Мармелад и Панта

      Впервые Кокичи и Хиёко встретились в скандальной ситуации. Подруга Хиёко — сестрёнка Махиру — никак не могла найти свой фотоаппарат после обеденного перерыва. Она весь день ходила напряжённая и серьёзная, что жутко расстраивало Хиёко. В конце учебного дня Коидзуми обнаружила пропажу в классе и с облегчением вздохнула. Правда, он был забит кучей фотографий стен, цветов, парт и подобной фигни, которую сама Абсолютная никогда не стала бы фотографировать, особенно под таким странным ракурсом и заваленным горизонтом. Виновник пропажи техники выдал себя сам на последнем снимке. Селфи: парнишка с довольным прищуром и дразняще высунутым языком.       Коидзуми была возмущена таким невоспитанным поведением, Хиёко была в бешенстве. Они обе видели этого паренька. Такого человека трудно не заметить в коридорах на перемене, особенно когда он подтрунивал над дылдой из своего класса, одетой всегда, как на трассу. тот день Махиру устроила Кокичи огромную тираду о том, что нельзя брать чужие вещи и вообще так себя вести. Кокичи сделал виноватый вид и произнёс: «Извини, сестрёнка Махиру, я больше так не буду, честно!» А затем хитро улыбнувшись, зыркнул на Сайонджи. Хиёко разинула рот от возмущения: «Этот гадкий мелкий крыса её передразнивает!» Сайонджи не из тех людей, что просто возьмут и проглотят такое, и тогда на юношу вылились все оскорбления, что имелись у неё в запасе. Тот с невозмутимым видом выслушал всё, сказал: «Приятно познакомиться» и ушёл, как ни в чём не бывало.       Хиёко была бы счастлива больше не видеть эту тупую рожу в своём поле зрения, но Кокичи будто назло после того случая вертелся вокруг неё. Он прицепился будто банный лист! Ещё в добавок потом Махиру заболела, и игнорировать присутствие этого недоумка стало сложнее.       Первый их диалог начался, когда Хиёко на большой перемене ела свои любимые мармеладки. Сзади раздался мелодичный голос: «— Хиёкоооо, скучаешь?»       Сайонджи узнала эту интонацию и обернулась на него с таким выражением лица, будто увидела склизкого дождевого червя. Хотя почему будто?       — Что тебе нужно? Ползи обратно в канаву, из которой вылез! — отрезала Хиёко.       — Как грубо! — Кокичи надул щёки. — Я хотел подружиться.       — Пф, такой как ты мне только если в рабы сгодится! — ядовито усмехнулась Хиёко.       — Это я то!? — Ома удивлённо округлил глаза. — Перед тобой сам абсолютный верховный лидер! Моя организация насчитывает более десяти тысяч человек! Если ты будешь хорошей девочкой, может, тоже попадёшь в мои ряды.       — Ха, судя по твоему прокуду, у тебя организация клоунов! — съязвила Хиёко. Лицо Омы помрачнело, а губы исказились в жуткой ухмылке:       — Следи за своим языком, если не хочешь остаться без него.       По спине Сайонджи пробежала ледяная волна мурашек, а нос защипало от поступающих слёз. А парень снова по-детски улыбнулся и продолжил:       — Это ложь! Моя организация не занимается ничем подобным!       — Идиотская шутка! — Хиёко резко, обиженно отвернулась, хлестнув одним своим густым хвостиком обидчика по лицу.       — Ну, Хиёко! — Он обошёл её вокруг и остановился напротив. — Давай вместе кого-нибудь пранканем?       Ома достал из-за спины игрушечного тарантула. Он был так похож на реального, что Сайонджи сама чуть не испугалась.       — Есть у тебя в классе особо пугливые?       — Свинья Микан, она своей тени боится. — Ехидно улыбнулась Хиёко, но затем снова надулась, чтобы не терять лицо. — Делать мне нечего с тобой в детский сад играть.       Но в итоге долго Сайонджи уговаривать не пришлось. Пока Кокичи разыгрывал сценку, будто ему чертовски плохо, ну прямо умирает, отвлекая Микан и других зевак, Хиёко положила Цумики в сумку нового друга.       Визг стоял на всю академию. Микан испугалась больше не самого паука, а его внушительного размера. Она отскочила от сумки, споткнулась о стул и грохнулась в очередную нереалистично странную позу.       С тех пор Пик-Надежды не знал покоя. На удивление Сайонджи работать в команде с Омой было довольно легко и безумно весело, но в лицо она об этом ему никогда не скажет — много чести. А он и так енот высокомерный.       Удавшиеся розыгрыши после занятий они шли отмечать. В магазинчике они покупали большую пачку мармелада и панту — газировку, которую каким-то чудом Кокичи смог заставить Хиёко попробовать, и ей даже понравилось. Они как обычно сидят в парке.        — Извращенка, так искренне гордилась своей этой штукой... Как эта хрень называлась? Когда мы ей сказали, что она выиграла премию. Такая наивная, — смеётся Хиёко.       — «Дрочинатор 5000», наверное, так как-то называлось, в её стиле! — Кокичи отпивает виноградную панту из бутылки.       — Но ты всё испортил, когда выдал, что это был розыгрыш! Надо было молчать, она сейчас всё ждала бы деньги, — упрекнула Хиёко.       — Но разве её покрасневшее лицо не стоило того? — Улыбается Ома и лезет к Хиёко за мармеладом.       — Ты меня так бесишь, что хочется прибить! — Сайонджи бьёт его по руке.       — А ты очень мило злишься, и тебя хочется обнять, — Кокичи ответил в уже привычной для их своеобразной дружбы шутливой и язвительной манере, но в голосе промелькнула неожиданная мягкость.       Хиёко резко отдёрнула руку от его. Этот хоть и грубый с её стороны физический контакт, после этой его мягкой фразы показался очень смущающим. Сайонджи почувствовала, как щёки краснеют, и, чтобы мелкий гад этого не заметил, она резко отвернулась.       — Чушь говоришь, мелкий крыс! — прошипела она. — Вот чего ты вечно вокруг меня вертишься, у тебя что, вообще своих дел нет!       — Моё призвание — делать твою школьную жизнь веселее! — произносит Кокичи. — Ты мне, кажется, нравишься.       — Ну ты, как партнёр по розыгрышам, тоже не плох, — бурчит себе под нос Хиёко.       — Нет, это нечто большее, чем просто пранки и посиделки, — уточнил он с серьёзным выражением лица.       Сердечко Сайонджи ёкнуло, и она повернулась к нему с сияющими глазами. Она сама себя удивляла. Романтика — это ведь типо так глупо и мерзко.       — Ахаха, это шутка! — засмеялся Ома.       Тут и словами не описать, насколько Хиёко в тот момент стало обидно. Будто перед носом поманили любимой конфетой, а затем спрятали её за спину. Кокичи, заметив её изменившееся выражение лица, продолжил:       — Вру, это не шутка!       — Нельзя вот так лгать, без веского повода! — Хиёко пихает его в грудь, а в собственном горле ком.       Ома неожиданно обнимает её. Сайонджи впала в очередной ступор. Это снова шутка? Пранк? Или полная правда? Кокичи шепчет ей:       — Ладно, завтра суббота. Пойдёшь со мной в игровой клуб?       Снова странная интонация. Он, кажется, просит прощения, хочет загладить свою вину. Ха, как мило!       Хиёко обиженно фыркает и какое-то время молчит. Она обдумывает, надо ли ей это всё. Она не уверена, говорит ли Ома ей правду или лжёт и играет с ней. Сайонджи точно так же не понимает, что сейчас чувствует сама. Но наконец тихо шепчет: — Пойду. Но затем дополняет: — Но всё это только за твои карманные!