Олимпийское соперничество

Это было горячо, но пока что только по температуре. Петя запрокидывает голову назад, глубоко вдыхая накалённый воздух… На дворе был 2026 год, 8 февраля. До одного из самых важных дней в жизни 29 фигуристов из разных стран оставалось всего двое суток.  Сегодня, после тренировки, надеясь избежать чьего-либо присутствия в душевой, Гуменник засел в небольшой сауне, находящейся прямо в мужской раздевалке. …Он аккуратно поднялся со скамьи и взял некрупный кувшинчик с водой, выливая  малую часть содержимого на камни. Уклоняясь от пара, Петя сел на своё прежнее место. Ноги его гудели от прыжков, мир пред глазами плыл ни то от усталости, ни то от водяного дыма, а мысли вальсировали из-за жара.  Жар… слово вызывало яркие, подобные фейерверку ассоциации, заставляющие кровь бить в жилах быстрее. Ох, тренировка сегодня прошла на славу: помимо унылых прыжков и вылизанных вращений разум поглощали и иные думы. Фигурист помнил всё с точностью до малейших изъянов: бледная кожа, окрасившаяся в светло-розовый, голубые глаза, сияющие подобно отражению луны на водяной глади ночью, нос с заострённым кончиком, приоткрытые в попытке отдышаться губы, родинки на лице и единственная на шее, подбивающая на непотребства… Прилюдно они почти не говорили. Оба молча и издалека наблюдали друг за другом, ловя каждый голодный вдох и рванный выдох, эстетику движения и общее изнеможение.  Обменялись номерами Илья и Петя ещё вчера, как только пересеклись в олимпийской деревне по приезде Гуменника. Ещё тогда он умудрился сделать первый комплимент о хорошем владении Малинина русским языком, и от него не ускользнули искорки в глазах американца.  Продолжили они ближе к ночи в телефонах. Причиной того, почему обоих ругали за рассеянность на тренировке служил их долгий диалог. Секса по переписке так и не случилось, да даже флирта толком не было, лишь какие-то обрывочные фразы и полунамёки. Пете показалось (или хотелось верить), что двое чувствовали, но не знали, как подступиться или с чего начать. Уже днём на практике завели краткий культурный разговор ни о чём, как-то голодно пиля друг друга взглядом. Тренерша даже успела поинтересоваться, что они не поделили с чемпионом США. «Друг друга» — вертелось на языке, пока Гуменник впитывал глазами самый красивый 4F в его жизни. …И вот сейчас, сидя в гордом одиночестве и пылая от жара деревянной комнаты и стыда за свои фантазии, Петя, что было совсем не свойственно для него, растерялся. Поразительно, как однодневное мимолётное знакомство могло поставить в такой глухой тупик. Решив, что высокие температуры плохо влияют на умственную деятельность, Гуменник поднялся и выглянул из сауны. Не услышав шума льющейся воды, спортсмен двинулся к общей душевой, вытирая лоб от скользкого пота. Стянув с бёдер тоненькое полотенце, парень прошел в самую глубь помещения, недовольно подмечая своё полутвёрдое состояние ниже пояса. Списывая всё на прилив адреналина во время тренировки, он дёрнул кран. Ванную комнату явно делали с сжатым бюджетом, так как никаких перегородок поставить не удосужились. Горячая вода потекла по плечам, расслабляя напряжённые мышцы, её звук заполонил уши. Мурашки пробежали от резкого перепада температура… и упёртого в него удивлённого взора. Петя замер, выдох так и остался где-то в лёгких. Вся эйфория улетучилась. Всё его существо уже знало — нет, предчувствовало — кого он там увидит. Парень развернул голову в сторону своего «скрытного» зрителя.  Там стоял Илья. Голый и потный. Щеки его раскраснелись ещё сильнее, чем после чистого проката. И никогда идея о мытье в общем душе не становилась настолько тягостной, как в этот самый момент.  И что делать? Молчать? Поздороваться? Обсудить погоду? Илья меж тем проскользнул к соседнему крану и тоже открыл воду, выставляя, наоборот, холодную температуру. Его тяжелый, как камень, взгляд бегло прошёлся по телу Гуменника, и Малинин судорожно сглотнул, когда его глаза задержались на члене. Это было слишком— Петя же не сводил глаз с лица оппонента, с вниманием наблюдая за тем, как дёрнулся его кадык. Немая сцена, и оба отвернулись. Гуменник, сосредоточившись на орнаменте стены, задумчиво нарушил неловкую паузу: —Тоже любишь мыться один? Недособеседник лишь кивнул. Петя вернул фокус своего внимания на него, стараясь отбросить непростительные мысли об очаровании и прелестности Ильи, ярко видных с любого ракурса. Неуверенность начала плодиться в сердце Гуменника, и он поджал губы, стараясь держать свой голос ровным: —Если хочешь, я могу уйти… —Нет, — Илья отрезал, моментально переключаясь с плитки перед собой на Петра. Их взгляды встретились, и жар в глазах собеседника действовал на Петю опьяняюще. Малинин выдохнул, лихорадочно надеясь как-то оправдать эту резкость, и промямлил нечёткое — Останься. Секунд десять они молча не прерывали наконец-то установившийся зрительный контакт. Петя пытался разгадать, что творится в голове напротив и схожи ли их мотивы. За все эти мгновения в его душе разыгрался ураган, в центре которого стояли два едва знакомых фигуриста. Напряжение Ильи же выдавали лишь выделившиеся на симпатичном лице желваки. После этой очередной неловкости оба вспомнили про теперь не самую важную цель и постарались мыться как ни в чем не бывало, делая вид, что совсем не замечают стояки друг друга. Пете казалось, что это какое-то свирепое испытание его воли от самой Вселенной, но когда мокрый и обескураженный Илья подошёл к нему, это уже больше начинало походить на изощерённую пытку. Они опять переглянулись, в глазах Гуменника застыл немой вопрос. Малинин отрицательно тряхнул головой и сказал: —Шампунь, — откашлявшись от хрипотцы, он тише продолжил — у меня закончился. Я возьму у тебя? Его трясущаяся, как и у Пети, рука потянулась вниз. Они стояли так близко… Гуменник выдавил немного жидкости в протянутую ладонь, опять ловя на себе этот тяжёлый туманный взор. Свободную руку он поднял, загипнотизированно проводя указательным пальцем от ключицы до предплечья Ильи. Ноготь задел фарфор кожи, оставляя на его чистоте розоватые полосы.  Грудная клетка Малинина дёрнулась, взгляд мгновенно метнулся к месту их скромного соприкосновения. Сейчас или никогда. Он приоткрыл припухшие губы в попытке что-то сказать, но Петя поспешно накрыл их своими. С его стороны это была неуверенная попытка, лёгкое предложение без напора. Илья же превратил это в полноценный поцелуй, резко впиваясь в чужие губы. Дёрганные движения ярко контрастировали с размеренным темпом Пети, смягчающим эту близость.  Гуменник, обрадованный такой ответной реакцией, аккуратно положил руки на его плечи, удерживаясь за них и углубляя поцелуй. В голове наконец-то стало приятно пусто, а внизу живота дискомфортно затянуло. Илья же схватился за чужие бёдра, крепко сжимая пальцами и притягивая их к себе. Их члены соприкоснулись, вызывая у обоих вздох и желание большей фрикции. Они разорвали поцелуй, едва отдаляя лица друг от друга. При взгляде на раскрасневшееся лицо напротив голова снова наполнилась мыслями, которыми полностью завладел один Илья.  Шумный выдох, и Гуменник уже зарылся лицом в шею Малинина, глубоко вдыхая. Губы прошлись по мокрой поверхности, сминая тонкую кожу до ярко алых следов. Плевать, замажет ли он их потом или свалит всё на тренировочную травму. В этот момент его не волновало ничего, кроме завораживающего парня перед ним. Тот тем временем смыл шампунь с руки и осторожно огладил член Пети длинными пальцами, вырывая у того жалобный полустон. Взгляд и ещё один поцелуй: уже более решительный и быстрый.  Все нервные окончания обострились, будто в первый раз. С Ильёй так и ощущалось: было в нём что-то особое и взрывчато-завораживающее, заставляющее каждый раз задерживаться на нём. Каждая клеточка тела Пети отзывалась на это, будь этим катание, движения, взгляды или касания… Развязный от дофамина в крови, Гуменник больше не может терпеть: он делает шаг на Илью, пока тот не почувствует лопатками ледяной, по сравнению с водой, кожей и ситуацией, кафель.  Петя тем временем опускается на колени, перекладывая руки на желаемую талию. В его голове уже творится полный кавардак, нельзя вычленить ни одной конкретной, сформировавшейся мысли. Лишь следование первобытному инстинкту. Когда всё успело так круто завернуться?.. Язык прошёлся по головке, задерживаясь на уздечке, из которой уже сочился предэакулят. Ещё одно напоминание того, что они хотели друг друга одинаково сильно. Из уст Ильи - красноречивый стон и запрокидование головы. Он всем телом вжался в холодную плитку, но от стратега так просто не убежать. Его язык скользит, как лезвие по льду, до основания. Повторное движение, при котором Гуменник вырисовывает непонятные узоры, и он наконец берёт в рот. Илья стонет громче, инстинктивно толкаясь бёдрами в приветливый жар. Петя, готовый к этому, не подавился, продолжая умело заглатывать.  Вот и вся длина. Дыхание спёрло, пульсирующий член упёрся в горло, требуя разрядки. Илья бережно сжал волосы Пети в руках, смотря на него сверху вниз умоляющим взглядом, задыхаясь. Нижний начал двигаться, ускоряясь по мере усиления хватки в его волосах. Перед глазами всё плыло от нахлынувших эмоций и вида сверху. С небольшим временем стоны Ильи стали переходить в нечто более похожее на скулёж и всхлипы. Петя знал, что умелый в занятиях подобного рода, но такой отклик было ошеломительным даже для него. По ответным толчкам в его рот он точно мог сказать, что Малинин близок. —Fuck, — Илья пробормотал, балансируя на грани, и исправился, шепча — Блять, Петя… Петя! Он обильно кончил внутрь, выкрикнув имя и протяжно простонав. Гуменник, довольный собой, отстранился, выплёвывая большую часть содержимого из своего рта.  Илья осел на пол из-за слабости в ногах после мощной кульминации, и их лица теперь были на одном уровне. Он поспешно поцеловал Петю, двумя руками держа его подбородок. Прижавшись к нему лбом, пробормотал: —Прости… за это, — Он неуверенно отвёл взгляд и хотел продолжить, но его перебил Гуменник: —За то, что кончил мне в рот или… — Собеседник повторил этот манёвр, смущённый прямолинейностью: —Да, именно за это. Я просто… не знаю, я… Петя приложил указательный палец к губам Ильи, призывая того замолчать. Он отстранился и прошептал: — Всё в порядке. Опять повисло это неловкое молчание, лишь льющаяся вода размывала эту тишину. Гуменник в очередной раз не знал, что сказать. Он только что отсосал одному из своих соперников, причём с таким остервенением, которое нельзя было списать на помутнение. Эти пьянящие действия были его трезвой волей… Илья кивнул на стояк Пети и сжал губы, хрипло шепча: —Тебе… помочь? — Гуменник поднялся со скользкого, пола морщась от того, насколько затекли ноги от долго нахождения в одной позе. Он подал руку сидящему Илье, помогая тому встать. Илья проковылял назад к своему крану, вообще забыв, что изначально подошел за шампунем. Взгляд Пети упал на его пятую точку. Да, большинство фигуристов могли похвастаться накаченной нижней частей, так как мышцы были необходимы для прыжков, но задница Малинина выделялась особенно на фоне остальных. Отбросив эти неправильные мысли, Гуменник, как и Илья, постарался мыться как ни в чем не бывало, как будто две минуты назад на стоял перед ним на коленях с его членом во рту. Малинин первым выключил воду и направился к выходу из душевой, не оборачиваясь. Намотав полотенце ниже бедренных косточек, он напоследок обернулся на всё ещё возбуждённого Петю. Промолчав, Илья наконец-то вышел из комнаты, оставляя российского фигуриста в прежнем одиночестве и в смешанных чувствах.