Венчанная Луной

Аромат свежей выпечки густо наполнял кухню, расплываясь по дому сладкой, тягучей негой. Он обволакивал деревянные столешницы, скользил по полированным перилам лестницы, запутывался в занавесках, оседал на спинках стульев. Поднимался всё выше — под потолок, под крышу, в узкие щели старых балок, пока наконец не стал чьим-то дыханием. Сквозь приоткрытые шторы пробивалось утреннее солнце. Лучи его ниспадали на потертый пол золотыми полосами, высвечивая мириады крошечных пылинок, кружившихся в своём медленном, только им ведомом танце. Воздух в комнате был той самой приятной температуры, когда не холодно и не жарко и совсем не хочется выбираться из постели. Свежие простыни ласкали кожу, окутывая ароматом мыла и трав. Распахнув глаза, я довольно потянулась, чувствуя, как мышцы лениво отзываются на движение, а кожа приятно скользит по мягкой ткани, и сладко зевнула. Запах пирога — моего любимого, с вишней — наконец добрался до сознания и придал сил покинуть уютную обитель снов. На соседней кровати полагалось спать Джинни, но её место было пусто, и лишь скомканное покрывало да лёгкий цветочный аромат указывали на её недавнее присутствие. Что было уже совсем обыденно: девушка улизнула под покровом темноты и сейчас, вероятно, нежилась в объятиях своего возлюбленного. Так что мне пришлось собираться в одиночестве, что, конечно, ничуть не омрачило волшебство утра и вызвало лишь тёплый смешок при мысли о том, что Рональду опять пришлось спешно покидать свою комнату. Деревянные ступени тихо поскрипывали под босыми ногами, когда я сбегала вниз, влекомая дивными ароматами, обещавшими вкусное угощение. Так и случилось: на кухонном столе уже стояли два пышных пирога со свежей вишней, от нежной корочки которых исходил лёгкий дымок. У печи хлопотала Молли, весело напевая себе под нос старую мелодию. Её щёки, разогретые жаром духовки, розовели в тёплых солнечных лучах. Сама собой мылась посуда, тикали настенные часы и булькала закипающая на плите вода. Мистер Уизли расположился в старом мягком кресле у окна, развернув газету; он пил крепкий кофе — без сахара, как всегда, — и притопывал ногой в такт напеву жены. На диване расположились близнецы, перед ними лежала кипа исписанных пергаментов; перья летали над страницами, выводя синими чернилами отдалённо знакомые схемы и совсем уж непонятные каракули. Когда они наконец меня заметили, лица обоих озарились широкими улыбками. Они вскочили со своих мест и, толкая друг друга, замахали руками, призывая устроиться между ними на диване. Смеясь и желая всем доброго утра, я упала между братьями, которые тут же принялись наперебой рассказывать о своих новых задумках для магазинчика. Скоро август, а за ним — сентябрь и новый учебный год, а значит — наплыв покупателей. Так что времени уже совсем мало, а дел так много, что хоть делись ещё два раза — по одному на каждого близнеца. Я охотно слушала и улыбалась. Было немного тоскливо, что восьмой курс остался позади и никто из них уже не сядет на поезд с платформы девять и три четверти. Но впереди был целый новый мир, полный открытий и волшебства, так что грустить было совсем некогда. Совсем скоро мы с Роном и Гарри отправимся в послешкольное путешествие по миру, и хорошо бы за отведённые месяцы успеть побывать во всех намеченных местах. Конечно, у меня уже давно был заготовлен подробный план: страны, города, библиотеки, древние магические руины — каждому пункту присвоен номер, к каждому приложен аккуратный параграф с датами и временем для посещения. На парней с их вечной расхлябанностью полагаться в этом деле точно не стоит: дай им волю — и они просто будут слоняться от места к месту без какого-либо толка и порядка. И вот на стол мягко опустились три тарелки с огромными душистыми кусками пирога, а за ними отлевитировали весёлые разномастные кружки с ароматным чаем. Я прикрыла глаза и впилась зубами в мягкое тесто, ожидая, когда рот наполнится брызнувшим кисло-сладким соком ягод. Но вкуса я не ощутила и распахнула глаза. Тёплый свет исчез. Не было ни кухни, ни смеха, ни запаха выпечки. Осознание навалилось сразу, тяжело придавливая к сырому матрасу. Сон. Всего лишь чёртов сон. В груди что-то сдавило, и глаза непроизвольно наполнились жгучими слезами. Руки потянулись к векам, до боли вдавливая глазные яблоки в черепную коробку. Я с трудом могла вдыхать воздух сквозь крепко сцепленные зубы. Как же я ненавижу такие сны. В одну минуту ты юный, наполненный надеждами герой, весело скачущий со своим верным конём навстречу приключениям. Секунда — и твой единственный друг тонет в гнусном болоте. Жёсткая кожа поводьев сдирает твою собственную кожу до крови, пока ты тянешь изо всех сил, срывая голос. Но всё тщетно. И вот уже холка животного скрывается под вонючей жижей, с мерзким хлюпом хороня с собой часть твоей души… Резкая боль пронзила челюсть, и мне пришлось разомкнуть зубы. Даже если больно, вставать всё равно придётся. Впереди ждала работа. Поднять корпус, откинуть одеяло, опустить одну ногу, затем другую, глубокий вдох — встать. Голова закружилась, когда кровь хлынула в ватные ноги. Меня качнуло, но я привычным жестом выставила руку, касаясь холодных досок стены. Кажется, в этом месте дерево вытерлось от многочисленных прикосновений. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем мне удалось добраться до маленькой кухоньки. На скрип двери, взметнув белокурое облако пушистых волос, откликнулась молодая девушка в халате цыплячьего цвета. — Доброе… — её голос потух при взгляде на меня. Как же, наверняка выгляжу, как вампир. — Утро… — Ммм… — промычала я в ответ, не в силах выдавить что-то более осмысленное. Луна же, ничуть не смутившись, тут же запорхала и по кухне разнесся звонкий стук стекла. Я успела лишь доползти до стула и перевести дух, как передо мной тут же со стуком опустилась моя любимая глиняная чаша. Ноздри наполнил острый, травянистый запах. — Спасибо, Луна, — удалось произнести мне ещё через несколько минут, когда чаша опустела. Я чувствовала, как настой разливается по телу и ледяной шар, поселившийся в районе солнечного сплетения, становится чуть менее холодным. На меня тут же уставились тёплые голубые глаза. — Мы могли бы перенести… — Нет-нет. Всё… нормально. — поспешила заверить ее я. Переносить было никак нельзя: время и так нещадно пожирало силы. Да и сама мысль о сегодняшней вылазке словно помогала двигаться дальше. Полумна не стала спорить, за что я была ей очень благодарна. Наше уединение прервала внезапно открывшаяся дверь. В комнату ввалился запыхавшийся Невилл. Волосы его были мокрые, мокрым же был и плащ, с которого немедленно закапало на пол. В коридоре за его спиной уже виднелось небольшое болотце из дождевой воды и разводов земли, что комьями спадала с его ботинок. Полумна привычным взмахом палочки запустила очищающее заклинание, следующий взмах обдул замешкавшегося парня тёплым воздухом. Он благодарно улыбнулся, доставая из кармана немного поплывший от влаги пергамент. Потянул носом, учуяв резкий запах успокоительного, и улыбка его померкла. Окончательно же она угасла, когда он заметил, с какой жадностью я уставилась на бумагу в его руке. — О-о… сегодня только заказы, — сказал он извиняющимся тоном. Я кивнула и поджала нижнюю губу, безуспешно стараясь скрыть своё разочарование. Невилл поставил на стол корзину со свежими яйцами и большой бутылкой молока. Еще до того, как я сюда переехала, он взял на себя обязанности по уходу за небольшим подворьем – на нашем попечении было два десятка кур и индеек, недавно приобретенный улей с пчелами и молодая корова. Это уже не говоря, об огромной теплице со всевозможными травами и овощами, что он бережно выращивал. Я не переставала удивляться – к тому времени, как я только выбиралась из постели, он уже успевал всех покормить, собрать продукты и даже сбегать за два километра от жилища, отнести уже готовые заказы и проверить почту. Воистину, ранняя пташка. Все жильцы были в сборе и пришло время завтрака. Однако, есть мне совсем не хотелось, наоборот, слегка подташнивало – остатки сна все еще липли к коже. Сославшись на то, что мне еще нужно было закончить подготовку к вечерней вылазке, я вышла с кухни, минула двери в нашу с Луной спальню и прошла в самую большую во всем доме комнату. Одновременно, она стала лабораторией, библиотекой и рабочим кабинетом для нас двоих. Насколько хватало глаз, все пространство было занято. Выделялись два больших стола, на одном булькал большой котел, котел поменьше пока был пуст. Доски, инструменты и алхимические ингредиенты занимали оставшееся пространство. Стены вокруг были также заняты шкафчиками темного дерева с различными коробками, контейнерами и даже круглыми металлическими жестянками, в которых изначально продавали сдобное печенье. С потолка свисали травы, что были подвешены вниз соцветьями на просушку. Второй же стол был завален кучей пергамента, перьев и книг. Сотни книг были разложены вокруг и сотни же покоились на окружающих стеллажах. Тут и там можно было разглядеть самого разного вида предметы – кристаллы различного размера, старые украшения, монеты, часы, детские игрушки и еще с десяток непонятного назначения предметов. В углу же приютилась небольшая когда-то ярко зеленая софа. Я пересекла комнату и плюхнулась на жесткий стул у стола с книгами. Насчет подготовки я немного слукавила – все давно было готово. Но мне, конечно, еще хотелось все перепроверить, пройтись по своим спискам и заметкам, посмотреть, все ли положила. Просто на всякий случай. Если все пройдет как надо, то к рассвету мы уже точно будем в безопасности, снова в стенах убежища. Пока я занималась рутиной, удавалось гнать прочь невеселые мысли, но стоило закончить, и голова загудела. Усталость взяла свое, и я опустилась на стол – мысли унеслись в прошлое. Гарри мялся на пороге, бесконечно приглаживая волосы и поправляя и так идеально сидящие очки. Глаза его метались по моему лицу, словно он пытался запомнить каждую черточку, каждую морщинку. Взгляд его был полон тревоги и смятения. - Мне все еще не нравится эта идея… - голос его подрагивал. - Гарри… - мой голос чуть было не дрогнул, но я прокашлялась и продолжила, стараясь придать голосу силу и уверенность. – Так правильно. Я верю в вас и знаю, что мы расстаемся ненадолго. – Взгляд Гарри наконец перестал метаться, и он заглянул мне в глаза, словно пытаясь напитаться той уверенностью, что звучала в моих словах. — Вот, возьми. – я протянула ему свою бисерную сумочку. К сожалению, ее облик так и не удалось сменить. Заклинание расширения пространства само по себе было слишком сложным, чтобы утяжелять его еще и трансфигурацией. – Я сложила все, что вам может понадобиться: несколько книг по чарам и медицинский справочник, запас бадьяна, зелье бодрости… - кажется, это был уже третий раз, когда я начинала перечислять содержимое сумочки. В этот раз Гарри не дал договорить, сжав в крепких объятьях так сильно, будто пытался остановить время. Я застыла на мгновенье, но тут же обмякла, стоило почувствовать, как сильно дрожат его руки. - Я люблю тебя, Гермиона. – боль в его голосе эхом отдалась в сердце. - Люблю тебя, Гарри. – голос все-таки сорвался, а влага наполнила глаза. - Пожалуйста, присмотри за Роном за меня… Когда за Гарри закрылась дверь, я не сдержалась, упала на колени и разрыдалась, более не скрывая своих истинных чувств. — Гермиона… — лёгкое прикосновение к плечу вернуло меня в настоящее. Подняв голову, я поймала мягкий, тёплый взгляд Луны. Поток образов покрылся дымкой, а реальный мир вновь обрел контуры, но тяжесть в груди оставалась — воспоминания не отпускали так просто. Луна оставила на ее столе кружку с ароматным, чуть остуженным какао и прошла к своему столу. Комната ожила с ее появлением: задрожал свет, пространство наполнилось ароматом полевых цветов, шорохом сухоцветов и кристаллическим звоном мензурок. - Не думаю, что зелье успеет дойти вовремя, – протянула Полумна неуверенно. - Все в порядке, по моим расчетам, даже при худшем раскладе должно хватить на всех, - я разложила на столе звездную карту. Сверяясь с записями из потрепанного блокнота, я вновь мысленно начала чертить линии между светилами. Все еще оставалось слишком много сомнений, правильно ли удалось вычислить место. Оставалось только надеяться. Пока оставалось время, я занялась основной работой – сборкой нового артефакта. Взяв из корзинки мелкую монетку, я принялась плести сложную конструкцию из древних рун, напитывая каждую из них собственной магией. Процесс создания артефактов отнимал много времени и сил. Черт. Опомнившись, я отложила монету в контейнер с заготовками. Силы понадобятся к вечеру, так что сейчас напрягаться было бы попросту глупо. Ближе к шести вечера мы собралась на крыльце дома. Все бросали тоскливые взгляды на маленький деревянный дом, ставший для нас убежищем в последние несколько лет. Каждого подтачивал червячок сомнений: что, если вернуться уже не получится? Может лучше остаться в тепле и безопасности? Предоставить решать все другим? Достаточно ли они хороши для того, чтобы рисковать? Но у каждого внутри все еще горел огонек, что подталкивал вперед, вел в самые темные ночи и не давал сердцам оледенеть. Все мы оделись в темное - джинсы, мантии-дождевики, спортивные рюкзаки и непромокаемые ботинки. Полумна спрятала свои волосы под капюшоном. Осень еще не успела вступить в силу, было почти по-летнему тепло, так что замерзнуть мы не боялись. Но небо все же хмурилось, так что подготовка к дождю была не лишней. Мы взобрались на начинающийся недалеко от двора взгорок еще долго топали, пока не к самой кромке леса. Здесь заканчивалась защита, наложенная на окрестности и антиапарационный барьер. Я почувствовала прохладную ладонь Полумны, когда та взяла меня за руку и чуть сжала. Вторую руку она согнула в локте, подставляя ее Невиллу. Каждый также сжал в ладонях аналогичную монетку, что покоились в корзинке у моего рабочего стола. Рука об руку мы шагнули в лес, чтобы тут же оторваться от земли и переместиться на обширную поляну у небольшого озера. Из разжатых ладоней просыпалась серебристая пыль. Я тут же вскинула палочку, и Луна последовала моему примеру. Мы нервно оглядывали окрестности, пуская в сторону деревьев заклинания поиска.  Невилл достал из кармана холщовый мешочек, высыпал на ладонь зеленый порошок и пошел кругом поляны, сдувая понемногу резко пахнущую смесь. Что это был за запах я так и не смогла понять, но знала, что парень приготовил этот порошок из смеси выращиваемых им трав, чтобы отпугивать собак-ищеек, которых пускали егеря в отсутствии приходящих в себя после полнолуния оборотней. Именно поэтому вылазка была назначена на этот день. Один единственный день в месяц, когда у нас была возможность относительно безопасно выбраться за пределы убежища и вернуться обратно живыми. Тяга Невилла к растениям обернулась настоящей удачей, хоть все и начало работать не сразу. В первую вылазку нас чуть не поймали, отпугивающий порошок действительно работал, но слишком взбудоражил ищеек и егеря быстро сообразили в какую сторону стоит двигаться. И все же, громкие завывания стали сигналом опасности, благодаря которому нам удалось вовремя скрыться. Подгоняя пропорции трав, Невиллу удалось усовершенствовать формулу и теперь собаки плавно обходили помеченное место, не выдавая волнения. Для этого потребовалось порядком времени: каждый вечер он бегал к лесу проверять порошок, оставаясь на безопасной стороне и следя не послышится ли завываний и не прибегут ли к границе егеря. Удостоверившись, что поблизости нет признаков людей, можно было приступать к поискам. Мы разошлись по разным сторонам и тишину вечера наполнили шепотки поисковых заклинаний. Каждый до рези в глазах всматривался в колыхающуюся на ветру зелень, пытаясь увидеть хоть что-то, хотя бы маленький намек на то, что они на правильном пути. - Ревелио… - кажется, уже в сотый раз сорвалось с моих потрескавшихся губ. И хоть поляну уже и укрыло покрывалом ночной темноты, никто так и не решился зажечь свет, боясь привлечь ненужное внимание. Я добралась до прорехи в зарослях камышей и уставилась на воду. С правой стороны послышался звонкий девичий смех и на поверхности показалась сначала одна, а потом и другая макушки, покрытые темными зелеными волосами, что так напоминали морские водоросли. Я машинально послала в их сторону отпугивающее заклинание – с недовольным визгом головы скрылись под водой, оставляя за собой расплывающиеся круги. В прошлый раз парочка таких чуть не утащили Невилла в воду. - Время вышло. – Луна выплыла из темноты и указала на небо. Там, среди хмурых облаков можно было заметить убывающую луну. Я кивнула, раздосадованная и достала из кармана новую монетку. Скоро наступит полночь и активируются расплодившиеся до неимоверного числа вампиры. К сожалению, было очень сложно охладить кровь и при этом оставаться в состоянии продолжать поиски. А ночные твари очень хорошо чуяли человеческий кровоток. Некоторое время спустя мы с Луной, сидя за круглым столом маленькой кухни, склонились над моими заметками. Было трудно осознавать, что у меня опять не вышло и я с удвоенной силой принялась за сверку. В это время Невилл возился со старым радио у разгорающегося очага, пытаясь настроится на нужный канал. Старый приемник с местами отвалившейся зеленой краской натужно шипел и помигивал желтым светом, пока он водил над ним палочкой и нашептывал пароль, старательно выписанный на неровном листке, вырванном из лежащего на темной кухонной столешнице блокнота. Наконец, среди помех послышался знакомый голос. Невилл докрутил регулятор и радио четко заговорило чуть хриплым голосом Ли Джордана. - Теперь переходим к спискам.  Пропавшими объявлены: Оливия Кларк, Маргарет Коллинс и… - голос диктора заметно дрогнул. – Парвати Патил. – Мое сердце ухнуло куда-то в желудок. – На сегодняшний день новостей об удавшихся побегах нет. Наши сердца скорбят вместе с вами… - Мы напоминаем: пожалуйста, избегайте выхода за пределы зон убежищ. – передача продолжилась после небольшой паузы. – Припасы будут доставлены с задержкой, но каждый… - дальше я уже не слушала, гул наполнил уши. Парвати. В голове всплыла картинка спальни в Хогвартсе: Парвати мягко смеется над рассказами Лаванды, чуть подпрыгивая на кровати… По кухне будто пронесся маленький ураган, сметая со столов бумаги, звеня посудой и срывая полотенца с крючков. Потух огонь в камине и лопнула раскалившаяся до бела лампочка. В этот момент было невозможно точно сказать, чья именно магия вырвалась из-под контроля, ведомая нахлынувшими эмоциями.