—мы...команда?

Всё изменилось на четвёртый день после того разговора с Он Джо. Чон Сан проснулся с чувством, что внутри него горит огонь. Не тот голод, который он испытывал раньше — терпимый, контролируемый. Это было что-то другое. Дикое. Первобытное. — Гви Нам, — прохрипел он, тряся соседа по чердаку. — Гви Нам, вставай. — М-м-м? — Гви Нам приоткрыл один глаз и тут же распахнул оба. — Твою ж... Санни, у тебя глаза горят как у волка. — Мне плохо. Очень плохо. Гви Нам мгновенно сел, принюхался. И побледнел. — Ты пахнешь по-другому, — сказал он. — Сильнее. Опаснее. Что случилось? — Не знаю. Но я... я не могу больше терпеть. Он попытался встать, но ноги подкосились. Тело свело судорогой, и Чон Сан рухнул на пол, выгибаясь дугой. — Санни! — Гви Нам бросился к нему, но Чон Сан закричал. Это был не человеческий крик. Что-то среднее между воем зомби и предсмертным хрипом. Гви Нам отшатнулся, зажимая уши. — Твою мать, — выдохнул он. — Твою мать, Санни, не пугай меня так! Чон Сан бился в конвульсиях на полу, царапая доски ногтями. Глаза закатились, изо рта потекла слюна, смешанная с кровью — видимо, прикусил язык. — Гви... — прохрипел он. — Убей... меня... — Ну уж нет! — рявкнул Гви Нам, пытаясь удержать его за плечи. — Я тебя еле нашёл, между прочим! Не смей умирать! Но Чон Сан уже не слышал. Тело выгнулось в очередном спазме, и вдруг, с нечеловеческой силой, он отбросил Гви Нама в сторону и рванул к окну. — Сто-о-ой! Стекло разлетелось вдребезги. Чон Сан вылетел с четвёртого этажа. Гви Нам замер на мгновение, а потом бросился к окну, в ужасе выглядывая наружу. Чон Сан лежал на асфальте, неестественно вывернув руку. Но даже сквозь боль Гви Нам видел, как раны на его теле начали затягиваться. Медленно, но верно. — Регенерация, — выдохнул он. — Ну конечно. Чего я вообще испугался? Он спрыгнул вниз следом. Приземлился легко, по-кошачьи. Подбежал к Чон Сану, который уже приходил в себя, судорожно хватая ртом воздух. — Живой? — спросил Гви Нам. — Кажется... — Чон Сан попытался сесть и застонал. — Рука... — Срастётся. Пошли, надо убраться отсюда. На шум могли прийти. Он подхватил Чон Сана под мышки и потащил в тень, под лестницу. --- В следующие три дня Чон Сан превратился в тень самого себя. Голод не отпускал. Он накатывал волнами — то затихал до терпимого, то взрывался агонией, от которой хотелось расшибить голову об стену. Что он и делал. Гви Нам сидел в углу и смотрел, как его единственный друг бьётся головой о бетонную стену, оставляя на ней кровавые разводы. С каждым ударом Чон Сан орал — истошно, нечеловечно, так что у Гви Нама закладывало уши. — Санни, прекрати! — крикнул он, когда Чон Сан в очередной раз замахнулся для удара. — Ты себя убьёшь! — Хорошо бы! — прохрипел тот и снова врезался головой в стену. Гви Нам подскочил и перехватил его за плечи, оттаскивая от стены. Чон Сан забился в его руках, брыкаясь, пытаясь вырваться. — Пусти! — Не пущу! — Пусти, тварь! Он развернулся и вцепился зубами Гви Наму в плечо. Гви Нам взвыл от боли, но не отпустил. Только сжал челюсти, терпя, пока зубы Чон Сана рвали его плоть. — Ешь, — прошипел он сквозь зубы. — Жри меня, если так легче. Только не умирай. Чон Сан замер. Во рту была кровь — тёплая, солёная, живая. Гви Нама. Единственного, кто его не бросил. Он отдёрнулся, с ужасом глядя на окровавленное плечо друга. — Я... я не... — Всё нормально, — Гви Нам покачнулся, но устоял. — Заживёт. Я живучий. — Прости... — Заткнись. Пошли, надо найти тебе еду. Настоящую. Он потащил Чон Сана во двор, к куче тел, которые собрал за последние дни. Но когда они подошли, Чон Сан вдруг замер. — Не хочу, — сказал он. — Чего? — Не хочу трупы. Хочу... живое. Гви Нам посмотрел на него с тревогой. — Санни, ты пугаешь меня. — Я сам себя пугаю. Они простояли так минуту, две. А потом Чон Сан развернулся и побежал. К школе. К кабинету, где прятались выжившие. --- В кабинете в тот момент было тихо. Су Хёк перевязывал мелкую рану на руке У Джина. Нам Ра что-то писала в своём дневнике. Он Джо сидела у окна и смотрела на улицу. — Слышите? — вдруг спросила Хё Рён. Все замерли. Шаги. Быстрые. Тяжёлые. Кто-то бежал по коридору. — Приготовьтесь, — скомандовал Су Хёк, хватая стул. Дверь слетела с петель с такой силой, что грохот разнёсся по всему этажу. На пороге стоял Чон Сан. Но это был не тот Чон Сан, которого они знали. Его глаза горели безумным голодом, из угла рта текла кровь — тонкая струйка, которая не останавливалась ни на секунду. Руки были в крови — своей и чужой. Он дышал тяжело, рвано, как загнанный зверь. — Чон Сан... — выдохнула Он Джо. Он посмотрел на неё. И в этом взгляде не было ничего человеческого. — Уйдите, — прохрипел он. — Быстро. — Что с тобой? — Су Хёк шагнул вперёд, загораживая группу. — Я сказал — уйдите! — заорал Чон Сан так, что задрожали стёкла. Но Су Хёк не двинулся с места. Дурак. Храбрый дурак. — Ты наш друг, — сказал он. — Мы не бросим тебя. — Я не друг! — Чон Сан вцепился руками в дверной косяк, с хрустом продавливая дерево. — Я тварь! Я голоден! Я сожру вас всех! — Нет, — Су Хёк сделал шаг навстречу. — Ты сильнее этого. Чон Сан зарычал. Низко, угрожающе, по-звериному. Его тело била дрожь — борьба между человеком и монстром была видна невооружённым глазом. — Су Хёк, отойди, — тихо сказала Нам Ра. — Нет. — Он не контролирует себя! — Значит, я помогу ему контролировать. Су Хёк подошёл вплотную. Протянул руку и положил Чон Сану на плечо. Чон Сан дёрнулся. Замер. Посмотрел на руку на своём плече. А потом — вцепился зубами в предплечье Су Хёка. Тот закричал. Девушки завизжали. Чон Сан рвал плоть, захлёбываясь кровью и слезами одновременно. Он не хотел — но не мог остановиться. — Отпусти его! — Он Джо схватила стул и со всей силы ударила Чон Сана по спине. Бесполезно. — Чон Сан, пожалуйста! — кричала она сквозь слёзы. — Это же Су Хёк! Ты не хочешь этого! Он не слушал. Зубы сомкнулись глубже. Су Хёк потерял сознание от боли. И тут в кабинет влетел Гви Нам. Он оценил ситуацию за секунду. Подскочил к Чон Сану, схватил его за волосы и с силой отдёрнул от Су Хёка. — Хватит! — заорал он. — Санни, очнись! Чон Сан замер с окровавленным ртом. Посмотрел на Гви Нама мутными глазами. Перевёл взгляд на Су Хёка, который лежал без сознания с искусанной рукой. — Я... — прошептал он. — Я... — Ты не виноват, — быстро сказал Гви Нам. — Но нам надо валить. Быстро. — Он умрёт? — Не умрёт. Рука заживёт. А если ты останешься — они тебя пристрелят. Чон Сан посмотрел на выживших. В их глазах был ужас. Даже Он Джо смотрела на него со страхом, смешанным с жалостью. — Я чудовище, — выдохнул он. — Ты мой друг, — поправил Гви Нам. — Пошли. Он увлёк его за собой, в коридор, прочь от кабинета, прочь от людей, прочь от всего, что напоминало о человечности. А Нам Ра смотрела им вслед, прижимая к груди свой дневник, и лихорадочно записывала: "Интенсивность голода у ЧС возросла в геометрической прогрессии. Причина неизвестна. Возможно, естественный процесс развития гибрида. Возможно, реакция на стресс (разрыв с Он Джо). Проявил агрессию к Су Хёку. Укусил, откусил часть плоти. Не смог остановиться самостоятельно. Остановлен только физическим вмешательством ГН. Вывод: ЧС становится опасен для окружающих. Контроль над собой стремительно падает. ГН — единственный, кто может его удерживать. Вопрос: что будет, если ГН не окажется рядом в следующий раз?" Она закрыла тетрадь и посмотрела на Су Хёка, которому Он Джо и У Джин пытались перевязать рану. — Он откусил кусок, — прошептала Хё Рён, бледная как смерть. — Я видела. Он жевал... — Не напоминай, — оборвала Нам Ра. — Лучше подумайте, что делать дальше. — Надо его убить, — сказал У Джин. — Нет! — Он Джо вскинулась. — Он не виноват! — А Су Хёк виноват? — У Джин указал на раненого. — Он просто хотел помочь! — Это был несчастный случай... — Он его ЖРАЛ, Он Джо! — заорал У Джин. — Ты видела? Он стоял и жрал его руку! В кабинете повисла тишина. — Я поговорю с ним, — тихо сказала Нам Ра. — Одна. Когда он придёт в себя. — Ты с ума сошла? — ахнула Хё Рён. — Возможно. Но если мы потеряем Чон Сана — мы потеряем и контроль над Гви Намом. А без них мы не выживем. — Мы и с ними не выживем, — буркнул У Джин. — Выживем, — Нам Ра посмотрела в окно, туда, где две фигуры скрылись в темноте. — Если научимся с ними жить. --- На чердаке Чон Сан сидел в углу, обхватив голову руками. — Я монстр, — твердил он. — Я монстр. Я монстр. — Заткнись, — устало сказал Гви Нам, перевязывая собственное плечо. — Ты не монстр. Ты голодный. Есть разница. — Я чуть не убил Су Хёка. — Ну, чуть не считается. — Я откусил ему кусок руки! — А я вообще половину школы сожрал, — фыркнул Гви Нам. — Думаешь, мне приятно вспоминать? Но я живу дальше. И ты будешь. Чон Сан поднял на него глаза — красные, опухшие от слёз. — Почему ты со мной? — спросил он. — Почему не бросишь? Гви Нам замер. Потом подошёл и сел рядом. — Потому что ты первый, — сказал он тихо. — Первый, кто увидел во мне не только монстра. Первый, кто не убежал. Первый, кто... — он запнулся. — Кто стал мне другом. Настоящим. Я таких не имел никогда. — Гви Нам... — И я не брошу тебя, Санни. Что бы ты ни сделал. Кого бы ни сожрал. Ты мой. И я твой. Точка. Чон Сан смотрел на него и видел в его безумных глазах что-то, чего не ожидал увидеть никогда — преданность. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что. А теперь давай спать. Завтра будет новый день. И новая еда. — Я не хочу есть людей. — Знаю. Но выбора нет. — Гви Нам лёг рядом, прижимаясь спиной к его боку. — Зато есть я. И это лучше, чем ничего. Чон Сан не ответил. Но руку на плечо Гви Наму положил. И впервые за долгое время уснул без кошмаров. --- А в кабинете выживших Нам Ра открыла дневник на новой странице и вывела: "Сегодня Чон Сан перешёл черту. Вопрос не в том, сможет ли он вернуться обратно. Вопрос в том — хочет ли он этого. И если нет — что тогда делать нам? Особенно учитывая, что Гви Нам никогда не даст его в обиду. Мы заперты в одной школе с двумя существами, которые сильнее, быстрее и голоднее нас. И единственное, что нас спасает — это то, что один из них всё ещё помнит, каково это — быть человеком. Вопрос: надолго ли его хватит?