Время собирать камни

      Он не помнил своего лица.       Точнее, помнил, но только до того момента. До 3 июня 2019 года, когда мир превратился в камень, а его лицо — в месиво из окаменевшей плоти и рваных ран.       Когда Цукаса оживил его, первое, что увидел Хёга, был ужас в глазах окружающих. Он подошёл к луже, посмотрел на своё отражение и понял: это лицо больше не принадлежит человеку. Это лицо монстра.       Тогда он надел маску.       Маска стала его вторым лицом. Под ней никто не видел страха, боли или сомнений. Только холодные, прищуренные глаза.       — Ты силён, — сказал ему Цукаса. — Помоги мне построить мир для молодых. Мир, где не будет человеческой жадности и эгоизма.       Хёга кивнул.       Не потому, что верил в эту идею. А потому, что Цукаса был силён. А сильные имеют право требовать.       Годы шли.       Он сражался. Убивал. Командовал. Смотрел, как подчинённые умирают в ядовитых испарениях, и даже не запоминал их имён.       — Ты бессердечный, — сказала как-то Мирай, сестра Цукасы.       Хёга промолчал.       Он не был бессердечным. Просто сердце давно превратилось в лёд. Когда твоё лицо уничтожено, а ты живёшь в мире, где нет ни больниц, ни пластических хирургов, проще вообще ничего не чувствовать.       Но однажды лёд треснул.       Цукаса, его господин, его лидер, его надежда на сильный мир, воссоединился с сестрой. И изменился.       — Она важна для меня, — сказал Цукаса.       Хёга смотрел на него и видел слабость. Человек, который клялся уничтожить всех старых, сам поддался сантиментам.       — Это неправильно, — прошептал Хёга.       И нанёс удар.       Поражение было быстрым.       Сэнку Ишигами, мальчишка-учёный, победил его не силой, а хитростью. Электрошокер, вшитый в одежду Цукасы. Унизительно. Глупо.       Хёга сидел в тюрьме деревни Ишигами и смотрел на небо сквозь решётку.       Год.       Целый год он наблюдал, как эти люди живут. Как они строят, спорят, ссорятся и мирятся. Как слабые защищают слабых. Как Кинро, слепой почти, сражается до последнего. Как Гинро, трус, спасает друзей.       Он не понимал.       Почему они не бросают слабых? Почему не отсекают больное, чтобы здоровое стало сильнее?       Ответ пришёл не сразу.       Слабые умеют любить. А любовь делает сильных... странными.       — Хёга, ты мне нужен.       Перед решёткой стоял Сэнку. Безумные глаза, взъерошенные волосы, вечная улыбка.       — Мы плывём на Остров Сокровищ. Там Моз. Он силён. Ты мне нужен, чтобы победить его.       Хёга усмехнулся.       — Ты оживляешь врага, который пытался тебя убить?       — Ага, — Сэнку пожал плечами. — Не вижу проблемы. Ты силён. Ты мне нужен. Наука не умеет держать обиды. Наука умеет только решать задачи.       Хёга долго смотрел на него.       Потом встал, отряхнул пыль с одежды и вышел из клетки.       — Хорошо. Но я не буду вам служить. Я буду делать то, что считаю правильным.       — Договорились, — кивнул Сэнку.       Бой с Мозом.       Первый противник за многие годы, который был достоин.       Хёга вкладывал в удары всю свою ярость, всю боль, всё презрение к этому "охотнику за гаремом", который считал себя богом. Моз был силён. Моз был быстр. Но Моз был неправильным.       Он не уважал сильных. Он просто коллекционировал слабых.       — Ты... — прохрипел Моз, когда копьё Хёги пропороло ему бок. — Ты такой же, как я! Ты убивал!       — Да, — холодно ответил Хёга. — Но я никогда не притворялся богом.       Он не убил Моза. Сэнку просил сохранить жизнь для допроса. Хёга подчинился.       Потому что Сэнку был прав. Снова.       Они оживили Хомурy.       Маленькая ниндзя, его бывшая подчинённая, единственная, кого он уважал. Единственная, кто всё делала правильно.       — Хёга-сама... — прошептала она, открыв глаза.       — Тш-ш-ш, — он приложил палец к губам. — Всё хорошо. Теперь мы служим науке.       Хомура моргнула, пытаясь осмыслить эти слова.       — Науке?       — Да. — Хёга посмотрел куда-то вдаль, где Сэнку спорил с Хромом о формуле пороха. — Потому что это правильно.       Он так и не снял маску до конца.       Даже когда шрам зажил, когда лицо восстановилось, он иногда надевал её. Привычка. Защита.       Но однажды, глядя на своё отражение в чистой воде, Хёга вдруг понял: под маской уже не монстр.       Под маской — человек, который нашёл то, чему можно служить.       Не идеологии. Не вождю.       Правде.       А правда была проста: сильные должны защищать слабых не потому, что слабые беспомощны. А потому что слабые — это будущие сильные, которым просто нужно немного времени и чуть-чуть науки.       — Хёга! — заорал Сэнку издалека. — Иди сюда, у меня идея!       Хёга вздохнул, спрятал маску в карман и пошёл на зов.       Без маски.       Пусть видят.       Пусть знают, что даже лёд может растаять, если рядом есть кто-то достаточно безумный, чтобы развести правильный огонь.       Хёга так и не стал «добрым» в обычном смысле. Он всё так же холоден, расчётлив и опасен. Но теперь его холод служит не разрушению, а защите. А это, с его точки зрения, абсолютно правильно.