Венчанная Луной

Мое сердце подпрыгнуло, совершив кульбит где-то в районе горла. На мгновение я забыла, как дышать, и лишь тёплый бок Бесси, мерно вздымающийся под ладонью, возвращал ощущение реальности. Радость — чистая, детская, почти забытая в этом мире боли и потерь — коротким электрическим разрядом прошила позвоночник. — Посылка?.. — мой, до этого тусклый, голос вдруг обрёл живые нотки. Невилл протянул свёрток. Бумага была грубой, пахла сыростью и чем-то неуловимо знакомым: сургучом и старым чердаком. Я едва не выхватила его, но вовремя спохватилась, одергивая себя. Пальцы, только что ласкавшие коровью шерсть, теперь мелко дрожали. Слова благодарности застряли в горле — прижав сверток к груди, я сорвалась с места и рванула к дому. Дождь хлестал по лицу, холодные капли затекали за шиворот, но какая разница? Я верила, верила, что они не забыли обо мне и найдут способ! В мгновение ока я очутилась возле своего стола и рухнула на протестующе заскрипевший стул. Здесь, среди молчаливых стеллажей и застывших инструментов, я смогла наконец выдохнуть. Вощёная бумага поддалась не сразу; я рвала её лихорадочно, не заботясь о сохранности упаковки, пока пальцы не наткнулись на что-то твёрдое, обтянутое кожей. Это был фолиант. Его переплет, потемневший от времени и покрытый сетью глубоких трещин, казался почти живым. Я судорожно вздохнула, и тихий, придушенный вскрик сорвался с губ. — Быть не может... Перед глазами золотыми буквами сверкала надпись: «Арифмантическая космография» — книга по нумерологии, которая считалась утерянной еще век назад. Тот самый отсутствующий фрагмент пазла! Я коснулась корешка, и жжение от свежих ожогов на ладонях вдруг перестало иметь значение. Луна, прибежавшая на крик, с благоговением уставилась на книгу. Я не сдержалась и схватила ее за руки. — Теперь сможем! Теперь точно найдем! — пораженная Луна счастливо рассмеялась. Дело ее предков наконец сдвинулось с мертвой точки. Глядя в ее сверкающие глаза, я вспомнила тот самый вечер восемь месяцев назад, когда Луна впервые доверила мне семейную реликвию. Старый, с истертыми углами блокнот, чей кожаный переплет хранил едва заметный оттиск полумесяца на обложке, передавался в семье Лавгудов из поколения в поколение. Он полнился разного вида добавленными листками, от совсем желтых и истертых до, казалось бы, совсем новых. Мне сразу стало понятно по затуманившемуся взгляду Луны и легкой улыбке, что он был чем-то большим, чем простым сборником заметок. Даты в нем сменяли друг друга, растягиваясь на столетия; десятки разных подчерков полнили страницы. Но среди хаоса непонятных символов, выцветших схем созвездий и бесконечных столбцов цифр, одно слово пульсировало на каждой странице, будто навязчивая идея. Авалон. Тогда-то Луна и рассказала древнюю легенду, которая так отличалась от той истории, что им преподавали в Хогвартсе. Она говорила о туманном острове и о первозданной силе, которую дарует своим жрицам Богиня Луны. Силе, способной разогнать даже самую беспросветную тьму. Силе, что способна менять судьбы. Голос подруги в тот момент звучал совсем иначе — будто был напитан той самой силой, о которой она говорила. Когда-то, пока ее мама была еще жива, они тоже отправлялись на поиски Авалона. Поначалу я отнеслась к словам Луны скептически. Для рационального ума это звучало как очередная красивая сказка, не имеющая ничего общего с суровой реальностью. Однако тайны блокнота словно взывали к мне, и я не могла противиться. Я с головой погрузилась в изучение, не замечая более ничего вокруг. Пухлый томик был испещрён древними символами и забытыми рунами, которые приходилось расшифровывать неделями. Неизвестные авторы искали не просто остров в тумане — они пытались вычислить точку соприкосновения миров. Многое не поддавалось расшифровке — мне никогда ранее не встречалась добрая половина знаков. Тогда я сосредоточилась на самом начале — это дало результат. Спустя несколько недель наконец удалось расшифровать первую часть загадки. И в тот самый момент, когда моя рука вывела на пергаменте последнюю букву — гостиная растаяла. В следующее мгновение я стояла посреди бескрайней поляны, влажная трава холодила босые ступни. Насколько хватало глаз, расстилалась неподвижная водная гладь огромного озера. Над поверхностью его вился густой свинцовый туман, закрывающий даже небо. Всего на одно краткое мгновение, пелена расступилась. В вышине, в абсолютной черноте, ослепительно ярко вспыхнул серебряный полумесяц. Его свет ударил по воде, проложив дорожку к самому горизонту. Когда видение подернулось дымкой и исчезло, я обнаружила, что ноги мои так и остались мокрыми, тронутые влагой зелени. С тех самых пор я не переставала искать информацию и заниматься расшифровками. Три месяца назад я получила первые координаты. Разум мой был настолько затуманен, что я даже не задумывалась о том, что выходить за границу защитных чар смертельно опасно. Я спешно засобиралась и уже направилась к лесу с намерением немедленно проверить свою находку, как была остановлена Невиллом. Он наотрез отказался пускать меня одну и даже приготовил палочку, опасаясь, что я могу наслать на него чары. Обиженный взгляд присоединившейся к нему Луны окончательно сбил с меня пыл. Я и думать забыла, что эта тайна изначально принадлежала вовсе не мне. Подвергать друзей риску совсем не хотелось, но и не взять их с собой я более не могла. Пришлось наступить на горло своему желанию сделать все здесь и сейчас и приступить к тщательной подготовке. После самой первой вылазки я смогла убедиться в том, что Луна способна видеть то, что мои собственные глаза разглядеть были не способны. Когда мы очутились на заросшем диким кустарником холме, именно Луне удалось найти древний камень, на котором кто-то старательно выгравировал символ полумесяца и текст, который должен был направить нас к «ключу». Я готова была поклясться, что в том месте не было ничего, кроме земли и высохших ветвей, пока Луна не приложила мою руку к холодному граниту. Позже она говорила, что камень светился холодным белым светом. К сожалению, знаний моих катастрофически не хватало на полную расшифровку и вот уже два месяца подряд походы завершались неудачей. Мы делали запросы по всем убежищам, пытаясь найти человека, который смог бы поделиться так необходимыми нам знаниями, но никто так и не отозвался. Лишь одну весточку мне удалось получить — от профессора Вектор, нашего школьного преподавателя по арифмантике. В письме, что я получила, говорилось о том самом фолианте, единственной вещи, в которой сохранился метод расшифровки математического шифра, скрывающего суть найденного текста. И вот этот самый фолиант, который я уже и не чаяла найти, лежит прямо перед нами. Как же Гарри удалось его найти? Я с благоговением открыла первую страницу и погладила желтоватый пергамент. Бумага зашуршала под пальцами и наполнила грудь так необходимой надеждой. Только отходя ко сну после многочасового чтения, я вспомнила, что Гарри так и не забрал письмо, в котором я упоминала книгу. Оно пролежало в ящике около недели, прежде чем я устыдилась того, что отвлекаю друга от его миссии, и сожгла конверт, не отходя от леса.