Замигает свет

Ну вот, блять, и всё.    Тридцать первое мая. Год назад. Как будто специально дату выбрали, чтобы памятнее было. Не первое июня, когда уже всё, лето, можно делать вид, что жизнь налаживается, а тридцать первое. Число-напоминание. Весна кончилась, надежды тоже, а лето будет таким же говном, как и всё остальное.    Руслан сидел на пантоне, болтая ногами по воде. Вода была тёплой, как парное молоко, и такой же мутной. Купаться тут было невозможно – дно вязкое, тина, коряги. Рыбаки местные, дурачки, всё равно бывало сидели с удочками, типа поймают чего. Щуку, бред. Тут только водоросли и бутылки из-под пива водились. А он вот сидел, ссутулившись и уперев локти в колени, в одной руке скомканная салфетка, которой он зажимал нос. Кровь вроде остановилась, но убирать салфетку было страшно – как только уберешь, она снова хлынет. Он это по запаху чувствовал. Металлический такой, приторный. И по вкусу во рту.    С чего всё началось? Да хрен его знает. Слово за слово. Местные уроды, которые здесь на даче тусовались, решили, что он странно смотрит. Или не так стоит. Или просто лицо у него такое, что хочется вмазать. Даня бы с ними договорился. Даня со всеми договорится, он же свой в доску, пацанский пацан, улыбнётся, пошутит, и всё, вы уже кореша на век. А Руслан без Дани – никто. Полное, абсолютное ничто. Не человек, а приложение к человеку. Юмор у него слишком специфичный, рожа бесстрастная, хрен поймёшь, то ли он шутит, то ли посылает нахуй, то ли вообще яйца катит. Его даже учителя в школе сторонились, хотя он им ничего не сделал. Просто взгляд такой. А у Дани всё просто. Он как переключатель радиостанции. При нём Руслан врубался на нормальный уровень, а без него – или тишина, или белый шум, который всех бесит.    Поэтому сейчас он сидел здесь с разбитым носом и чувствовал себя конченым идиотом. Даже не из-за того, что его отмудохали. А из-за того, что сам виноват. Не смог слиться вовремя, не смог язык за зубами держать. И главное – Дани рядом не было. Тот где-то там праздновал, со своими многочисленными друзьями, которые бесили Руслана. Бесили до скрежета зубовного, до острой, физической боли где-то в груди. Лёша, этот хмырь, который смотрел на него так, будто Руслан был говном на его ботинке, и он решал, стирать его сейчас или потом. А для Дани он, блядь, друг. Они вместе бухали, вместе ржали. Для Руслана это было как измена в отношениях. Он понимал головой, что это бред, что у людей могут быть другие друзья, что он не центр вселенной. Но в глубине души, там, где жили все его тараканы, он считал, что Даня – его. Точка. Его безусловная собственность. Его пропуск в мир нормальных людей. А когда он с кем-то другим, это как будто у него любимую игрушку из рук вырывают. Или органы отнимают. По кусочку.    Но это он так, в теории. На практике он просто сидел здесь, как ёбаный Рэмбо, и ждал, когда перестанет капать. Доски пантона скрипнули под чьими-то шагами. Руслан даже головы не повернул. И так понятно. Тяжелая, грузная походка – это Лёша тащил Даню. Даня сам идти не мог, он был в говнину. Руслан краем глаза видел, как Лёша, кряхтя, усадил это тело на доски рядом с ним. Даня мешком повалился на пантон, и тот протестующе скрипнул. Лёша выпрямился, бросил на Руслана короткий взгляд. В этом взгляде, как обычно, была целая поэма: «И ты здесь, ублюдок? Ну сиди-сиди, пока я добрый». Руслан молчал. Смотрел сквозь него. Лёша фыркнул, развернулся и ушёл, снова шурша камышом. Только когда шорох стих, Руслан повернул голову.    Даня сидел, развалившись, ноги в стороны, голова на грудь свесилась. Рыжие волосы торчали в разные стороны, как у побитого ёжика. В темноте его лицо казалось бледным, почти светящимся. Свои мелкие небесно-голубые глазки он прикрыл, но не спал, просто отрубился на пару секунд.    — Куда слился твой ёбырь? — поинтересовался Руслан.    Голос вышел нормальным, ровным. Ядовитым, как всегда. Даже нос разбитый не мешал. Он был мастером прятать всё за этой интонацией. И боль, и ревность, и то, что сердце сейчас из груди выпрыгнет, потому что он сел рядом. Рядом. С ним.    Даня вздрогнул, поднял голову. Посмотрел на Руслана мутным взглядом, пытаясь сфокусироваться. Узнал. Улыбнулся. Тормознуто так, по-детски.    — А... Рус... — протянул он пьяно, но слова выговаривал на удивление чётко. У него вообще мозги алкоголь не отключал, только все фильтры сносил нахрен. — Праздновать пошёл... У них там... самогон, наверное.    Ах да, сегодня же выпускной – Руслан и забыть успел. После официальной части 9 «г» класс всей гурьбой повалил бухать к кому-то из ребят на дачу.    — Ясно.    — Давай, — сказал он и вдруг начал двигаться. Медленно, как в замедленной съёмке, он перетёк с места, где сидел, и просто завалился на Руслана. Тяжёлый, горячий, пахнущий водкой, травой и каким-то своим, Даниным, запахом. Руслан подставил плечо, позволил ему облокотиться. — Пошути ещё про заднеприводных. У тебя хорошо получается.    Он задрал голову и посмотрел на Руслана своими глазищами. В них отражалось небо и тусклые звёзды. И Руслан готов был удавиться за этот взгляд. За то, что он смотрел именно на него, а не на Лёшу, не на кого-то из своих бесчисленных друзей. На него.    Руслан усмехнулся. Криво, наверное.    — Заднеприводные – это не шутка, это диагноз. — возразил он. — Им в ЗАГСе справку выдают.    Даня тихо заржал, тыкаясь лбом ему в плечо. И в этот момент он замер. Повернул голову, вгляделся в лицо Руслана. В темноте, наверное, плохо было видно, но он как-то разглядел.    — Это чё? — его голос потерял пьяную игривость, стал серьезным. Он потянул руку к лицу Руслана, схватил за подбородок, грубо, больно, и повернул к себе. — Рус, ты чё? Это чё?    Он видел ссадины, припухлость, запёкшуюся кровь. Руслан отвёл взгляд, уставился на реку. В уголках глаз предательски защипало. То ли от боли, то ли от того, что его трогали. Он моргнул, сгоняя эту влагу.    — Да так... Бывает.    Он надеялся, что Даня не заметит. Но Даня, даже пьяный, замечал всё.    — Э, ты чё, плачешь, что ли? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление и какая-то детская тревога.    — Я? — Руслан удивился. — Нет.    Но Даня уже не слушал. Он закинул свою тяжёлую руку Руслану на шею, притянул к себе, обнял за плечи. От него пахло перегаром и сигами, но Руслану было насрать. Его вообще редко кто обнимал. А он обнимал.    — Да ты чё, Рус, — бубнил Даня ему в ухо, — такая фигня, а ты расклеился. Подумаешь, наваляли. И вообще нужно уметь за себя постоять!    Он хлопнул Руслана свободной рукой по коленке, и его ладонь так и осталась там лежать. Тяжёлая, горячая ладонь.    Руслана это бесило. И успокаивало одновременно. Бесило, потому что Даня не понимал. Он думал, что это просто драка. А для Руслана это был символ. Он без Дани – ноль. Его любой чмошник мог ударить, и он даже не дал бы сдачи, потому что знал, что будет только хуже. Потому что он устал. Потому что внутри была пустота, которую ни кулаками, ни слезами не заполнить.    — Дань... — сказал Руслан.    — Чё? — Даня уткнулся носом ему в шею.    — Твоя херня мне не поможет.    — А чё тебе поможет? — Даня поднял голову и посмотрел серьезно. Ждал ответа. Как будто правда хотел помочь. Как будто мог.    Руслан посмотрел в это его наивное, пьяное, доброе лицо и сказал единственное, что мог сказать, чтобы он отстал. Чтобы этот невыносимый контраст между его заботой и собственной тоской прекратился.    — Если ты заткнешься нахуй, мне это поможет.    Даня молчал. Секунду, другую. Просто смотрел. И — охуеть — он реально замолчал. Опустил голову, прижался щекой к плечу Руслана, и молчал. Тишина. Только вода плескалась о сваи пантона, и где-то далеко пели пьяные голоса. И Руслан сидел, чувствуя его тепло, и думал: «Вот оно. Ради этого момента можно и по морде получить, и всё остальное стерпеть». Но думал он так всего секунду, потому что в следующую рука, которая лежала у него на колене, начала движение.    Медленно так, как будто невзначай, скользнула вверх по бедру. Руслан сначала подумал, показалось. Дёрнулся. А Данина ладонь уже лезла на внутреннюю сторону бедра, гладила кожу через ткань шорт. Руслана будто током шарахнуло. Он замер. Посмотрел на Даню. А тот смотрел куда-то вниз, на свои пальцы, которые выписывали круги у него на ляжке.    — Ты будешь против, если я тебе отсосу? — спросил он.    Спокойно так, непринуждённо. Как будто спрашивал, не хочешь ли ты пива. Или бутерброд.    В голове у Руслана был взрыв. Все мысли разлетелись в разные стороны. Он слышал, как стучало сердце где-то в ушах.    — Чё? — выдавил он. — В смысле?    — Не знаю... — пожал плечами Даня, не убирая руки с его бедра. — Я никогда никому не сосал.    — И что? — тупо переспросил Руслан, потому что его мозг отказывался обрабатывать эту информацию. — Это же хорошо, что не сосал.    — Плохо. — качнул головой Даня. — Вдруг у меня дар?    Руслан сглотнул. Горло пересохло.    — Дар глотать чужие хуи?    — Ну да. — кивнул Даня с абсолютно серьезным лицом. — И вдруг это прикольно. А то иначе зачем девчонки кому-то сосут?    Сразу после этой фразы его ладонь, которая до этого просто гладила бедро, сместилась и накрыла член Руслана прямо через шорты. И сжала. Несильно. Просто факт: вот он, я его держу.    Руслан даже дышать перестал. Член, сука, предатель, тут же дёрнулся, начал наливаться кровью, упёрся в его ладонь, притягиваясь к ней, как намагниченный.    — Я... не знаю. — выдавил Руслан.    Голос дрогнул. Вот реально дрогнул, как у подростка на первом свидании. Позорище.    Больше Даня ничего не спрашивал. Он просто продолжал мять его через ткань, с интересом, как новую игрушку. Руслан смотрел на его лицо: сосредоточенное, с легкой улыбкой. Ему нравился процесс. Или просто было любопытно. Потом ему, видимо, надоело, и он схватился за резинку шорт Руслана и потянул вниз.    Тот инстинктивно вцепился в них руками.    — Ты чё, прям здесь?! — зашипел Руслан, оглядываясь по сторонам. Вокруг ни души, только камыш шуршал. Но ему казалось, что сейчас из-за каждой кочки вылезут люди и увидят. Увидят, как Даня, пацанский пацан, душа компании, снимает с него шорты. И его увидят. Но его всегда готовы были увидеть в чём-то таком. От него этого заведомо ожидали. А вот от Дани – нет.    — Ну, а чё? — удивился Даня, глядя на него снизу вверх. — Темно же.    И потянул снова.    Руслан отпустил. Руки не слушались. Даня стянул шорты, но не до конца, только член из трусов вытащил. Уже твёрдый, головка блестела. Ну пиздец, теперь точно пидорасы. Оба.    Если бы Даня хоть на секунду замялся, Руслан, может, и нашёл бы в себе силы его остановить. Но он не замялся. Он просто наклонился и провёл языком по всей длине. Широко, без отвращения, как будто вот всё так и должно быть.    В этот момент Руслан почувствовал себя просто конченым пидорасом. Звёзды над ним, река, тишина, и его лучший друг у него между ног. Это было так неправильно, так выбивалось из всего, что он знал о мире, что у него крышу сносило.    — Надеюсь, я не блевану. — доверительно сообщил Даня и взял в рот.    Горячо. Во рту у Дани было горячо, как в аду, и мокро, слюны выделялось – как у собаки. Он взял сразу на половину, задержался на пару секунд, потом выдохнул через нос и взял глубже. Руслан чувствовал, как его язык облизывал нижние зубы, закрывая их, чтобы не расцарапать другу хер.    Член скользнул дальше, проехался по гладкому нёбу, упёрся в стенку горла. И Даня не давился. Вообще. Руслан чувствовал всем телом его мелкие сглатывающие движения, но рвотного рефлекса не было – ноль. Он просто взял и заглотнул. Весь. До упора.    — Охренеть... — выдохнул Руслан.    Даня посидел так пару секунд, потом с хлюпаньем вытащил, откашлялся, поймал воздух ртом и снова взял. Как будто тренировался.    Потом он схвати Руслана за его правую руку и положил её себе на затылок. Руслан сжал пальцы, чувствуя под ними жёсткие рыжие пряди. Повёл его, направил, но осторожно, как с хрустальной вазой. Даня снова отстранился, поднял на него глаза. Они были влажными, а зрачки огромными.    — Чё ты со мной как с целкой? — спросил он хрипло. — Нормально можешь?    Руслан кивнул. Ком в горле. Он сжал его волосы сильнее, до боли, и Даня, почти довольно, опустился обратно. Руслан буквально заставил себя перестать осторожничать, понимая, что такому человеку как Даня нежности даже сейчас нахуй не упёрлись. С первым же грубым толчком глубоко в горло Даня глухо простонал, его светлые глаза помутнели. Это и сподвигло Руслана схватить его пожесче и снова и снова заставлять заглатывать до упора. Даня в этом плане оказался охуенно податливым, он втянул щёки, потому что видел это в порно, и иногда мягко проходился по члену языком, пока его не начали откровенно ебать в рот – из его глаз потекли слёзы, дорожки на щеках блестели в свете звёзд, а собственное возбуждение делало всё происходящее по-настоящему невыносимым.    Кончил Руслан быстро. Слишком быстро. С тихим стоном сквозь плотно сжатые губы вжал голову Дани, грубо утыкая его носом в лобок, до упора, и спустил прямо в горло. Тот подавился, дёрнулся, но Руслан держал, не то что бы крепко, просто Кашин не особо сопротивлялся. Секунда, две, три... В ушах шумела кровь. Когда он его отпустил, Даня отстранился, закашлялся, вытер слюни и слёзы рукавом своей толстовки. И проглотил. Просто проглотил, как будто так и надо.    — Это пиздец... — выдохнул Руслан, чувствуя, как тело становится ватным.    Он зачерпнул рукой воды из реки, мутной, тёплой, ополоснул член, заправил его обратно в трусы, натянул шорты. И упал на спину, прямо на доски пантона. Уставился в черное небо. Звёзды медленно плыли перед глазами.    Рядом с грохотом повалился Даня. Лёг, раскинув руки, тяжело дыша.    — У меня ебло всё занемело. — сообщил он обычным, будничным тоном.    Руслан не ответил. Он просто лежал и смотрел в небо. И думал: «Всё. Теперь точно всё. Теперь он точно мой»    Но он ошибался.    После этой ночи всё кончилось. Вообще всё. На следующее утро, когда Даня протрезвел, он сделал вид, что Руслана не существует. Просто вычеркнул. В подъезде он проходил, не оборачиваясь, как мимо пустого места. На сообщения в ТГ не отвечал. А звонки сбрасывал.    Десять лет дружбы. С подготовительного класса. Всё, что было: первые сигареты, первый просмотр порно на разобранном VHS-плеере, совместные летние лагеря, драки «стенка на стенку», разговоры до утра, когда Даня рассказывал ему про девчонок, а Руслан слушал и делал вид, что ему интересно. Десять лет коту под хвост. Потому что он, видите ли, решил попробовать, какой у него «дар». И попробовал на нём. А наутро ему, видимо, стало стыдно. Или противно. Или он просто понял, что это была ошибка, которую проще забыть вместе с человеком, который об этой ошибке знал – точнее, блять, был в эпицентре событий.    Так закончилась дружба. Но история, как выяснилось, только начиналась. Руслан тогда, конечно, ничего этого не знал. Он просто лежал на пантоне, слушал, как Даня пыхтит рядом, и чувствовал себя самым счастливым и самым конченым человеком на земле.