Кофейное новшество

      Му Цин привычно встал засветло, хотя время было мирным и его помощь миру не требовалась. Утро в Небесной Столице готовилось засиять персиковым золотом, и он с удовольствием всматривался туда, где на Востоке всходило солнце. Когда тебе за тысячу, приоритеты меняются — прекрасный рассвет становится важнее желания доказать свою нужность или мастерство в бою. Вот и Му Цин позволил себе улыбнуться, наблюдая за пробуждением мира.       Фэн Синь подошёл с Запада. Му Цин услышал его тихие шаги заранее и обернулся, чтобы застыть: окружённый ореолом света, со сверкающими золотом тёмными прядями, в доспехах, но всё ещё по-утреннему сонный Фэн Синь поражал. В такие моменты как-то сразу вспоминалось, что они оба давно не слуги-телохранители, а боги войны. Небожители.       — Доброе утро, генерал Сюаньчжэнь, — со слегка резковатой ухмылкой Фэн Синь склонил голову.       — Доброе, генерал Наньян, — кивнул Му Цин в ответ, подумав, что их отношения сильно изменились за эти века.       Их вечной ссоры больше не было, поводов бросаться защищать свою — или Его Высочества, что почти то же самое, — честь не стало. Это помогло им расслабиться в присутствии друг друга. Удивительно, но они не разошлись, только беседы их были теперь более спокойными.       Спокойствие, как известно, рождает концентрацию и внимательность, поэтому сейчас Му Цин без особенных ухищрений заметил, что сонливость Фэн Синя какая-то не такая, как раньше. Неполная.       — Ты уже слышал о новом людском изобретении? — спросил Фэн Синь неожиданно. Ага, вот оно что.       — Не довелось, уж просвети, — почти без яда отозвался Му Цин.       — Кофе!       Фэн Синь счастливо улыбнулся и вскинул руку вверх. Вот, что было не так с его сонливостью сегодня — он был чуть ли не активнее обычного, несмотря на затаившиеся в глазах следы недосыпа. Не то чтобы небожители так нуждались во сне, но если не заниматься медитациями и не спать слишком долго, это, несомненно, могло сказаться на бодрости. Фэн Синь всегда был полуночником, а вставать на миссии иногда приходилось до утренней зари.       — Что «кофе»? — уточнил Му Цин, нахмурившись.       — Напиток, который сделает счастливым даже такую буку, как ты, — лучась самодовольством, заявил Фэн Синь. — У тебя сейчас нет миссий, спускайся со мной в мир людей. Я покажу, и ты поймёшь. Ты должен узнать первым!       Му Цин замер. Первым? Это вторым после Его Высочества или совсем первым, раньше него? Судя по глазам Фэн Синя, он ещё ни на кого не выплеснул свой восторг. Это было… Неожиданно.       — Ты уверен в том, что сейчас сказал? — вкрадчиво спросил Му Цин.       Он правда старался не язвить, но сарказм успел стать неотъемлемой частью его интонации. Возможно, он был с Му Цином всегда. Самый верный друг, который предательски появялется даже тогда, когда его не зовёшь и не ждёшь.       — Конечно! — Фэн Синь нахмурился. — А ты настолько не хочешь? Я же ещё не успел сказать, что это свидание…       — Что.       Шок Му Цина, к его собственному удивлению, вылился не через острые слова, а через полное отсутствие интонаций и мыслей. Потому что, ну, «свидание» и загадочный «кофе» уже звучали слишком непривычно, но, если добавить к ним «Му Цин», превращались в полный абсурд. Звучало красиво, конечно. Вот только менее абсурдным от этого не становилось ни на йоту.       — Ладно-ладно, я понял, — Фэн Синь, умело замаскировав разочарование, поднял обе руки вверх. — Оставлю тебя в твоём уединении.       — Стой! — Му Цин совсем не был уверен в том, что собирался сказать, но Фэн Синь, уже начавший отворачиваться, застыл, и это было важнее всего. — Я не говорил «нет», раз уж твой слух нуждается в этом уточнении. Мне просто… Непонятно, вот и всё, — он вздохнул.       Фэн Синь повернулся обратно и приблизился на шаг. Шаги его были весьма широки, Му Цин считал, что это следует признать.       — Что непонятного? — сказал он, уже немного повысив голос, хотя не крича: поумнел за годы. — Я зову тебя попробовать вкусный напиток, который способен отогнать усталость, хотя это так, к слову пришлось. Попробовать его на земле, в мире людей, вдвоём. Люблю я тебя, что тут непонятного?!       — Теперь вообще всё, — честно ответил Му Цин. — Сколько лет? Кто знал? Как решился признаться? Почему я, в конце концов?!       Он тоже начал заводиться, потому что, чёрт возьми, они провели бок о бок больше тысячи лет. Фэн Синь, может, и не был достаточно чутким к таким вещам, но Му Цин считал его за своего и принимал как данность, позволял больше, чем другим. Для Му Цина собственные чувства были так же очевидны, как и их безнадёжность. А сейчас Фэн Синь просто пришёл и сказал, что любит его?! Переизбыток информации, задевающей что-то важное и честное внутри Му Цина.       — А кто ещё? — как-то вдруг устало улыбнулся Фэн Синь. Из него как будто выпустили весь запал. — И разве всё это важно сейчас? Ты слишком усложняешь. И, знаешь, хотя я всё равно люблю тебя таким, какой ты есть, просто скажи «да» или «нет» сейчас, я тебя умоляю.       — …Да, — выдохнул Му Цин.       Все свои вопросы он мог задать и позже. А кофе и правда звучал отлично, если мог прогонять усталость. И Фэн Синь — вот он, рядом, уставший, но уверенный. Зовёт пить кофе. Раньше, чем Его Высочество. Выбор был очевиден.