскую часть интернета, где ни черта не понимал. Он нашел записи игр и честно пролистал половину видео. Игроки на них снимались издалека, а Шейн прямо сейчас хотел понять Розанова как человека, влезть ему под кожу, раскусить его, чтобы уничтожить на льду. Именно так. Поэтому он жадно искал что-то еще, чувствуя, как увяз в непонятной тарабарщине, состоящей из кириллицы и абсолютно нелогичного гугл перевода, переходил по ссылкам, совсем не думая о кибербезопасности и углубляясь все дальше и дальше в поисках чего-то, что так сильно жаждало что-то внутри него. И каким-то образом Шейн нашел это. Розово-черный ад разверзся перед ним, затянув в свою трясину. Шейн смотрит на экран и не может оторваться, как будто что-то тянет его за собой. Это какой-то форум, явно девчачий, с экрана на него смотрят аватарки девушек с ангельскими крыльями. Но не это привлекает внимание Шейна. Здесь очень много… Ильи Розанова. Его фотографии не в хоккейной форме, не на арене или на льду с клюшкой. В основном это длинные коридоры с вереницей окон, где он стоит с рюкзаком на одном плече в окружении парней или девчонок; у каких-то маленьких железных домиков, похожих на склады, с сигаретой во рту и банкой чего-то похожего на пиво с яркой красной надписью «JAGUAR»; на улице со спины, в обнимку с кудрявой долговязой девчонкой. На некоторых фотографиях он смеется или дурачится, высовывает язык, глядя в ночное небо или смотрит в камеру угрюмым взглядом и показывает «Fuck». Шейн листает и листает. Многие фотографии повторяются, на них добавляются блестки, раздражающие анимации херувимов и мерцающих сердечек. Кто-то однозначно был влюблен в Розанова и возвел для него этот интернет-алтарь. Шейн прикусывает щеку, пытаясь перебороть зуд в пальцах на мышке, когда обнаруживает особенно эффектное фото: вокруг лето, пышные, зеленые деревья, и Розанов по центру, запечатленный топлес. Вода стекает с его мокрых волос на покрасневшие на солнце плечи. Шейн цепляется взглядом за каплю, зависшую на коричневом, торчащем соске. Во рту вдруг становится слишком мокро, он сглатывает слюну и заставляет себя оторвать взгляд от груди в россыпи коричневых родинок и пойти ниже к плоскому, поджарому животу и темной полоске кудрявых волос, начинавшейся прямо под пупком. Капли воды застревают в ней и блестят на солнце. Какого бы было слизать их языком? Шейн вздрагивает. Это блять откуда взялось? Он трясет головой и хмурится, недовольно глядя на фото на экране, будто это оно виновато в его недостойных мыслях и кладет указательный палец на колесико мыши, чтобы прокрутить дальше, но… он все еще не досмотрел, верно? Поэтому Шейн не идет дальше, он снова смотрит, теперь уже на черные шорты, такие же мокрые, как и весь Розанов, они облегают его мощные бедра, совсем не скрывая эффектную выпуклость между ног. И это… Ладно, это совсем неуместно, Шейн чувствует, как ему становится жарко и агрессивно крутит колесо на мышке, спуская страницу дальше, где есть еще несколько таких же фоток с другого ракурса, где Розанов уже не один: его обнимают за плечи другие парни, такие же мокрые, как и он, все с сигаретами во рту и большими пластиковыми бутылками с изображением белых медведей. Русские действительно настолько любят этих животных? Шейн снова листает, ерзая на стуле и немного, совсем чуть-чуть задыхаясь от странной дрожи в груди. Надо остановиться, закрыть эту вкладку и забыть сюда дорогу. Это неправильно. Шейн чувствует себя странно, подглядывая за жизнью человека, к которому не имеет никакого отношения, и не должен иметь. Розанов его конкурент и соперник, всего лишь еще один игрок, ему не нужно рассматривать его настолько пристально. Но он уже не может остановиться, будто его действительно засосало в глубокую-глубокую яму и засыпало землей. Шейн скролит дальше, и натыкается на несколько видео. Два из них состоят из слайд-шоу всех фотографий, которые уже были на этой и предыдущих страницах, а еще одно оказалось настоящим видео. На нем Розанов стоит с сигаретой во рту, затягивается и выпускает в воздух колечки дыма. Шейн завороженно смотрит, как его губы вытягиваются в трубочку, когда он выпускает дым изо рта... и останавливает мысль о поцелуе на подлете, запихивая ее глубоко-глубоко внутрь себя, и продолжает наблюдать, как идеально ровные кольца дыма медленно разрастаются и растворяются в ночи. - Бля, Илюха, как ты это делаешь? Научишь? – слышится на заднем плане девчачий голос. Шейн не понимает ни слова, ему и не надо, он все еще прикован к Розанову, к тому, как он поворачивается прямо в объектив камеры и коварно улыбается. Сердце Шейна пропускает удар, и он раздвигает колени, потому что домашние шорты слишком неудобно впиваются в пах. Розанов на камере тянет вперед руку с сигаретой, которая пропадает из кадра на несколько секунд. - Вдохни побольше. Еще. У Розанова низкий, грудной голос и жесткая речь, и она льется в Шейна, заставляя все внутри него сладко вибрировать от этого. Он не знает, что говорит Розанов и смотрит только на то, как двигаются его губы, мелькают зубы, и как его глаза смотрят прямо в него с монитора компьютера, выжигая его душу до основания. - Держи во рту. Вытягивай губы в трубочку, открой рот, как будто хуй сосешь, и выталкивай наружу по чуть-чуть. У той, кто стоит за кадром, ничего не выходит, слышится кашель, а затем дым закрывает объектив, и лицо Розанова пропадает в тумане, камера дергается, и видео заканчивается, оставляя Шейна в полной неразберихе. Он сидит на месте, невидящим взглядом пялясь в экран и не понимая, что за метаморфозы происходят с его собственным телом, которое реагирует на все происходящее вполне очевидным образом. У него стоит. И нет никакого шанса на то, что причина этого не Илья Розанов. Шейн сглатывает панику, припечатывая ладони к столу и стопы к полу, но это мало помогает, а его член все еще твердый, болезненно зажатый трусами и шортами между его ног. И у Шейна нет никакого другого способа, чтобы успокоиться и избавиться от этого, кроме единственного, который он знает. Он идет в душ и, дрочит, сгорая от взрывной смеси стыда, паники и возбуждения, стоит только закрыть глаза и вспомнить ту мокрую фотографию, низкий голос и губы, двигающиеся так близко к объективу камеры. И оргазм настигает быстрее, чем обычно. Шейн открывает рот, не в состоянии остановить стон, который вырывается из него, когда он кончает, брызгая спермой на кафельную стену. Блядь. Кажется, он проебался. *** - Ты знал, что у тебя была фанатская страница в две тысячи восьмом? Они сидят в гостиной. Шейн читает, а Илья лежит головой на его коленях, вытянувшись на диване и листая шортсы с подборками красивых хоккейных моментов с собой в главной роли. Это воспоминание приходит внезапно, когда Шейн краем глаза улавливает видео с розовым фильтром и блестками по бокам. Он не открывал тот сайт с того единственного раза, со стыдом вспоминая семнадцатилетнего себя, так быстро и позорно кончившего всего лишь на фото парня с голой грудью. Но сохранил адрес в закладках браузера и так и не решился удалить спустя все эти годы, исправно переносил на новые девайсы, каждый раз с какой-то маниакальной одержимостью проверяя, что ссылка все еще на месте. - Что? – Илья поднимает на него взгляд. – Какая фанатская страница? - Не знаю. Черно-розовая. И блестящая. Розанов хмурится, роясь в своей памяти, но видимо, ничего подходящего не вспоминается, потому он снова обращает взгляд на своего мужа. - И что там было? Шейн сглатывает, чувствуя, как загорается его лицо. - Ты. Много тебя. Фото, видео. Всякое такое. - Так и что за фотографии там были? Илья приподнимает брови, а затем замечает то, как Шейну некомфортно, видит его смущение и то, как дергается его кадык, когда он пытается проглотить стыд. Улыбка, что появляется на лице Ильи, хитрая, хищная, никаких других ассоциаций, кроме как о звере, выцеливающим добычу, на ум не приходит. Шейн облизывает губы, чувствуя, как возбуждение загорается в нем под этим взглядом, и дрожь поднимается от копчика до затылка, заставляя волоски на загривке вставать дыбом. Нет никакого сомнения, кто здесь добыча. - Разные. – уклончиво отвечает Шейн. – В основном, глупые. Ты на них выглядел как придурок. Это только полуправда, потому что Шейн совсем не думал о том, придурок ли Розанов, когда разглядывал те фото. На самом деле, ему кажется, что это был именно тот момент, который другие называют гей-паникой. Он не понимал, что с ним и почему эти фотографии и то видео с дымными кольцами так сильно его пробрали, просто не мог перестать на них смотреть. - Я уверен, что выглядел на них так горячо, что ты сразу захотел, чтобы я тебя трахнул. Не так буквально, но, господи, да! - Абсолютно точно нет. – говорит Шейн, но он не умеет врать, не Илье, и этот раз не исключение. Хищная улыбка становится шире, Илья переворачивается на диване, и Шейн следит за тем, как перекатываются мышцы под туго натянутой кожей его плеч, когда он валит их обоих на диван, вытягиваясь на Шейне в полный рост и тянет руку в его домашние шорты, где давным-давно тесно от всех тех стыдных, но невероятно возбуждающих воспоминаний и от горячего, реального Ильи прямо здесь, рядом с ним. Шейн стонет, когда грубые пальцы обхватывают его член, посылая по всему телу волну удовольствия. - Так завелся от воспоминаний о моих старых фотографиях? – Илья почти мурлычит, прикусывая жилку на его шее и тянет вторую руку под толстовку, подбираясь к соскам. - Конечно, нет. - задыхается Шейн, раздвигая ноги шире и мечтая только о том, чтобы Илья перестал дразнить его, снял с него одежду и трахнул как следует, так, чтобы он забыл не только о фотографиях, но и свое имя. - Все еще такой плохой лжец, - шепчет Илья и делает именно то, что хочет Шейн. *** - Так что это за фан-сайт? Они приняли душ и теперь просто лежат на кровати, голые и ленивые. Шейн посмеивается и берет с прикроватной тумбочки свой ноутбук, открывает браузер и находит закладку в самом конце списка. - Это было давно, он, может быть, даже не существует уже. Шейн надеется, что не найдет там ничего, но стоит ему нажать на ссылку, как он снова попадает в этот яркий черно-розовый блестящий ад. Он все такой же, каким Шейн его помнит: резкие, люминисцентные цвета, аватарки девушек с крыльями ангелов, раздражающие анимации херувимов и мерцающих сердечек. - Вау. – говорит Илья, листая страничку, разглядывая свои подростковые фото, читая какие-то сообщения, подхихикивая над некоторыми, видимо, особенно забавными. – И когда ты это нашел? - Давно, еще до финала в Саскачеване, когда искал профессиональную информацию о тебе. – это даже не вранье, но Илья все равно поднимает на него насмешливый взгляд. - Чтобы наткнуться на такое, нужно искать совсем не профессиональные данные, Шейн. Это дневник трех девчонок, с которыми я учился в школе. Они тут обсуждают, какой я невероятно горячий. Шейн краснеет, будто вор, пойманный за руку, а Илья продолжает листать и восклицать, когда видит отдельные фото. Он начинает рассказывать о том, как учился в школе, кто все эти парни и девчонки, которые его окружали, и через какое-то время Шейн даже забывает, что это был его маленький грязный секрет, с упоением слушая истории, половина из которых, наверняка, просто байки, которые Илья придумал, чтобы впечатлить своего мужа. Он расслабляется и теряет бдительность ровно до того момента, пока Илья не натыкается на серию тех летних фото, где он стоит весь мокрый, и Шейн видит ту самую, что оставила такой неизгладимый след в его еще неокрепшем семнадцатилетнем сердце, и выдает себя совсем немужественным писком. Илья, конечно же, замечает его реакцию. - Ты дрочил на нее, Шейн? – невинно спрашивает он. Шейн не отвечает, но это и не требуется, потому что он весь красный, он знает это, его лицо, шея и грудь так сильно горят, что кажется, будто он действительно может вспыхнуть и истлеть за секунду. Невероятно сильно хочется спрятаться и исчезнуть, и Шейн честно пытается, закрывая лицо руками, но Илья видит его насквозь, и конечно же, конечно же, он смеется, а потом отбрасывает ноутбук в сторону и обнимает Шейна, прижимая к своей груди, и шепчет в макушку. - Теперь понятно, почему ты вдруг решил подкатить ко мне тогда в Саскачеване. - Я хотел познакомиться со своим соперником! – пыхтит Шейн ему в грудь, и Илья продолжает смеяться, потому что они оба знают, что это конечно же правда, но совершенно точно не вся. - А еще проверить, правда ли я настолько горячий. Признайся, ты уже тогда меня хотел. Шейн стонет в его грудь, но думает, что это никогда не закончится. Лучше сразу сказать правду, и тогда Илья быстрее оставит эту тему. - Может быть. – говорит он приглушенно, выпутывается из объятий и ложится напротив, чувствуя острую необходимость видеть Илью, когда говорит о настолько личном и уязвимом. – Тогда я этого не понимал, и думал, что мой интерес вызван только любопытством к парню, которого ставят со мной на один уровень. Но сейчас, когда я уже все о себе понял… - Шейн смотрит на губы Ильи, вспоминая, как в семнадцать его поразила мысль о том, какого было бы почувствовать вкус поцелуя этих губ, - я знаю, что это не был только профессиональный интерес. Никогда. - Иногда я думаю, что невозможно любить тебя сильнее. – шепчет Илья, поднимая лицо Шейна за подбородок, чтобы их взгляды встретились. В семнадцать Шейн думал, что этот взгляд гипнотизирует его даже на фото. В тридцать ничего не изменилось, эти глаза все такие же манящие, и он летит к их огню, не в состоянии сопротивляться. – Но каждый раз ты находишь способы убедить меня в обратном. Я так тебя люблю. Илья целует его, нежно и бережно, так трогательно и отчаянно, что Шейн с трудом сглатывает ком в горле, отвечая с таким же рвением. Ему больше совсем не стыдно за то, что он решил показать Илье эту глупую страничку. Оно того стоило. - Так сколько раз ты дрочил на мои школьные фотки, маленький извращенец? – спрашивает Илья, когда поцелуй заканчивается. Он берет свои слова обратно. - Пошел нахуй, Розанов!