Кассиопея

Шумно. Рядом с шатрами всегда было очень шумно, особенно ночью. Казалось бы, люди весь день, с рассвета до заката, были заняты. Торговля, тренировки, игры, девушки. Все должны после такого спать и набираться сил, чтобы снова выйти из шатров, разложить вещи и проводить свой день. Но Эшфорд оказался совсем не таким местом, не с такими людьми. Жизнь бурлила новыми красками, тёплыми, одновременно с этим яркими. Представление кукольников, пиры, ссоры и драки. Будто только под тёмным, обволакивающим ночным светом люди могли расправить плечи и открыть рот, чтобы издать клич. Дункан таким не был. Ни днём, ни ночью он не «выпрямлялся». Всегда ходил зажатым, пытаясь оказаться меньше, чем он есть на самом деле. Бывало успешно, бывало нет, всё же огромный межевой рыцарь с ярко голубыми глазами-тот ещё повод обернуться. Рыцарь чувствовал себя лишним и слишком неподходящим для этой шумной ночной толпы. Казалось, что его кто-то может раздавить одним взглядом, одним пальцем сломать ему жизнь и поэтому он предпочитал быть незаметным, чтобы просто не получить. Конечно приятно было ухватить чуть больше еды, алкоголь повкуснее, но уютнее от этого не становилось. Но только не под вязом у маленькой речки. Сидя под ним и глядя на ночное небо сквозь листья, Дунк чувствовал себя намного лучше. Здесь тихо и спокойно, здесь ночь приобретала холодные оттенки, ничего не резало глаза и голова не гудела от шума. Оруженосец, Эгг, убежал играть с другими оруженосцами, да и взглянув на поникшего рыцаря, решил оставить ему этот вечер, может ночью придёт.    «Если что, за мной присмотрит та рыжая девушка. Она очень добра ко мне»: сказал мальчишка и широко улыбнулся, позже убегая в сторону шатров.  Дунк сначала переживал, а потом тишина приятно расслабляла. Он не привык быть один, он бежал от одиночества, хотя и не хотел, чтобы кто-то крутился, от него одни неприятности. Но разве не приятно, когда ты видишь кого-то каждый день и этот человек не исчезает? С ним был сир Арлан, потом Эгг. Хотелось, чтобы этот маленький наглец был рядом подольше, Дункан к нему уже привязался, хоть иногда и предавал себе строгий вид, но это было больше для того, чтобы оруженосец не ёрничал. Всё же в компании с ним было приятно.  Межевой рыцарь улыбнулся этой мысли и устроился поудобнее. Спать совершенно не хотелось, а зачем ? Неужели он готов потратить такой хороший вечер просто на сон. Нет. Вместо привычных ругательств от какого-то пьяного рыцари, смеха девушки или ударов кружек с элем друг о друга, Дунк слушал тихое журчание реки, шелест листвы от лёгкого ветра, лошадей и своё собственное дыхание. В голове было совершенно пусто.  В эту идиллию ворвались чьи-то шаги. Они явно не принадлежали Эггу, да и на Раймуна было не похоже, а больше приходить было некому. Дункан слегка повернул голову и чуть нахмурился. Увидев уже чёткий силуэт, рыцарь поспешил сделать своё положение тела не таким расслабленным, приподнимаясь на локтях выше по стволу.  -Милорд: чуть замедлившись произнёс межевой рыцарь, распахнув от удивления глаза.  -Формальности, сир Дункан. Ай-ай-ай, ты же знаешь, можно просто Лионель  Пришедший улыбнулся и встал напротив сидевшего под деревом Дункана. Лионель выглядел расслабленным и каким-то озорным, но на себя пьяного похож не был. Чуть спокойнее чтоли. Лорд положил ладонь себе на бедро и поднял бровь. Юноша не знал, что ему нужно сделать. К нему ещё ни разу не приходил наследник Штормового предела. Это Дунк всегда к нему приходил, не наоборот. Взгляд метался вверх и вниз, разглядывая гостя. Кудри небольшим вихрем уложились на голове, как и в их первую встречу, рубашка развязана на пару шнурков, видно было верёвку от украшения. Во тьме выделялась серьга, которая покачивалась из стороны в сторону, ведь её хозяин никогда не стоял ровно. Дунк мог подмечать детали вечность.  -Что вы..ты здесь делаешь?: Дункан усадил себя ещё выше, чтобы не совсем уж развалится под деревом перед лордом.  -А что, мне нельзя сюда приходить ?: улыбка на лице Баратеона погасла и выражение лица стало бесстрастным. Как же в этот момент стало страшно. -Н..нет! Конечно можно: рыцарь занервничал и уже был близок к тому, чтобы окончательно встать: Просто ты никогда раньше сюда не приходил, я просто… Лионель сощурил глаза и улыбка, привычная и такая знакомая, вновь расплылась по его лицу. Дунк ещё больше испугался.  -Да расслабься ты!: лорд махнул рукой и издал короткий смешок: Я же шучу В груди сразу стало легче, будто с неё сняли огромный камень. Межевой рыцарь чуть согнул локти и дал себе сползти вниз, поудобнее. Видеть улыбку было намного приятнее и всегда успокаивало быстро. До него не всегда доходило, когда Лионель шутил, а когда был правда раздражён. Но в свою сторону Дунк испытал недовольство только один раз, когда лорд спросил его какого хрена он делает в его шатре ? Больше межевой рыцарь никогда не чувствовал, что Баратеон злиться на него или разочарован, это бы Дункан пережить не смог. Всегда хотелось ловить на себе только взгляды, которые говорили: «всё хорошо, я шучу» или же: «к тебе это не относится».  -Просто захотелось тишины, хотя бы чуть-чуть. Эти ублюдки..я присяду ?: он повернулся к стволу спиной и коротко посмотрел на рыцаря, уже начиная садится: орут и верещат так, что жить не хочется. Как самые неопытные шлюхи, которые думают, что громкими криками нравятся клиентам больше. Придурки они конечно.  Трава приятно зашелестела, когда лорд Баратеон сел рядом. Их плечи были почти близко друг другу, всего два сантиметра оставалось. Как только Лионель начинал говорить, у Дунка захватывало дыхание. Он превращался в абсолютный слух и внимание, не упуская ни одного слова, будто его потом спросят, что именно лорд говорил и внимательно ли он слушал. Почему то ему это нравилось. Самому Дункану не было что рассказать, да и он боялся. Его речь не была так хороша, как у Баратеона, а вдруг скажет что-то не так ?  -Мне там скучно: продолжал Лионель и чуть потянувшись, заёрзал, чтобы найти нужное положение: Пьянки, танцы. Не. Не сегодня. Захотел найти уединенное место, где будет так тихо, что я буду слышать своё дыхание и как кровь гудит в ушах.  Дунк чуть нахмурился, не поворачивая голову, смотрел на Лионеля и обдумывал слова. Ему скучно ? А что тогда сюда пришёл ? Межевой рыцарь не считал себя таким уж интересным рассказчиком или же отличным собеседником. Ради него сюда приходить не стоило. Да и в голове ещё не уложилась картина, что наследнику Штормового предела скучно в шатре, где каждую ночь были пиры, которые он же и устраивал и активно в них участвовал, напиваясь до безумия.  -Да и я давно что-то тебя не видел: добавил лорд и всего на пару секунд пересёкся с рыцарем взглядом.  К щекам пополз жар, будто внутри раскалённые угли скользили внутри кожи и опаляли лицо. Это было безумно приятно услышать. Глаза ещё сильнее расширились, но Дунк лишь поджал губы, чтобы не выдать себя с головой.  Лионель чуть повернул голову и прошёлся глазами по сидящему рядом. Он и правда, можно было сказать, соскучился по этому великану. Эти честные и такие яркие голубые глаза, которые даже в темноте казались такими светлыми и чистыми, будто маленькие блюдца с кристальной водой. Лицо, суровое на вид, но когда тот удивлялся, высоко поднимая брови или же улыбался, совсем немного и одними губами, черты лица становились мягче. Лорд Штормового предела ещё пару раз прошёлся глазами по фигуре рядом и повернул голову обратно, уставившись на куст. Мысли путались, выпил он не так много, но в груди завязывался обжигающий узел, который стиснул рёбра. Мужчина вдохнул поглубже, вдыхая прохладный ночной воздух.  Они молчали. Казалось, что ничего говорить и не нужно. Под пальцами приятно покалывала трава, дерево давило на спину, давая свою опору, ветер совсем невесомо гулял под воротником, поглаживая кожу. Всё было идеально. Так считал Лионель. Тем временем у Дункана в голове крутились механизмы, заставляя его нервничать. Ему не было неловко с Лионелем, нет, дело было не в этом. Слова лорда про скуку вонзались в сознание и медленно выедали все извилины. Баратеону скучно, а он сидит и молчит, даже сказать ничего не может. А что он скажет ? Что будет интересно ? Интереснее чем пир и пляски. Глаза бегали по местности. Цеплялись за речку. Лунный свет играл с небольшими рябями на воде и красиво переливался. Блики мерцали и то исчезали, то плавно появлялись. Взгляд пошёл дальше и остановились на деревьях у реки. Могучие охранники этого места склонили свои ветви, будто засыпая или же отдыхая от дневного солнца, что приятно грело их весь день. Листья, которые доставали до воды, чуть играли с речкой, когда ветер приподнимал их и вновь опускал. Не годится. Говорить с знатью о воде и деревьях было неправильно, да хуже того, это было глупо. Дунк аккуратно взглянул на мужчину. Тот сидел и смотрел наверх. Длинные тёмные ресницы прикрывали глаза, такие же тёмные и казавшиеся совсем чёрными и глубокими сейчас, чем днём. Ресницы чуть трепетали, когда Лионель медленно закрывал глаза. Межевой рыцарь откровенно засмотрелся, он был околдован. Проследив взглядом куда смотрит Баратеон, Дунка осенило. Звёзды! Точно, как он мог забыть про такую тему. Эти маленькие вспышки были явно интереснее, чем речка и деревья.  Рыцарь чуть приоткрыл рот, собираясь с мыслями. Надо же было с чего-то начать. Он то закрывал, то открывал губы, хмурился ещё сильнее. Дунк пару раз моргнул и наконец, чуть провёл  языком по нёбу.  Лионель сложил руки на груди. Так легко и так хорошо. Казалось бы, лорд такого унылого места, как Штормовой предел, должен от счастья прыгать, что приехал на турнир, что везде шумно и нету повода скучать. Но к такому быстро привыкаешь или дело было не в этом ? Озорство и веселье уменьшалось или вовсе исчезало, когда Баратеон не замечал светло-русую макушку и фигуру, на головы две-три выше всех, что пыталась спрятаться. Без великана становилось скучно, хоть тот и не был шутником. Достаточно было просто посмотреть на невинное и доброе выражение лица межевого рыцаря, как всё веселье оказывалось там, где была эта робкая улыбка и небесные глаза.  -Ты когда-нибудь наблюдал за звёздам ?  Лионель не сразу осознал, что с ним говорят. Было сказано так тихо, что показалось, будто это шелест травы, но нет, это был рыцарь. Баратеон повернул голову в сторону говорящего и чуть поднял бровь.  -Я имею ввиду, именно наблюдал, а не просто смотрел: юноша говорил тихо, стараясь не нарушать покой и атмосферу этого места. А может было тихо из-за того, что он говорил подняв глаза и вглядывался в ночное полотно: Сидел и просто наблюдал за каждой звездой. Как небо делается всё темнее и темнее, а звёзды становятся.. Он говорил это так легко, свободно. Мысли лились рекой, плавно и медленно. Лионель смотрел, как заворожённый. Ресницы мелко вздрагивали, когда рыцарь широко раскрывал глаза и лорд мог проследить как зрачки перемещаются то вверх, то вниз. Дункан выглядел таким спокойным и будто бы «расправившим плечи», не было этих ужимков. Когда они говорили откровенно в первый раз, при первой встречи, Баратеон помнил, как даже с его короной на голове, он сжимался и ёрзал. О как бы он хотел, чтобы эта корона всегда была на светлой макушке, она так шла межевому рыцарю. А может он бы сделал Дунку свою, такую же, но чуть поменьше. От этой мысли дыхание исчезало, оставляя жар в груди.  Рыцарь отпустил себя и наконец произнёс эти слова, начиная беседу. Он чувствовал, как ему становится всё легче и легче, он будто обхватывает мир целиком. Дункан поворачивает голову и сбивается, когда встречает взгляд Лионеля. В карих глазах отражаются мелкие звёзды, на столько широко они были раскрыты. На него смотрели очень внимательно. Захотелось сразу убежать, зашить себе рот.  -Прости: Дункан сжал руки и в кулаке осталось пару травинок. Вот болван. Он говорит такие очевидные вещи, такую тупость, а он даже не пьян. Конечно же лорд Штормового предела видел и может даже наблюдал за звёздами. Седьмое пекло. Он опустил глаза и начал бормотать под нос: Глупый вопрос и глупая тема. Мысли такие дурацкие, не знаю даже.. -Нет-нет, продолжай: в ушах раздался шорох от того, что одежда тёрлась о кору. К нему придвинулись ближе, пытаясь заглянуть в глаза. Место, где они коснулись плечами горело: И звёзды становятся ?  Лионель чуть наклонил голову в бок. Пару кудрявых прядок упало ему на лоб, скользнув медленно по лицу. В карих глазах отражались мелкие звёзды или же там блестело что-то другое ? На Дункана никогда так не смотрели. Его изучали, его видели, его хотели слушать. Лорд чуть дёрнул бровями, подталкивая его продолжить. Вечно весёлый, человек-вихрь, не улыбаясь, смотрел на него, это было что-то новое, это не злость, не удивление, а другое, непонятное. Во рту пересохло. Межевой рыцарь поджал губы и с трудом оторвался от внимательных тёмных глаз. Он больше не мог смотреть, как звёзды играют в чужих глазах, это сводило с ума.  -Звёзды становятся больше и ярче: продолжил Дункан и вновь посмотрел на небо, чтобы говорить и описывать то, что он видит: Ты поднимаешь глаза и в небе появляется новая звезда. Она мерцает и кажется вот-вот и погаснет, но нет, она остаётся до самого рассвета или пока ты не потеряешь её глазами. А самые яркие звёзды всегда приковывают к себе внимание, их сложно потерять. Их столько, мне даже в голову не может придти, как они все тут помещаются. Небо настолько велико..Смотря на звёзды, я будто погружаюсь в другой мир. Ощущение всегда новые, даже если ты видишь их каждую ночь, а я вижу, ведь часто сплю под деревом.  Лионель чуть усмехнулся. Он не отрывал взгляд от ,увлечённого своими размышлениями о мерцающих и танцующих на небе звёздах, межевого рыцаря.  -Сир Арлан никогда об этом не рассуждал. А я задумывался, ну иногда. Сколько бы мы не шли, звезда, самая яркая: Дунк поднял голову выше и замер: никогда не становилась ближе. Можно ли дойти до неё ? Я не знаю этого, может в этом и смысл, чтобы они всегда были выше нас, обычных людей. Мы можем только на них смотреть.  Он замолчал, не отрывая свой взгляд от неба. Руки переместились на грудь, чтобы успокоить дыхание. Никогда он так много не говорил об этом. Да вообще в принципе, не давал себе возможность столько говорить. Но рядом с Лионелем хотелось не умолкая говорить и  говорить, пока язык не станет каменным и разговаривать станет трудно от боли в горле.  Лионель поднял голову, серьга легонько зазвенела. Он уткнулся затылком о ствол вяза и слегка улыбнулся. Вот оно что. Спокойствие и безмятежность. Не смех, не крики, не вечные штормы и грозы. Тихие разговоры и лёгкие звуки природы, которые обволакивали и погружали в вакуум.  -Я наблюдал за звёздами, но не так, как ты: Лионель прикрыл глаза, шумно выдыхая. Плечом он чувствовал чужое присутствие и было приятно знать, что он не говорит с пустотой. Обычно он ощущал, что его слышат, но не слушают: Мейстеры учили нас с братом астрономии. Науке о звёздах. Мы наблюдали за ними, чтобы выучить где и какое созвездие. Меня это тогда не волновала, я просто хотел выучить, чтобы мейстер отпустил меня играть или пойти упражняться на мече. А брат быстро их выучил и вечно уходил раньше, мелких сучёныш. Как же я не любил это. Злился на эти маленькие огоньки, которые надо было знать и соединять воедино.  Баратеон чуть нахмурился и надул губу. Он говорил резко и иногда позволял себе смешки.  -Но может с возрастом, я стал просто на них смотреть и подмечать эти созвездия. Проходился глазами по макушке скорпиона или пытался найти малого пса. Но это так, чтобы развлечься, если уснуть не мог. Но твои слова..: Лионель посмотрел на Дункана и улыбнулся: они меня поразили. Никогда бы не подумал, что кто-то так относился к звёздам. Кто-то из родственников был астрономом ?  -Нет: покачал головой Дункан: вряд ли кому-то, откуда я родом, было это важно.  -Хм; мужчина хмыкнул и поднял брови: Тогда ты просто большой романтик, Сир Дункан  -Не думаю…Может я просто слишком часто ночевал на улице. Я всегда видел звёзды  -У меня не всегда получалось: пожал плечами лорд и на секунду прикрыл глаза: В Штормовом пределе почти всегда тучи. Всё-таки не зря он так называется. Но летом или в самую холодную ночь, всегда можно было увидеть их, хотя бы немного. И я смотрел. Соединял их в созвездия  -Я никогда не соединял их в созвездия: признался рыцарь.  Лионель широко улыбнулся. Он столько всего узнал о межевом рыцаре. Почему-то это безумно радовало. Лорд будто бы собирал по частичкам жизнь сира Дункана Высокого. Он открывался ему, просто фразами, короткими и понятными. Этим он и привлекал, этим и притягивал к себе внимание наследника Штормового предела.  -Никогда ?: переспросил Лионель, зная ответ.  -Никто не рассказывал мне, да и не показывал: Дунку стало неловко за своё невежество. Он сжался и опустил глаза, вновь пытаясь стать меньше. Лорд Баратеон столько знает, столько изучил, а он, сирота из Блошиного конца, рассуждает о звёздах, хотя не знает ничего о них. -Давай я покажу Рука вытянулась вперёд, на рукаве стало видно золотую вышивку. Кажется там были рога, может и бегающие олени, Дунк не смог разглядеть. Голубые глаза проследили за вытянутым пальцем.  -Вон там, видишь ? Буква М, такая широкая: он обвёл контур созвездия: Её могут увидеть все, даже те, кто совсем ничего не понимают в астрономии.  Видимо не все, подумал Дункан и поджал губы. Он ничего не видел. Туда, где показывал Лионель было просто море звёзд. И они все могли образовать букву М. Стало стыдно. Рыцарь рыскал глазами это созвездие, которое показал ему лорд, но всё было тщетно. Сжало горло, липкие и тонкие пальца сжали его горло. Видом он ничего не показал, но в душе у него всё бушевало.  Лионель обернулся, потому что его сосед-наблюдатель очень уж долго молчал. Он сощурился. Карие глаза уловили панику и знакомую неловкость великана. Как же это было мило. Если бы это кто-то другой так глупил и туго соображал, то Лионель скорее всего бы махнул рукой и выругался, но это же был Дункан. Его незнание вызывало желание направить и показать.  Баратеон приблизился близко-близко к чужому лицу, смотря в ночной простор, и нашёл чужую руку на животе, легонько схватив её и приподняв. Чужое плечо дрогнуло, лорд почувствовал это, потому что был очень близко. Он был увлечён своей затеей и не сразу заметил испуганный взгляд юноши. Его пальцы прошлись по костяшкам и обвили чужую ладонь, будто делаю их руки единым целым. Лионель приподнял голову и волосы приятно пощекотали шею рыцаря.  Пальцы на руке ощущались как раскаленные угли, как если бы Дункан просто засунул руки в горящий костёр. Чужие пальцы сначала прошлись по запястью, лишь искали свою цель, а найдя, совсем невесомо подхватили, утаскивая за собой.  -Смотри: Лионель подвинул руку межевого рыцаря выше, очерчивая одному ему известные образы. Пальцы в перстнях слегка надавливали, чтобы Дунк вытянул несколько пальцев вперёд, будто сам проводил по созвездию: Вот буква М. Это Кассиопея. Теперь видишь ?  -Да: тихо сказал Дункан на одном дыхании. Он приоткрыл рот, показывая своё удивление. Рыцарь чётко увидел букву М. Его самое первое созвездие, Кассиопею: Я вижу её -Отлично: Лионель улыбнулся и погладил большим пальцем по костяшке пальца юноши, похвалив. Эта улыбка была не оскалом, как обычно бывало у Баратеона, это ощущалось как мягкие перины, как самая вкусная сладость.  Руку межевого рыцаря стали вести дальше. Пальцы крепче ухватили чужую ладонь, а лицо лорда стало ещё ближе. Ещё немного и они соприкоснуться щеками.  -Помнишь, ты говорил о самой яркой звезде ?: прошептал Лионель. Его дыхание обжигало ухо Дунка, а может они горели сами по себе: Если ты проведёшь вниз, от середины Кассиопеи, то ты на неё наткнёшься. Вот она. Тут начинается малая медведица. Видишь, такой маленький ковшик ? Он будто зачерпывает пару звёзд, мелких и незначительных, поглощая их. А если мы пойдём чуть ниже , наткнёмся на большую. Тоже похоже на ковш. Почему медведица ? Да Семеро их знает. Какой-то конченный умник сидел и придумал.  Он коротко засмеялся и Дунк засмеялся в ответ. Улыбка расцветала на его обычно грустном лице. Интерес всё больше рос внутри него. Рыцарь видел каждое очертание, которые выводил Лионель, с помощью сплетение их рук. Каждая звезда обретала новый облик, новое значение и новое место. Лорд всё продолжал и продолжал рассказывать, иногда отводя его руку в разные стороны. Он делал это аккуратно и медленно. Дункан повернул голову и посмотрел на Лионеля. Его профиль завораживал. Серьга болталась в ухе, очерчивая полукруг. Она так ярко блестела на лунном свете, будто в мочке уха наследника Штормового предела была одна из звёзд с неба. А улыбка. Семеро, она была великолепна. Лионель был увлечён своим рассказом, он выглядел таким, таким волшебным сейчас. Хотелось вбить себе это изображение в голову.  Баратеон крутил руку межевого рыцаря, как он хотел. Его пальцы моментами скользили по чужим, поглаживая и надеясь вызвать хоть какой-то отклик. Иногда он чуть не сплетал их пальцы, но во время одёргивал себя, не давая переходить черту. -О, вот скорпион!: Прошептал Лионель и зажмурил глаза: Но всё показать не могу, небо бесконечно, всю ночь, и даже две потратим. Да и я не всё помню.  Карие и голубые глаза встретились. Их руки всё также были соединены вместе, Лионель медленно их опускал. Он вглядывался в чужое лицо и не мог понять, что же это такое. Нет, он был с мужчинами, но не так. Улыбка медленно сползала с лица, он приоткрыл рот. В голове отражался стук собственного сердца. Эти невероятные светлые глаза, которые всегда смотрели так ласково, так преданно, даже сейчас. Сердце сжалось. В голове произошла вспышка, будто взорвалась звезда.  В небе пронеслась падающая звезда, рассекая небо и загораясь всего на секунду, ярко, как никогда. Лионель навсегда запомнит ощущение мягких и податливых губ межевого рыцаря. Пальцы сжали мозолистую руку сильнее. К сожалению от них пришлось оторваться, ведь ответа на свой поцелуй он не получил. Открыв глаза и пару раз махнув ресницами, он встретил взгляд полного недоумения. На него смотрели так, будто у него выросли рога. Ошибка  -О Семеро: пролепетал Баратеон одними губами и дрогнул. Он дёрнулся, отодвигаясь и приподнимаясь: Твою мать. Блять.Я не..Прости, забудь об этом -Нет!  Ладонь наследника Штормового предела сжали крепче и потянули на себе, заставляя вернуться на место. Широко раскрытые голубые глаза, которые отражали в себе всё усыпанное звёздами небо. На лице играл лёгкий румянец. Лионель наверное со стороны выглядел не лучше.  Дункан поджал губы и сплёл их пальцы вместе. Сердце Баратеона пропустило удар. Межевой рыцарь наклонился вперёд и затаил дыхание. Сон, это всё сон. Поцелуй лорда был таким невесомым и далёким, ааа та самая яркая звезда, можно ли было до неё достать ? Дунк посмотрел на губы Лионеля, затем в глаза. Вновь вспышка.  Дункан поддался вперёд и неумело клюнул мужчину в губы. Тот лишь шумно выдохнул и улыбнулся, даже сквозь поцелуй это чувствовалось. Боже, какое же это было облегчение, как же давно оба этого хотели. Свободной рукой Дунк коснулся талии лорда, притягивая к себе ближе. Лионель оценил настойчивость рыцаря и приоткрыл рот, проталкиваясь в чужой рот языком. Он вновь направлял межевого рыцаря. По поцелую было понятно, что тот в этом не опытен, но какой это был поцелуй. Он ощущался лучше всех, что когда либо ощущали губы наследника Штормового предела. Это было так легко, воздушно и приятно, что хотелось просто задохнуться и утонуть в этом. Лионель расцепил их руки и обнял рыцаря за шею, стараясь стать как можно ближе, хотя куда ещё. Они были грудь к груди, их сердца стучали в унисон. Дункан тяжело дышал, для него всё это было в новинку, всё это. Поцелуи лорда были жадными, требовательными и явно изголодавшиеся по вниманию. Было приятно знать, что Лионель ждал, выжидал и наблюдал.  Дункан старался ловить темп, хоть и не всегда получалось. По волосам гуляли чужие ладони, направляя. Тишина наполнилась причмокивающими звуками и рваными вдохами. Дунк ощущал, будто если он прекратит целовать его, то мир схлопнется, он пропадёт и навсегда останется в холоде дня. Но эти руки, которые гладили затылок, спину и макушку. Эти губы, что не давали уходить в свои мысли.  Лионель дёрнул бёдрами вперёд, укусив нижнюю губу рыцаря. По телу пробежали мурашки. Как же он этого ждал. Сначала это была откровенная похоть. Как только он его увидел в своей палатки, так сразу думал затащить его в постель, сразу же извиваться и оседлать его, не давая и шанса на побег. Потом захотелось поиграть, понаблюдать. А затем что-то сломалось. Он смотрел в эти ясные глаза, такие наивные и грустные, что в голове уже были не только похотливые мысли. Влюбился, он просто по уши влюбился в межевого рыцаря.  -Дункан: обрывисто пробормотал Лионель в поцелуй. Хотелось скулить, хотелось стать ближе. Он закинул ноги на чужой копчик и надавил: Ближе..я прощу тебя, чтоб семеро тебя покарали. Иначе я сойду с ума.  От таких слов у Дункана внизу стало больно и тесно. Ещё один толчок бёдрами и Дунк закусил губу, чтобы не завыть. Никто так не делал, никогда. Сегодня была ночь открытий. Он устроился поудобнее и постарался ещё больше прижаться к Лионелю. Холодный метал перстней коснулся его щёк, но это не помогало ему мыслить здраво. Его утягивали всё в новые и новые поцелуи. Такой недоступный пару дней назад, лорд Штормового предела был сейчас с ним, тёрся об него, поскуливая. Дункан никогда бы о таком не подумал, хотя очень мечтал. Он хотел, чтобы Лионель как-то коснулся иначе, улыбнулся по-другому. Чтобы был не намёк, а прямое; да. Инстинктивно межевой рыцарь дёрнулся вперёд. Большие пальцы на его щеках сильно впились в кожу. Это значит, что он всё сделал правильно ?  -Семеро тебя благослови: Лионель водил ладонями по чужому лицу и улыбнулся хищной улыбкой: Сделай так ещё пару раз. Давай, будто трахаешь меня  Дунк обильно покраснел, на что мужчина улыбнулся. Безумно мило. Лионель дёрнул ногой и надавил на копчик рыцаря, подстёгивая к действиям. Тот подчинился. Как же это было приятно. В голове была каша, перед глазами прыгали звёзды. Лорд закатил глаза и поджал губы, мыча. Дункан повторил ещё раз, шепча чужое имя, стараясь поймать и снова поцеловать. Ему охотно подыгрывали. Хоть Лионелю и хотелось большего, но всё же неопытность и ,несвойственное лорду, нежелание торопить события играло роль. Не хотелось делать из межевого рыцаря парнишу для удовольствия и всё.  Лионель качнул бёдрами несколько раз, поддерживая ритм трения Дунка. Его таз сжали, крепко, будто собираясь сломать, но он знал, что его рыцарь так не поступит.  -Умница: шептал мужчина, проглатывая стон: Я кончу от того, что ты просто трёшься об меня. А представь, что будет, если в следующий раз ты снимешь штаны ?: Лионель облизнул и прикусил губы: Я тогда умру от счастья. Ты будешь целовать меня и растягивать для своего дружка. Что ты думаешь, я не чувствую, какой у тебя большой член ?  О милый..мх..Дунк, я тебя многому, научу. Будем вести наблюдение У Дункана всё поплыло перед глазами. Он уже не осознавал, как прижимает к себе тело лорда всё ближе и ближе. Он беспомощно открывал рот, ловя всё новые и новые поцелуи. Так межевой рыцарь соглашался на все слова Лионеля, толкаясь быстрее. Как же это было волшебно. Только они. Казалось, что ему больше ничего не нужно. Ни турнир, ни титул, ни слава.  -Я хочу..хочу этого: Бормотал Дункан и целовал щёки наследника Штормового предела. Его придерживали за лицо, иногда отстраняя, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза: Хочу быть там, где ты. Я твой..твой  Лионель зажмурился и сложил брови домиком. Невозможно хорошо. Обычно его любовники были красноречивыми, их рты можно было мылом помыть, но такие слова были намного лучше. Всё таки влюблённость дурманит. Хотелось не только заниматься утехами, но и просто быть рядом. Хотелось, чтобы Дункан носил его цвета, его герб, присягнул ему. Можно ли было считать его последние слова присягой ? Уточнит позже. Он не помнил, когда так густо краснел в последний раз.  Мысли спутались, экстаз подходил к самому горлу. Лионель крепко обнял рыцаря за шею и уткнулся ему в плечо. Ноги задрожали и стало неприятно липко в штанах. Бёдра ещё продолжали вздрагивать. Лионель чуть отстранился и начал одной рукой развязывать шнурки на бриджах межевого рыцаря. Лорду было, во что потом переодеть, а вот у бедного Дунка вряд ли были запасные штаны. Он поставил ладонь между ними и провёл рукой по длине. Как и предполагал, большой.  -Ты чудо, мой межевой рыцарь: Лионель сжал пальцы и Дунк с силой закусил губу, да так, что появилась капелька крови. Лионель привстал и стал вновь тереться о чужие бриджи, параллельно водя рукой. Было приятно дала после конца ощущать чужое возбуждение. Лорд двигал бёдрами назад и вперёд. Он собирался помочь рыцарю словами: Давай-давай. Представь, как мы приходим в мой шатёр и я готовлю себя для тебя, на твоих же глазах. Как ты сидишь и смотришь. А я не дам тебе себя касаться, пока не буду сходить с ума без ощущения твоего члена в себе. Я буду умолять тебя трахнуть меня и ты это сделаешь. Стоны, ты получишь их столько, сколько хочешь. Буду самой умелой шлюхой, которой ты захочешь, лишь бы ты продолжал держать меня за бёдра и толкаться в меня. Или же я всё же оседлаю тебя и буду скакать на твоём члене, пока не устану. Ох как я этого хочу, ты бы знал. Хочу чувствовать тебе не через одежду. Я хочу, чтобы ты встал на колени и отсосал мне, как бы давая присягу. Я тебе покажу все позы, что знаю. О-о, а я знаю их куда больше, чем созвездий…Ты поцелуешь меня, потому что я не смогу жить без них, без твоих губ. Я хочу, чтобы ты каждый день, даже совсем чуть-чуть, одаривал меня поцелуями. Любыми. И тогда я буду жить  Дункан прикрыл глаза и в душе расцветал цветок. Он кивал на каждое слова наследника Штормового предела. Рыцарь был согласен на всё, лишь бы с ним был Лионель. Он обнял лорда за спину и последний раз толкнулся тому в ладонь. В голове стало пусто. Лионель чуть стоял на коленях, так, что Дунк утыкался макушкой ему в подбородок.  Они сидели так ещё какое-то время. Лионель поглаживал того по спине, прижимаясь щекой к чужой голове. Дункан цеплялся за чужую рубашку и шептал, шептал что-то, что не было слышно. Это было похоже на молитву, на мольбу. Лорд затаил дыхание и будто природа ему помогала, затихнув вместе с ним.  «Люблю,люблю» лепетал рыцарь, прижимая за спину своего лорда.  Глаза Лионеля расширились. Он сжал ткань на спине Дункана, от чего тот дрогнул и отодвинулся. Их глаза вновь встретились. Только на этот раз широко раскрыл глаза Лионель. Его длинные ресницы трепетали. Пальцы провели по чужой макушке и остановились на затылке. Стало совсем тихо. Дункан не смел дышать. Тот услышал, конечно услышал. А вдруг у них совсем разное представление об их чувствах ? Вдруг его сейчас выбросят, раз уже использовали или после турнира забудут и уедут. Конечно, кому нужен возлюбленный межевой рыцарь. Да и кому он будет возлюбленным. Лорду Штормового предела? Размечтался. Он приносит одни неприятности, одни беды. Лучше убежать, скрыться. Страшно, секунды тянулись вечно. Лионель прикрыл глаза и улыбнулся. Он выглядел так, будто с души свалился камень, который был обмотан вокруг его шеи. Мужчина издал короткий смешок и погладил Дунка по плечу.  -Поехали со мной после турнира ?: тихо сказал Лионель и положил ладони на щёки рыцарю: В Штормовой предел. Я буду любить тебя.. Дунк открыл рот от неожиданности, но тут же поспешил его закрыть и попытаться улыбнуться не так глупо.  -Я покажу тебе столько звёзд. Даже постараюсь достать, если тебе будет нужна звезда: Лионель уже любыми способами хотел получить «да». -Отдашь мне все звёзды ?: как в бреду прошептал Дункан. Он смотрел на лорда с нескрываемым обожанием и радостью.  -Все. Даже чуть больше -Да: рыцарь провёл рукой по лопаткам и улыбнулся ещё шире. Голубые глаза наполнялись миллионами звёзд. Они мерцали: Я поеду -Хвала Семерым! Лионель рассмеялся и прижался губами к своего рыцарю. Он будет под знаком его дома. Он будет с ним. Дункан крепче обнимал своего лорда. У него будет дом. Будет человек, который хочет видеть его у себя.  Вяз и тихая поляна сохранили их признания. Слова любви утонули в реке и в новых поцелуях. Никто не задал вопрос лорду, почему он дал приказ собрать дополнительный паёк, подготовить по возвращению комнату и доспехи. Эгг безумно радовался, когда Дунк сообщил, что они теперь не бродяги, а будут служить под знаменем дома Баратеонов.  Даже после суда семерых, Лионель не покинул Дункана, хоть тот и пал духом, собирался уже сказать, что от него одни проблемы, что он не достоин и пусть лучше умрёт тут или будет вечно скитаться. Лорд Баратеон стукнул того по плечу и поцеловал, и разговор был окончен. Никто не задал ни одного вопроса, когда за наследником Штормового предела ехали две лошади с побитым межевым рыцарем и лысым мальчишкой.