Венчанная Луной

Магия перемещения выбросила нас с такой силой, что мы не удержались на ногах и кубарем влетели за границу защитного барьера. Жесткая земля ударила в плечо, выбивая остатки воздуха из легких. Знакомое покалывание охранных чар скользнуло по коже, чтобы тут же потонуть в волне подкатившей тошноты. Душераздирающие крики Невилла пробивались даже сквозь ватную глухоту в ушах. Вены на его шее вздулись, а лицо исказила незнакомая гримаса. Он корчился, лежа на промерзшей земле, судорожно сжимая правую руку. Еще один выброс адреналина в кровь — и через мгновение я рядом. Кто-то успел бросить нам вдогонку проклятие, и оно задело его запястье. Такой магии мне еще не приходилось видеть. Я застыла, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Его плоть буквально плавилась. Кожа обугливалась по краям и стекала серой, дурно пахнущей слизью, обнажая тугие волокна мышц, которые тут же чернели и иссыхали. И эта гниль прямо на глазах ползла вверх, сантиметр за сантиметром, безжалостно и неумолимо. Я вылила на рану бадьян и экстракт белой ивы, но вместо исцеления, эликсиры вскипали на поражённой плоти, испаряясь едким дымом. Паника накрывала с головой. Остальные флаконы, что я извлекала один за одним из рюкзака, тоже оказались бесполезны — лишь заставляли Невилла кричать еще более пронзительно. Внезапно в голове вспыхнул фрагмент из прошлого: тусклый экран телевизора и голос диктора, рассказывающий о некротическом фасциите — плотоядной бактерии: «Некротический фасциит не прощает промедления. Все начинается с безобидной царапины, крошечного пореза, через который бактерия проникает под кожу. Она не просто питается вашей плотью — она выделяет мощные токсины, которые мгновенно уничтожают кровеносные сосуды. Лишенные кислорода, ткани задыхаются и умирают, превращаясь в токсичную серую слизь. Скорость распространения этой инфекции ужасает — она может пожирать до трех сантиметров плоти в час. Пациент испытывает боль, совершенно несоразмерную видимым повреждениям. И самое страшное: когда процесс запущен, антибиотики становятся бесполезны. Кровь больше не поступает к пораженному участку, а значит, лекарство просто не достигает цели. Единственный способ спасти жизнь человека — немедленная ампутация. Если опоздать хотя бы на час — токсины доберутся до сердца». Помню, что позже искала информацию о ней в медицинских справочниках. Кажется, дома их было много, но подробности обстановки из прошлого были подернуты дымкой. Ясно было одно: разложение мне не остановить. К тому же скорость распространения проклятья намного выше, чем у бактерии. Выхода нет. Я сорвала со своего рюкзака плотный брезентовый ремень. — Прости, Невилл, умоляю, — шептала я, накидывая петлю на его руку, чуть выше локтя. Я потянула за ремень со всей силы. Ткань безжалостно впилась в кожу, стягивая мышцы. Я видела, как здоровые ткани побледнели, ток крови замедлился, а вены выше жгута напряглись. — Энервейт Сомнус, — заклятье оборвало крик Невилла, и он обмяк. Теперь было уже не обязательно смотреть за его реакцией — мучить его далее не имело смысла. Я сосредоточилась на участке кожи под самым жгутом. Дыхание перехватило всего раз, и мне удалось сконцентрироваться. Крепко сжав палочку, я применила медицинское заклинание отсечения. Невидимое лезвие, острое, как скальпель, стало погружаться в плоть, слой за слоем отделяя пока еще не пораженные ткани. Краем глаза я следила, чтобы проклятье не перекинулось выше. Времени было мало. От вони разложения подступали рвотные позывы, отгонять их удавалось лишь благодаря жесткой концентрации. Наконец последний слой кожи был отсечен, и рука полностью отделилась от тела. Желание поскорее избавиться от мерзкого проклятья заставило меня отбросить её подальше в траву — скоро от нее ничего не останется.

***

В лазарете пахло хлоркой и застоявшейся кровью. Колдомедики забрали Невилла, а меня усадили на кушетку, чтобы снять последствия контузии и вернуть слух. Мысли путались в тугой, пульсирующий ком. Перед глазами стояла отсеченная рука Невилла, а в следующую секунду её сменяло бледное лицо Луны. В ушах раз за разом звучал тот ужасный хруст, с каким сломался позвоночник Пожирателя. Он все нарастал и нарастал, набатом громыхая в висках… Стоп. Потом, я подумаю об этом потом. Стоило целителю Невилла показаться из-за ширмы, как я тут же вскочила на ноги. — Как он?! — видимо, мое волнение слишком хорошо отразилось на лице. — С ним все будет хорошо, успокойтесь. Судя по тому, что вы описали ранее, это одно из новых проклятий. Контрзаклятье уже готово, но мы еще не успели огласить его в вестнике… Нет-нет-нет. Что же я наделала? Если бы я сразу трансгрессировала на Гриммо, Невиллу не пришлось бы лишаться руки! Я почувствовала, как знакомо вспыхнул внутри пожар ненависти, но целитель продолжил: — Вы все сделали правильно! Повторная трансгрессия могла лишь ускорить процесс разложения. А там и до сердца недалеко. Ампутация была единственным выходом, вы спасли ему жизнь. Прошу вас, ложитесь и отдохните. Я взглянула в теплые карие глаза целителя и кивнула. Но отдых? Нет, никакого отдыха. Подгадав момент, когда все работники будут заняты, я соскользнула с кушетки и поспешила в коридор — скорее, к кабинету Кингсли. Стук вышел несколько более нервным и громким, чем полагалось, но на самом деле мне хотелось и вовсе не стучать, а вышибить дверь к чертовой бабушке. Услышав приглушенное «войдите», я толкнула дверь и сразу затараторила, излагая краткую версию наших злоключений. Дыхание сбилось, от напряжения я глотала окончания слов, стараясь потратить как можно меньше времени. — Отслеживающий артефакт укажет местоположение Луны. Если мы начнем подготовку отряда прямо сейчас, то сможем вторгнуться под утро, когда они меньше всего этого ожидают. Я подготовлю запас боевых растений, ядовитых спор и зелий для прикрытия, это даст нам фору... — Остановитесь, мисс Грейнджер, — голос Кингсли прозвучал тяжело и ровно. Только сейчас я смогла сфокусировать зрение и увидела, что он сидит за столом, ссутулившись, и смотрит на меня взглядом, каким я никогда раньше у него не видела. В его глазах плескалась обреченность. — Мы никого не пошлём. — Что? — я подошла ближе к столу, отказываясь верить в то, что услышала. — Но мы можем её вытащить! У меня уже есть план, есть ресурсы... Мужчина никак не реагировал на мои слова, и я подалась вперед. — Она же совсем одна там! Кингсли, она связана с Орденом, вы прекрасно знаете, что они с ней сделают, если мы не придем! — Знаю, — ответил он, не отводя глаз. — Тогда почему же вы ничего не делаете?! Или вам совсем плевать на нее? Луна столько сделала для Ордена, стольких спасла, она лучший наш зельевар! А вы сидите тут и говорите, что знаете, что с ней будет?! Вы издеваетесь?! — За последние три месяца, мисс Грейнджер, мы провели семь спасательных операций. Можете предположить, скольких нам удалось спасти? Одну. Ровно одну маглорожденную девушку. И она покончила с собой на второй день пребывания в этом самом доме. А знаете, скольких оперативников мы потеряли? Восемьдесят процентов! По моей спине пополз озноб. — Мне очень жаль вашу подругу, но я больше не могу жертвовать людьми, — продолжил Кингсли. — Такими темпами нас скоро не останется и вовсе. Прошу вас, мисс Грейнджер, отдохните и возвращайтесь к работе. Это всё, что мы сейчас можем. Шок пригвоздил меня к полу. Пока я смотрела в его опустевшие глаза, осознание того, что спорить бесполезно, сражалось внутри с нежеланием верить в отказ. То был неравный бой. Я молча развернулась и вышла из кабинета, не закрыв за собой дверь. Мне нужно было найти Люпина. Узнав направление у пробегавшего мимо мальчишки, я поднялась на чердак, в полной готовности заново рассказать свой план. Я уже было открыла рот, но стоило втянуть немного воздуха, как я тут же поперхнулась от ударившего в нос запаха застоявшегося перегара. Опешив, я перевела взгляд на согбенную фигуру у стены. Римус сидел на полу, привалившись к стене, в окружении пустых бутылок от спиртного. Лицо его опухло и раскраснелось, волосы спадали на лоб сальными паклями. По всему чердаку разносился запах пота, немытого тела и плесени. Взгляд мужчины был пуст, он смотрел и не видел. И никак не реагировал на мое появление. Подоспевший следом за мной Колин положил руку на мое плечо и мягко потянул прочь. — Тонкс схватили на задании месяц назад, — тихим, срывающимся голосом поведал он. — Найти её не удалось. С того момента Люпин будто перестал существовать. — Но… а как же Тедди? — Его забрала к себе Молли Уизли. Стоя в полумраке коридора, я прикрыла глаза, пытаясь осознать происходящее. Тонкс тоже где-то там. Яркая, смешная, вспыльчивая Тонкс. Жалость затопила меня, обжигая. Но вместе с ней меня накрыло тотальное, глухое отчаяние — никто мне не поможет. От груза осознания я пошатнулась. Колин отвел меня обратно в лазарет, и я устроилась на стуле рядом с кушеткой Невилла. Во сне его лицо было расслаблено, он не чувствовал боли. Я смотрела на обрубок его руки, заботливо обернутый пропитанными зельем бинтами, и злилась. Это все моя вина. Потеря руки, но главное — Луна… как можно было представить ее в руках этих демонов? И это все из-за меня. Если бы я не потащила их, если бы лучше подготовилась… А теперь? Что они с ней сделают? Какая же ты идиотка, Гермиона. Для женщин магической Британии жизнь сейчас превратилась в настоящий кошмар. Установленный Волан-де-Мортом режим был однозначен: женщины стояли на ступень ниже мужчин и приравнивались к собственности. Столько веков борьбы за женские права, и вот вам окончание двадцатого века. Роль волшебниц в этой стране свели к замужеству и деторождению. Были упразднены старые факультеты, чтобы на свет появилось женское и мужское отделение. В то время, как мальчики получали полноценное образование, пусть и с уклоном в темную магию, девочек учили лишь тому, что может пригодиться хозяйке дома. Такова нынче была участь чистокровных женщин. Что же до остальных… полукровок воспитывали отдельно, дабы они в будущем прислуживали мужчинам в качестве любовниц и матерей будущих детей дома. В том случае, если внешность их была неказиста, их отправляли на службу в качестве прислуги. А маглорожденные… за женщин их и вовсе не считали. Любой мог купить их в качестве питомца и делать абсолютно все, что захочется. Родителей таких детей убивались с особой жестокостью, а их самих сажали в маленькие клетки. До продажи. Что же до тех, кто был связан с Орденом… Чистокровных также отдавали замуж, но при этом делали им обрезание — без обезболивания вырезали клитор и половые губы, а потом полностью сшивали, оставляя отверстие меньше горошины. Чтобы потом будущий муж мог разорвать их во время первой брачной ночи. По их словам, это было не только наказанием, но и символом очищения. Мерзкие твари. Я до сих пор помню, какое месиво из плоти и крови было между бедер у Анджелины, когда ее спасли от такого замужества. Насколько сильно калечили бунтарей полукровок и маглорожденных… Я никогда, даже в самых жутких кошмарах не могла себе такого представить. Мало тех, кто был спасен и смог жить дальше с тем, что с ними сотворили. Даже магия порой была бессильна вылечить их тела, а что до разума… Очень часто приходилось применять Обливиэйт, но даже он не всегда спасал — их тела помнили, даже если разум забывал. И вот с этим я должна оставить Луну? Нет, я не могу этого допустить. С каждой порцией воздуха, проникающей в мои легкие, все четче в моей голове вырисовывался план. Я обязательно спасу ее.