История одной болезни

***

— Ты можешь сказать, зачем тебе ножницы?..       Крик разносится по всей квартире, но его источник находится в соседней комнате. Хёнджину стало лень идти до младшего и он, недолго думая, пишет смс. — Да какая разница? Неси сюда, я сказал, мелкий. — А дед что, боится словить приступ тахикардии от лишней активности? Подними свою сраку и сам возьми. — Ты как со старшими разговариваешь? Жить надоело?!       Дверь в комнату Хёнджина хлопнула с такой силой, что задрожали стены. В комнате младшего послышался глухой топот босых ног по ламинату и резкий щелчок замка. — Йен, чёрт бы тебя побрал, открой дверь, или я за себя не ручаюсь! Тебе конец, мелкий засранец! — кулаки Хёнджина нещадно стучат по бесчувственному дереву, а проклятья льются из уст нескончаемым потоком. — Ага, хрен тебе. Успокойся для начала и побереги сердечко, дедуля, — Чонин и сам жалеет, что продолжает нарываться, но ничего не может с собой поделать. Издержки характера. Язык опережает мысли.

***

      Кровные братья по матери, но от разных отцов. Настолько им сложно найти общий язык, что порой удивляешься, как оба ещё живы и здоровы. Ну, относительно.       Вот, например, на прошлой неделе Чонин съел последний кусок торта старшего, который Хёнджин мечтал заточить весь день, за что поплатился смачным подзатыльником. На возмущение и нецензурные негодования, Хван ответил: — Были бы мозги – было б сотрясение.       Эти двое поселились вместе, когда младшему настало время поступать в колледж.       Хёнджин на тот момент уже готовился к выпускному году. Каникулы подходили к концу, как вдруг поступил звонок от родителей, которые попросили (принудили, заставили, не оставили другого выбора, как будет угодно) присмотреть за рыжим лисом и помочь ему сконцентрироваться на учёбе. В общем, побыть нянькой для сопливого подростка с бушующими гормонами.       Родительский дом находится в Пусане. Хёнджину в своё время безумно хотелось вырваться из душной клетки и отправиться в свободный полёт, навстречу своей судьбе. Что он, собственно, и сделал. Теперь он живёт и учится в Сеуле. Поступил четыре года назад на экономический факультет в довольно престижный университет Корё, чем очень гордится.       Учиться здесь ему даётся с трудом, но Хван не из робкого десятка. Его целеустремлённости и стремлению доводить всё до идеала можно позавидовать.       Он правда надеялся, что обучение в столице — его билет на свободу. Но не тут-то было.       Судьба распорядилась иначе.       Какая досада.       А вот младший, в первый же день своего пребывания на территории съёмной квартиры Хёнджина, почувствовал себя как рыба в воде.       Ещё бы.       Их мать — прекрасная женщина. Любящая и заботливая. Иногда даже слишком.       Ладно, не иногда.       Хван вот ни капельки не удивлён, что Чонин так быстро освоился. Он наблюдал, как рыжая макушка перебегает из комнаты в комнату, заглядывает на кухню, а оттуда в совмещённый санузел с открытым ртом.       Его глаза бегали по обшарпанным обоям, затёртому паркету, которому сто лет в обед, по скудному набору посуды на сушилке возле раковины, рассчитанному на одного и не мог скрыть восторга.       Жизнь без родительского надзора.       Вот она — свобода.       Счастью юного Чонина не было предела. Однако, Хван с особым удовольствием познакомил его и с обратной стороной той же медали — с ответственностью.       Захотел поесть — приготовь.       Не умеешь готовить и хочешь попросить о помощи брата — будь готов, что за услугу платят услугой.       Поел — помой за собой.       Хочешь выглядеть опрятно — вовремя стирай свои вещи и гладь.       Теперь мамы нет рядом, чтобы позаботиться о малыше. Малышу пора учиться самостоятельности.       Такова цена свободы.       Со временем Хван привык, что спустя почти четыре года гордого одиночества, в его лачуге ещё кто-то ходит и регулярно раздражает. А ещё храпит по ночам, как бульдозер.       Маленький, а сколько шума…

***

— Я иду к себе в комнату и если через пять минут я не увижу у себя на столе сраные ножницы, то пеняй на себя, — Хван громко выдохнул и, развернувшись спиной к двери, пнул её пяткой, направляясь к себе.       Спать хочется ужасно.       Если не брать в расчёт учёбу, то Хёнджину есть куда расходовать энергию. В свободное время, которого почти не остаётся, он подрабатывает репетиторством.       Его мать и отчим довольно обеспеченные люди. Они занимаются недвижимостью. Покупают новострой, делают косметический ремонт и продают с учётом расходов, не забывая о прибыли.       Когда они только начинали, было сложно, но постепенно получилось выйти на достойный заработок, позволяющий покрывать обучение своим детям и не только, но Хёнджин слишком сильно хочет снизить давление на свою жизнь, поэтому жильё и пропитание он старается тянуть сам.       Хоть мать и пытается через Чонина передать дополнительную финансовую помощь, но Хван изо всех сил этому противится.       Старший садится за стол и роняет голову на предплечья, краем уха улавливая звук открывающейся двери.       Её петли пора уже смазать, так как скрипит она, будто поросёнка режут.       Чонин думает, что тихо зайти не получилось, значит, надо быстро бросать ножницы и смываться, пока не выбили последнее серое вещество из черепушки. — Не очкуй, я тебя не убью. Пока что. — Ага, так я тебе и поверил. — Забей. Давай сюда, очковая кобра, — тянет раскрытую ладонь себе за спину, предположительно по направлению к Чонину, — но если ты ещё хоть раз откроешь свой рот в мою сторону, то я воспользуюсь этими ножницами, чтобы укоротить твой язык. Слишком он у тебя длинный. — Да пожалуйста, — вкладывает ножницы в ладонь и сразу одёргивает себя, — Так ты расскажешь, нахрена они тебе в десять вечера? — Чтобы ты спросил.       Он нехотя встаёт со стула и направляется в ванную комнату, на пороге комнаты задевая Чонина плечом. И всё же сдержать раздражение не выходит до конца. Здесь не столько вина младшего братишки, хоть тот и умеет подлить масла в огонь, сколько элементарная усталость. Он никогда не признается вслух, но ему тяжело. Тянуть учёбу, следить за тем, чтобы этот оболтус ничего не натворил. Да и работа тоже вытягивает немало энергии.       Встав напротив зеркала с умывальником, он разделил свои волосы на проборы и, не раздумывая, щёлкнул ножницами. Тёмные локоны посыпались на плитку.       Хван взглянул на своё уставшее осунувшееся лицо и решил, что с каждым разом у него выходит всё лучше и быстрее. А главное, экономнее.       Хоть всё ещё есть желание купить машинку и сбрить всё под ноль.       Но пока что держится.

***

      Новый день приносит с собой шум и суету.       В кабинете потихоньку собирается вся группа, как вдруг звенит звонок. Хван уже занял своё место у окна и мечтательно поглядывал на вид, но неожиданно его пихнули в бок. — Здорова. Чё, как оно? — Ничего, а твоё как? — Да тоже. Пока добрался до универа — сто потов сошло. Автобус был набит такими же опоздунами, как и я. Меня будто закинули в стиральную машинку и включили режим «Интенсивная стирка». — Странно, но ты не пахнешь свежестью, — парень пихнул Хвана снова, после чего получил в ответ локоть в бок и хитрую ухмылку. — Как тут быть свежим, если тебя окружили со всех сторон. А я, между прочим, не фанат тактильности. — Кому ты чешешь. Уже через две минуты будешь виснуть на мне, как коала на дереве эвкалипта. — Заткнись.       Хёнджин смотрит на своего друга и будто считывает его состояние, несмотря на шутки, слетающие с языка так легко и непринуждённо. — Эй, Джисон, у тебя всё в порядке? — Парень одет как обычно. Лёгкая небрежность стала его изюминкой. Волосы слегка торчат, видимо, от ветра, когда тот спешил на пару. Толстовка чуть перекошена, но не критично.       Что действительно зацепило взгляд Хвана — так это его глаза. Они будто смотрят сквозь тебя. Хотя обычно в них взрывается тысяча созвездий. — Да, а что? — Да нет, ничего, — Хёнджин вновь пробежался глазами по лицу друга, но решил, что если тот захочет, то поделится. Меньше всего ему хочется давить на людей, тем более, на своего близкого друга. Он уважает чужие границы не меньше, чем свои, — Прогуляемся после пар до кафе? — Конечно, — И снова эта вежливая, но совсем не искренняя улыбка. Да что ж ты будешь делать. — Хорошо.