***
14 марта 2026 г., 07:41
Эграссель с тревогой смотрел в покрасневшее, сморщенное от горя личико крошечного человеческого детёныша, что почти беззвучно заливался горькими слезами, сидя у него на руках. Ситуация складывалась неутешительная, и тысячелетний эльф признавал, что чуть ли не впервые за многие-многие годы своей жизни он понятия не имеет, что нужно делать в таком случае.
Малышу едва ли исполнилась дюжина месяцев, если Эграссель правильно помнил этапы взросления чистокровных людей. Его головку украшал светлый пушок золотистых волос, аккуратный носик-пуговка то и дело жалобно шмыгал, губки дрожали, а тёмно-синие глаза, кажется, стали ещё темнее из-за слёз. Мальчик вёл себя очень тихо, словно с пелёнок знал, что не стоит привлекать ненужное внимание, вместо того, чтобы громко заявить о себе, как это сделал бы любой другой здоровый младенец на его месте.
Собственные пряди волос Первого были намертво зажаты в крошечном кулачке, словно малыш уже понимал или, как минимум, догадывался на подсознательном уровне, что Эграссель теперь его единственная защита, оставшаяся в этом мире, когда по несчастливому стечению обстоятельств собственные родители не посчитали нужным продолжать его воспитание.
Всего несколько минут назад Эграссель стал свидетелем довольно неприятной ссоры одной супружеской пары, произошедшей прямо на улице, на глазах у простого, но пугающе-безразличного ко всему народа. Эльф мало что понял, однако... мужчина, судя по всему, муж невысокой пухленькой леди выразил, как бы это сказать... сомнение в причастности его генов к созданию этого ребёнка. Вернувшийся спустя длительное время домой, он ожидал найти там своего родного малыша, плоть от плоти, кровь от крови, как говорится, но... Это чудо совершенно не походило на своих кареглазых черноволосый родителей, что и спровоцировало большой скандал.
Невольно ставший свидетелем этой сцены Первый успел застать жестокий ультиматум: если женщина хочет продолжать жить в тепле и с крышей над головой, ей нужно любыми способами избавиться от живого доказательства измены, а уж как избавиться — это проблемы её самой. Больше всего Эграсселя потряс тот факт, что жена не колебалась и двух минут, прежде чем найти взглядом ближайшего заинтересованного ссорой незнакомца и сунуть ему в руки своё дитя.
Эльф слишком хорошо помнил, как та открещивалась от его ошеломлённых возгласов, отчаянно махая руками, а потом побежала вслед за мужчиной, подбирая заплатанные юбки, пока её ребёнок тихо рыдал на руках у прикрывающего капюшоном свои острые уши междумирца.
Эграссель уже говорил, что ситуация складывалась неутешительная?
Малыш выглядел здоровым и сильным ребёнком, хотя и рисковал получить обезвоживание организма, если продолжит терять столько жидкости. Как можно было вообще от такого отказаться?..
Что-то для себя решив, Первый осторожно вытер мордашку крошечного человечка большим пальцем и нежно улыбнулся вниманию мальчика. Тот продолжал икать и мелко вздрагивать, не отпуская его волосы, словно ожидая криков и рукоприкладства, но Эграссель лишь осторожно провёл раскрытой ладонью по его макушке.
– Не нужно бояться, дитя. Кто знает, быть может, это сама судьба привела тебя ко мне?
...по крайней мере, это объяснение звучало куда лучше, чем то, что случилось на самом деле. Эльф твёрдо решил, что будет придерживаться именно его и в будущем обязательно донесёт до самого мальчика, если не сможет найти более подходящую семью раньше.
***
Междумирец не знал имени, данного ребёнку при рождении, а потому взял на себя ответственность придумать ему новое. Ариссель — так он нарёк малыша после первых суток, проведённых вместе с ним. Первый не стал подбирать человеческие имена, решив, что, раз уж люди в своё время уже отказались от него, то эльфы в его лице никогда так не поступят. Маленький Арис почти постоянно плакал, стоило Эграсселю лишь на мгновение выпустить его из рук, но даже тогда он делал это очень тихо, практически не издавая никаких звуков, лишь смотрел большими печальными глазами, уже не единожды преданный всем миром и смирившийся с его жестокостью. У эльфа сердце разрывалось от этого взгляда. Он быстро понял, что слишком слаб к слезам своего нового подопечного, и рисковал оставлять его без внимания дольше пяти секунд лишь тогда, когда ребёнок проваливался в царство снов, зачастую делая это на его груди, одновременно сжимая в кулачке длинную прядь пшеничных волос. Изначально путешествие Эграсселя по мирам не было рассчитано более, чем на один день, но новые обстоятельства вынудили его отложить своё возвращение в родной Архей. Эльф не мог забрать Ариса с собой сейчас, мальчик не был мироходцем, а если бы и был, он определённо ещё слишком юн, чтобы уметь пользоваться своей Искрой. Первый не чувствовал безопасности в этой крошечной деревушке, расположенной на отшибе мира среди лесов. И если ему самому мало что действительно могло причинить вред, то вот малыш был куда более уязвим для всевозможных опасностей, таящихся в простых с виду вещах. Оставляя спящего Ариса тихонько сопеть в подушку, Эграссель несколько раз возвращался на родину, чтобы схватить что-нибудь полезное из своего поместья и тотчас вернуться обратно, слишком опасаясь за сохранность хрупкого чуда, оставленного ему на попечение. Так мальчик обзавёлся детской эльфийской одеждой в нежно-зелёных тонах, оставшейся от самого Первого, тёплыми одеялами и даже парой простых деревянных игрушек. Спустя неделю Эграссель твёрдо решил, что заберёт ребёнка в Архей, как только тот подрастёт и сможет без риска для здоровья принять Свет Матери, чтобы последовать за своим новоявленным опекуном. До тех пор же эльф будет оберегать его и учить всему, чему сможет, чтобы мальчик получил свой шанс на счастливое будущее. Пока он размышлял, Арис смотрел на него внимательными синими глазками, словно пытался разгадать тайну Вселенной, а потом вдруг улыбнулся. Малыш никогда раньше не улыбался, видимо, не было повода. Мальчик был слишком зашуганным и, вместо того, чтобы возиться с парой деревянных лошадок, предпочитал вцепиться одной ручкой в одежду эльфа, другой в его волосы и прижиматься щекой к груди, слушая ровное сердцебиение Первого. Засыпал он чаще всего тоже под его ритм, хотя иногда лучшей колыбельной мог сослужить и голос Эграсселя, тихо рассказывающий про Архей, про его братьев-междумирцев, про магию, про Искру и про саму Начало. Ариссель всегда слушал очень внимательно, прежде чем сон окончательно сморит его, и уже практически не плакал, возвращаясь в реальный мир из своих наивных детских фантазий. Сам эльф почти не нуждался во сне, но однажды, когда он немного привык к новой и очень важной переменной в своей жизни, он всё же решился подремать. По пробуждении Первый обнаружил, что малыш до сих пор послушно лежит на его груди и тихо что-то гулит, жуя русые волосы. Эграссель поспешил вытащить свою прядь из слюнявого ротика, убеждаясь, что малыш никак не смог ничего отжевать и не подавился. Арис внимательно посмотрел на междумирца и вдруг решительно выдал: – А! А потом опустил свою крошечную ладошку на подбородок Первого, почти беззубо улыбаясь. Эграссель понял, что этот кроха только что окончательно и бесповоротно покорил его сердце. Эльф нежно обнял дитя, чем привёл его в абсолютный восторг. С тех пор мальчик куда чаще начал подавать голос, очень быстро смекнув, что Эграсселю это нравится.***
– Мама. Первый закрыл лицо рукой, но его губы всё равно предательски дрожали, сдерживая улыбку. – Может, всё-таки «папа»? Имея плохой опыт в общении с собственным отцом, междумирец почти никогда не задумывался, а как бы отреагировал он сам, если бы у него однажды появились дети? Маленький Арис не имел в себе ни капли эльфийской крови, он был человеком до самой последней клеточки крошечного тела, но для Эграсселя это не имело значения. Однако, настроение всё равно невольно пошло на спад. Если бы Тадмавриэль был жив и узнал о том, что его сын принял людского ребёнка, он бы точно отрёкся от него, перед этим не забыв проклясть. Острые уши печально поникли, и чувствительный к переменам Ариссель крепче вцепился в одежду Первого. – Мама! – уже чётче проговорил он, больно дёргая волосы эльфа. Междумирец издал невесёлый смешок. – Хорошо. Пусть будет «мама». – Мама!***
Эграссель не ожидал, что другие Первые найдут его так быстро, а потому и опомниться не успел, как пролетели два месяца ухода за ребёнком, к которому он прикипел всей душой. Но заявившийся прямо к его порогу Вальдхар напомнил о том, что за пределами этого мирка у эльфа всё-таки была своя жизнь и товарищи, которых он оставил, бессовестно ни о чём не предупредив. Сожаление противно заскреблось на задворках сознания. – Эграсса! – воскликнул Вальд и по-братски обнял его, едва при этом не задушив. – Жив, чертяга! Ты хоть примерно представляешь, как нас всех напугал?! Лололошка так вообще с ума сходит, смотреть на него больно! – Ох... – только и смог выдавить Первый, отводя взгляд. Сам Ло частенько пропадал без объяснения причин, и эльф привык к этому, а потому и не думал, что, если он поступит так же, то за него начнут переживать. Однако, не успел он даже начать как-то оправдываться, как изнутри дома раздалось жалобное «Мама!». Взгляд друга опустел, а через секунду Вальдхар уже нагло протискивался в чужое жилище, едва вспомнив о том, что нужно вытереть ноги. Эльф обречённо вздохнул, готовясь к долгому разговору. Ариссель сидел на кровати, сжимая в пальчиках складки одеяла, а в его синих глазах уже собрались непролитые слёзы, что были готовы вот-вот сорваться и побежать по пухлым щекам. Мужчина присел перед ним на корточки и внимательно уставился в лицо, словно впервые видел так близко настоящего младенца. – Эграсса, как это понимать? – Вальдхар, я всё объясню, честное слово! – Вы с Ло всё-таки заделали ребёнка?! И нам ничего не сказали?! – заявил он, обвинительно выставив палец на эльфа. – Теперь понятно, чего он после твоей пропажи весь на нервах! – Что? Ариссель тоже казался удивлённым, на миг даже позабыв о том, что вообще-то собирался плакать. – А как вы это сделали? В смысле... кто? Ты? Поэтому уходил? – он снова перевёл взгляд на мальчика и приподнял светлую завитушку волос, обнажив округлое и абсолютно человеческое ушко. – Сына твой скорее в Лололошку пошёл, я смотрю? – Вальдхар, остановись. Я не рожал его. – Неужели, всё-таки Ло? Междумирец приложил ладонь ко лбу, не зная, что и думать. Однако Вальд спрашивал это с таким искренним участием, что даже злиться на него как-то не получалось. Выглядело всё так, что, если бы Ариссель действительно каким-то образом появился в результате связи двух его лучших друзей, мужчина только обрадовался бы! – И Ло тоже этого не делал. Арисселя мне скорее... подарили. – В этом мире что, обычай такой? – удивился тот. – Нет. Давай я тебе всё с самого начала объясню? И он рассказал, стараясь быть максимально непредвзятым к местным жителям, ведь совершенно не хотел обижать Вальда, к сожалению, разделяющего ту же расу, что и они. Брат выслушал его спокойно, покивал на решение оставить мальчика себе и вдруг хитро улыбнулся. – Имя ты выбирал? – Я. – Правильно сделал. Нечего этому мальцу иметь хоть какие-то связи с таким поганым прошлым. Ты куда лучше сможешь позаботиться о нём, чем те нелюди, что бросили дитя на произвол судьбы! Повезло ещё, что ты проходил поблизости! – Ты думаешь?.. – невольно смутился Эграссель. – А то! – и он в очередной раз повернулся к мальчику. – Ну здравствуй, маленький эльфёнок! Это ничего, что уши у тебя не острые, раз папка твой эльф, — значит и ты тоже им будешь! Ну-ка, ну-ка, поздоровайся с дядей Вальдом! И Ариссель, наконец, оглушительно разрыдался, чем сильно напугал человека, заставив того невольно отскочить в сторону, защитно выставляя перед собой руки. Эграссель тут же подошёл к кровати и забрал свой расстроенный комочек, прижимая его к груди. Маленький манипулятор быстро начал успокаиваться, его крики сменились тихими всхлипами, а потом и икотой, пока он продолжал испуганно смотреть на незнакомца с безопасного места на руках Первого. – Что я сделал не так? – Думаю, он просто никогда раньше не видел лысых людей. Для него это странно. Вальдхар невольно провёл ладонью по затылку и понятливо улыбнулся. – Хе, ну теперь у него будет много времени привыкнуть! Ты как долго здесь планируешь оставаться вообще? – Пока Арис не подрастёт, чтобы даровать ему Искру и научить правильно ею пользоваться. – Хочешь забрать его в Архей? Хорош! Я в тебе и не сомневался! А до тех пор я и остальные будем регулярно вас навещать! Интересно, мелкий испугается Фалинды? – Кстати об этом. Могу я доверить тебе рассказать нашим братьям и сёстрам о том, что я в порядке, и кратко обрисовать им ситуацию, чтобы они не волновались? – Спрашиваешь ещё! – выпятил грудь человек. – Я с превеликим удовольствием это сделаю! То, каким тоном он произнёс последнюю фразу, заставило междумирца усомниться в правильности своего решения, однако брать слова назад было уже поздно. Вальдхар остался до позднего вечера и даже тогда не особенно хотел уходить, ведь маленький Арис только-только начал позволять ему прикасаться к себе, не заливаясь при этом больше горючими слезами. Но эльф настоял на том, что ребёнку нужен отдых, и брат нехотя убрался из их дома, растворившись во вспышке золотистых искр. Кроха зачарованно проследил за маленькими оседающими на пол огоньками, и Эграссель не мог не улыбнуться. Он обязательно научит мальчика колдовству, когда тому минует хотя бы первый десяток лет. Засыпали они вдвоём, как и все дни до этого: эльф лёжа на кровати, а ребёнок сверху, прижавшись щёчкой к его груди.***
– Лололошка! – рявкнул знакомый голос, сопровождающийся с ноги выбитой дверью. Вышеупомянутый Лололошка тут же подскочил из-за стола, где сидел до этого, почти в отчаянии обхватив голову руками. – Вальдхар! Ну как, ты нашёл его?! – Да, нашёл, – хмуро ответил тот, бросив на брата полный осуждения взгляд. – Что с ним?! – сердце парня пропустило удар. – Эграсса в порядке?! Не молчи! – Он в порядке, насколько это вообще возможно в его положении. – Великая Мать, Вальдхар! Скажи же уже нормально! Если с Эграссой что-то случилось, то почему ты не забрал его?! – Жизни нашего брата ничего не угрожает, по крайней мере, я никогда раньше не слышал, чтобы родительство становилось причиной чьей-то смерти. – «Родительство»?.. – Эграссель воспитывает вашего с ним сына! – ещё громче крикнул человек, сдвинув брови. Ло после этих слов выглядел так, словно поймал системный сбой. – Чего..? – Вот-вот! И не совестно тебе было бросать его одного в такой нелёгкой ситуации?! – Вальд, я ничерта не понял... к-какого ещё сына? Чьего сына? – Вашего! Твоего и его! Лололошка посмотрел на него как на придурка. – Брат, ты перегрелся и теперь бредишь? Это невозможно! – Ты уверен? – очень долго и очень пристально посмотрел на него тот. Парень невольно сглотнул. – Д-да! Конечно, я уверен! – Точно? – каким-то образом его взгляд стал ещё пронзительнее. После этого Ло весь побледнел и покрылся холодным потом. – Да быть того не может... Постой, но как? – А это уже у тебя надо спрашивать, жеребец! – Нет, я имею в виду... мы ведь даже не... Мы с Эграссой не-...! – Ну, похоже, что где-то всё-таки было «да». Или что, забыл? – Да как вообще такое можно забыть?! – из бледного стал пунцовым мироходец. – Очень просто. Я вот, например, когда очень много выпью могу и не такое... – Всё, остановись! Я не ты, и вообще..! И вообще, где он?! – Да в мире одном обосновался, далековато отсюда... Вальдхар дал другу координаты мира, в котором оставил Эграсселя и Ариса, и сам сел за стол, за которым не так давно тосковал Лололошка. Подперев щёку ладонью, мужчина расплылся в пакостной улыбке, наблюдая за тем, как его брат носится по дому, собирая все вещи, что могли ему понадобится после перемещения, и складывает их в свой пространственный карман. Когда эта сумасшедшая беготня, наконец, прекратилась, Вальд уже не скрывал собственного выражения лица, но перепуганный Ло даже не обратил на него внимания. – Я ушёл! – крикнул он другу. – Предупреди остальных, что я к Эграссе! – Давай-давай. Иди. Лололошка исчез, а Вальдхар медленно поднял ладонь и ударил ей себя по лицу. Его плечи и спина неконтролируемо задрожали, а потом человек и вовсе сполз на пол, начиная ржать, как гиена, падая на бок и стуча кулаком о доски. Пресс живота очень быстро заболел от надрывного смеха, но мужчина всё никак не мог остановиться, и смеялся так, наверное, никак не меньше четверти часа. – Пр... Прости-и, Эграсса!.. – кое-как выдавил он сквозь слёзы, едва не задыхаясь. – Пусть Ло меня потом убьёт, но это того стоило!***
Ранним утром, когда солнце уже нагрело лесной воздух, наполнив его пряным ароматом диких трав и тепла, Эграссель взял на руки мальчика и вышел с ним из дома, помня о том, как важны для ребёнка всевозможные витамины, в том числе и те, что дарило само светило. Арис больше не пытался жевать его волосы, но всё равно очень любил держать их в кулачке и периодически требовательно дёргать, когда что-то привлекало его внимание. Эграссель смирился, поправляя капюшон на голове, который носил чтобы даже случайно не нарваться на любопытные взгляды местных, никогда прежде не видевших живого эльфа. А потом из-за спины послышался тихий звук, сопровождающий всех мироходцев при их перемещении, и Первый оглянулся, уже подозревая, кого он может там увидеть. – Лололошка! – искренне улыбнулся носитель Её крови, поправляя хватку на копошащимся Арисе. Конечно же тот явился самым первым! Его брат выглядел бледным, когда шёл навстречу, а взгляд то и дело нервно перескакивал с одного на другого. – Эграсса... Я-я очень рад, что ты в порядке! – Я в полном порядке, Ло! Как видишь, даже лучше, чем в порядке! – и он с гордостью продемонстрировал слегка оробевшего Арисселя, что вновь намертво прилип к его груди, зарываясь лицом в ткань. – Д-да, я вижу... Значит, это правда?.. То, что рассказал мне Вальдхар... Эльф неловко улыбнулся, виновато поджимая уши. Однако, лишь опустив взгляд на малыша, он снова повеселел. – Разве он не чудо? – Чудо, самое настоящее... – пробормотал парень, не сводя пристального взгляда с ребёнка. – Но всё же, каким образом, Эграсса? – Ох, там такая забавная история получилась... Вальд не говорил тебе? – Вальд много чего сказал, только я не вижу в этой истории ничего забавного! – тонко пискнул Лололошка и весь заалел. – Да, ты прав, на самом деле это совсем не смешно. – признал его правоту Первый. – Но главное, что сейчас всё хорошо, верно же? – Хорошо?! Эграсса, ты..! Мы..! Вот это сделали?! И только теперь эльф впервые заподозрил, что они как будто бы не совсем поняли друг друга. – Что сделали? Ло, что именно сказал тебе Вальд? – Что мы с тобой... и вот это... и вот результат! – сбиваясь на каждом слове, указал он на Ариса, что впервые рискнул выглянуть из своего убежища, чтобы посмотреть на чужака. Эграссель долго молчал, прожигая взглядом дыру в черепе лучшего друга, явно пытаясь найти там мозг, а потом обессиленно выдохнул, прикрывая глаза. – Ну Вальдхар... Ну попросил же на свою голову! Лололошка уже совсем ничего не понимал. Первый подошёл к брату и несильно стукнул его по макушке, заставив тихо ойкнуть. – А ты-то чем думал, Ло? Каким таким волшебным образом у двух существ мужского пола вообще может появиться ребёнок? Тем более сразу годовалый! – Ну я просто подумал, что... подожди, так он всё-таки не наш? – Замечательное наблюдение! – не мог не съязвить эльф, укачивая Арисселя на руках. – И как ты пришёл к такому умозаключению? – Эграсса, пощади! – чуть не взвыл Ло. – Скажи уже, если он не имеет никакого отношения к нам, то откуда он вообще взялся? Ты же не украл его, верно? Междумирец вздохнул, нежно закатывая глаза, а потом по-новой принялся рассказывать историю их с Арисом первой встречи, уже морально готовясь к шквалу эмоций.***
В течение следующих нескольких дней все Первые успели хотя бы по разу прийти в гости, чтобы проведать своего лидера и его новоявленного сына. Вопреки прогнозам Вальда, Ариссель совершенно не испугался Фалинды, даже несмотря на её абсолютно чёрные большие глаза. Он испугался скорее Гуаха и немного Нардуша, с остальными же был просто застенчив. Едва узнав истинную причину исчезновения брата, в Туилин проснулись какие-то инстинкты, и она пожелала во что бы то ни стало стать лучшей тётей во Вселенной для нового члена их семьи. Эльфийка задарила Ариса подарками, чем быстро заслужила его симпатии и позволение иногда брать себя на руки. Остальным же потребовалось куда больше времени, чтобы расположить к себе кроху, но и они не собирались отступать перед лицом сложной задачи. Особенное упорство проявил в это деле Лололошка, который наотрез отказался покидать Эграсселя и сразу поселился в их крошечном домике, разделяя трудности ухода за ребёнком. Проводя с ними обоими достаточно времени, Ариссель в конце концов оттаял к вынужденному соседу, и больше не боялся, когда Ло забирал его из рук брата, чтобы дать последнему хоть немного отдохнуть. Вальдхар, к слову сказать, тоже приходил иногда. И хотя первое его появление после того, как вместе с эльфом начал жить Ло, закончилось для него ярким фонарём под правым глазом, это, кажется, не только не спугнуло человека, но даже и не погасило его оптимистичный настрой. Вальд понимал, что получил за дело и получил заслуженно, так что носил свой синяк чуть ли не с гордостью, рассказывая всем и каждому, как именно он его заработал, чем ещё больше выводил Лололошку из себя. По близлежащей деревне, откуда и был родом Арис, тем временем поползли слухи, что в лесу облюбовала одинокий домик всякая нечесть. Люди утверждали, что видели просто невероятного размера сову, что, тем не менее, умела летать и поворачивать голову себе за спину, а так же других страшных существ с зелёной и чёрной кожей! Видели даже тех, кто на первый взгляд казались такими же людьми, но на самом деле были колдунами и ведьмами, лишь носящими их шкуру. Суеверный народ принял разумное решение не будить лихо, пока оно тихо, и не заходить глубоко в ту проклятую часть леса, чтобы не накликать на себя беду. Никто не хотел разозлить явившихся духов, ведь помощи в случае чего просить им было не у кого. Их страх позволил Ло и Эграссе спокойно прожить полтора десятка лет под боком у непосвящённых людей и не испытывать никаких неудобств. По истечении же этого срока подросший Арис, что ещё больше начал напоминать обоих своих опекунов, наконец получил собственную Искру и право отправиться вслед за ними в таинственный Архей, о котором он столько всего слышал с самого младенчества.Конец.
