История одной болезни

***

      Неделя подходит к концу.       За это время Хан подготовился к учёбе, не без помощи старосты. Он долго тупил за учебниками, пока Чан с Хёнджином не решили, наконец, оторвать его от книг и конспектов, к которым он прирос. Они подумали, что самое время поздравить друга с прошедшим днём рождения. Раньше бы не вышло, потому что все понимали, что учёба в университете Корё – это не шутка, а большая ответственность. Джисон и так позволил себе слишком много вольности, когда уехал к родителям почти на неделю. Настало время взяться за свою жизнь и пожинать плоды.

***

      В субботу они отвезли его к морю, находящемуся в районе Инчхона. И взяли с собой брата Хёнджина, потому что тот проел им плешь на голове.       Чан взял машину у отца и был за рулём, пока Хан сидел на соседнем пассажирском и рулил музыкой. Чонин был тем, кто вечно высовывается вперёд и мешает водителю. Хан с этого смеялся, но осуждающе смотрел на него, когда это выходило за рамки безопасности. Рядом сидела нянька самого младшего и тяжело вздыхала от непоседливости брата.       Уже подъезжая к пляжу, Хан глубоко вдохнул морской воздух и с умиротворением прикрыл глаза. Здесь красиво. И воздух тёплый. Купаться уже никто не рискнёт, но посмотреть на движущиеся волны, отражающие блеск солнца и образы облаков – ничуть не хуже.       Они припарковали машину и вышли, хлопнув дверьми на прощание. Солёный ветер приятно ласкает их лица и все участники поездки признали, что она уже удалась.       Чан достал из багажника туристическую палатку, а остальные взяли по пакету с продуктами. Хан достал и повесил на плечо гитару. Он подумал, что музыка и пляж – это романтично и атмосферно.       Кажется, друзья хорошо подготовились. Интересно, кто из них кухарил? Если Хёнджин, то Хан предпочтёт сгинуть в открытом море, чем попробовать его «Кулинарные изыски». В последний раз после такой дегустации оба друга признали, что кулинария – не его конёк. Он может сделать что-то простое или суп, который бедный Чонин ест почти каждый день. Благо, что мама переводит ему деньги и он может разнообразить свой рацион доставками из ресторанов.       Компанией они разместились на удалённом участке пляжа, где преобладает зелень и редко бывают туристы. Общими усилиями они собрали палатку и стали разбирать пакеты. — Мне кажется, это здесь лишнее, — Хёнджин достал пачку с маршмеллоу, а свободной рукой потянулся к лицу Джисона, — У нас же есть такие замечательные щёчки Хан-и! — Мне кажется, ты нарываешься, — Хан держит лицо кирпичом и слабо хлопает ладонью по чужой руке. — Наверное, храброй воды выпил, — Чонин и рад поддеть брата, за что получает тычок пальцем между рёбер.       Хан снял гитару с плеча и достал её из чехла, откладывая тот в сторону.       Друзья всё ещё возятся с завтраком, а он засмотрелся на морской пейзаж. Почему-то захотелось сыграть что-то лёгкое, воодушевляющее, чтобы поддержать дух путешествия.       С первых нот все замерли и перевели внимание на того, кто разрезал тишину звучанием трепещущих струн. Они переглянулись и Хван решил, что должен снять это на камеру, выложив в сторис. Пусть все видят, что его друг – настоящее сокровище. Он, безусловно, талантлив и знает, как затронуть своей игрой самые потаённые участки души, а этот голос с хрипотцой — секс в чистом виде. Да, он гордится своим другом.       Подняв глаза, Джисон встречается с камерой и смущённо улыбается, но концентрируется на том, что сейчас чувствует рядом с морем, компанией ребят, что так заморочились и организовали эту поездку ради него и от этого улыбка выходит слишком искренней. У Хёнджина даже сердце защемило и он почувствовал, как глаза припекает. Он развеял наваждение взмахом ресниц и перевёл камеру к морю, после чего отложил телефон и погрузился в то, что сейчас действительно важно.       Ребята сорвались на овации, когда Джисон закончил с песней, а Чонин вскочил на ноги, прося выйти на бис. Хан, конечно же, не отказал и следом была ещё не одна песня, где все могли подпевать мотиву и чувствовать причастность к происходящему вокруг волшебству момента.

***

      С наступлением сумерек налетели комары.       Хёнджин с Чонином пошли искать дрова, светя фонариками телефонов себе под ноги, потому что не подумали об этом днём, когда всё было видно. Хан сказал, что они все лошки и другие с ним согласились.       Джисон засмотрелся на окружающие его виды, сидя на бревне чуть поодаль от палатки и не заметил, как к нему подсел Чан. — Ну как тебе поездка? — Мне нравится. Я люблю отдых на природе с детства. У моих родителей частный дом и я привык быть окружённым зеленью, поэтому жизнь в общаге мне кажется тусклой и безжизненной. — Не знаю, счастье ли это – иметь частный дом. Я всю жизнь жил в человейнике. — Может, как-нибудь узнаешь. Или не хочешь? — Хочу. Думаю, иметь свой двор, где ты можешь устроить барбекю, поставить бассейн или беседку – это хорошая перспектива. — Да, только тяжело содержать дом. На него много сил и денег уходит. Я когда поехал к родным – чинил забор, лазил на чердак, чтобы доски заменить. Да и много чего другого. Скучать не пришлось, — Хан усмехнулся своим воспоминаниям и отпил из бутылки пиво, косясь на приближающийся закат. — Так у тебя руки растут из нужного места? Я это запомню на будущее, — Чан протянул ему бутылку с лимонадом, чтобы чокнуться и сказать небольшой тост, — За тебя, Джисон-и. Я надеюсь, ты будешь счастлив. Ты правда этого заслуживаешь, — после чего стукнул стеклом о стекло. — Спасибо, Чан-и хён. — Чан-и хён? Это что-то новенькое, — потёрся плечом о плечо и посмотрел на Хана, будто задумавшись о чём-то достаточно глубоко, чтобы не заметить, как его окликают ночные сыщики. — Эй, Чан, принимай эстафету! С нас дрова – с тебя костёр! — Кажется, это к тебе обращаются, — Хан улыбнулся и кивнул в сторону приближающихся полуночников. — Верно. Пойдём? — Пойдём.

***

      Минхо листает ленту и у него среди всех иконок всплывает история Хёнджина. Они давно друг на друга подписаны и время от времени Ли по привычке смотрит на его жизнь со стороны. Пагубная привычка, от которой он должен отказаться, чтобы перестать делать себе больно, но пока что не может.       Открыв видео, он замирает на короткий миг. Там Хан играет на гитаре и выглядит вполне себе счастливым.       Он давно не слышал его игру, голос. И не видел его лично. Интересно, они смогут завтра встретиться или Хан так и продолжит быть для него занятым? Становится по-настоящему обидно и Минхо ощущает, что его вытесняют из своей жизни.       На фоне он видит Чонина и Чана. Даже этот Чан рядом с ним. Неужели Минхо для него значит меньше?       Ли глотает ком обиды и оставляет реакцию на истории, выходит и больше не заходит в эту соцсеть до следующего дня.

***

      Хан просыпается первым, не привыкший к тесноте и духоте. В палатке они спали все вместе, словно сосиски в вакуумной упаковке и ему срочно нужно на свежий воздух. Он весь потный и ему бы сейчас в душ, однако для этого все должны проснуться, а он не хочет их будить раньше времени.       Хёнджин почувствовал, как тот покидает палатку и, потерев глаза ладонями, отправился следом за ним.       Сев на бревно неподалёку и залипнув на море, Хан сказал, как ему здесь нравится. — Скучаешь по нему? — Ты о Минхо? — Нет, о бабушке моей. — Скучаю. Интересно, как он там. — Жив – это точно. Он смотрел мою историю.       Хана кольнула ревность, но он не подал виду и отвёл глаза к горизонту, который слился с водной гладью. Ветер стих и наступил штиль. — Там ты играл на гитаре вчера утром. Он даже реакцию оставил, хотя никогда этого не делал. — Мы договорились с ним встретиться на выходных. Я должен вернуться в Сеул и, хотя бы, принять душ перед этим. — Тогда я пошёл за Чаном. — Подождём ещё немного. Пусть отдохнут. Мы так редко можем выбраться из-за учёбы в такие места. Это дорогого стоит. И я так и не успел сказать, что благодарен вам всем за такой подарок. Море лечит больные души – это факт. — Согласен. Море – это прекрасно.

***

      Джисон, приехав в Сеул, первым делом позвонил Минхо и спросил, сможет ли он с ним встретиться, как они и договаривались в начале недели. Минхо согласился и предложил встретиться в парке, пока погода позволяет прогулки. На том и сошлись.       Минхо, как обычно, выглядел потрясающе. Кажется, у него заострился взгляд. Младший думает, что это связано с ним. — Привет, Хани-я. Ты хорошо выглядишь. Отдых идёт тебе на пользу. — Привет, хён. Ты тоже. Как ты? — То есть, Хана наконец заинтересовал Ли? Неужели. Или это из вежливости? — Пойдёт. Как провёл неделю? По горло в делах был, наверное, — Ли старается, но ему не удаётся скрыть обиду в голосе. Хан, вроде, не улавливает подтекста и на это Минхо ещё больше злится. Сам не знает, почему. Просто раздражает. Но он упорно молчит о том, что чувствует на данный момент. — Да, из-за пропусков мне пришлось нагонять программу. Чан-и хён мне в этом помог очень сильно. А вчера они с Хёнджином и Йен-и мне решили сделать подарок и оторвали от учёбы, чтобы отвезти на море, представляешь? Сумасшедшие. — Это же здорово, — Ли рад, что Джисону лучше. Это заметно по его осанке и тому, как он восторженно говорит о поездке. А ещё, Минхо хочется узнать больше о его внезапной дружбе со старостой, — а вы с Бан Чаном хорошо так сблизились, я вижу, — Ли сам по себе недоверчивый и ему не нравится этот человек. У него есть повод для беспокойства. Джисон же слишком дружелюбный и добрый, Минхо это ещё после их знакомства понял. Он чувствует ответственность за младшего и не хочет, чтобы его обидели. Ли даже предполагал, что Бан Чан в этой истории с самочувствием Хана как-то замешан. Слишком совпадает всё по датам. — Да, есть такое, – Джисон чешет затылок. Он слегка нервничает и не знает, как унять это чувство беспокойства, — Он хороший человек и хён. — Ты так и не сказал, что случилось тогда, в тот день, когда ты остался у меня. Потом эта внезапная поездка и ты... избегаешь меня, я прав? Скажи, что происходит? — Хён... — Нет, только не нужно говорить, что всё в порядке. Я тебя никогда раньше таким не видел. И ты не отмалчивался, если что-то беспокоило. Сейчас всё иначе. Почему? — Знаешь, это очень долгий рассказ... — А я и не спешу. Мы уже подошли к лавочке. Давай присядем и я весь превращусь в слух. — Я не знаю, как бы тебе это объяснить... — Как-нибудь, Джисон. Прошу. Я не дурак и вижу, что что-то происходит. — Хорошо, хён. Но пообещай, что выслушаешь меня и не будешь перебивать, ладно? Я думаю, что мои слова могут многое изменить в нашей с тобой... дружбе. — Боже, Джисон. Ты так говоришь, как будто убил кого-то, — Минхо нервно усмехнулся, не имея ни малейшего понятия, как это всё связано между собой. — Нет. Хуже.       Они присели на лавочку и Хан тяжело вздохнул. Хёнджину было проще открыть сердце, потому что он друг. Именно, что друг. Он всегда слушает Хана и принимает его, даже когда тот груб или не в духе. Последняя ссора расставила всё по местам. Но вот с Ли дела обстоят сложнее.       Хан никогда не относился к нему, как к другу, в полной мере. Их взаимоотношения отличаются. И Хан часто старался казаться сильнее и лучше в глазах Минхо. Он всегда хотел понравиться, но этому никогда не было суждено случиться. Хан старается принять эту правду, как может. — Минхо... я не знаю, как тебе об этом сказать, — Хан сглотнул и опустил взгляд в землю, заламывая пальцы. — Чего ты так боишься? Я же не съем тебя, Хан-и. — Я боюсь потерять тебя, хён... — Почему ты должен потерять меня? Я не понимаю, что случилось? — Кажется, Минхо начинает всерьёз переживать. Он видит волнение Хана, сопоставляет всю информацию, которая у него есть, и не может ничего понять.       Но лишь до того момента, пока Джисон не продолжает: — Ты мне нравишься, Минхо-я, — тихо, на выдохе.       Ли заметил, что Джисон старается казаться меньше, будто ему очень хочется спрятаться, но вот незадача: Ли видит его как на ладони, и от этого Хану не по себе. Старший ничего не понял. Джисон что сейчас имел в виду? — Нравлюсь?.. — Да. И уже давно.       Вот он наконец и признался.       Осталось ждать реакцию старшего, которая, судя по всему, слегка тормозит с проявлением себя. Глупый хён.