Гнездо Ворона

31 декабря 2388-го года Планета Альмарак Колония Рубид (Славянская Империя) Провинция Верхняя Чаща поместье Стафорт Владислав Георгиевич Стахов много лет прослужил на северной границе, в страшной провинции Хларау. Он был штрафником, но дослужился до командира эскадрона драгун. В 2388-м году, после неожиданного помилования и перевода в особое подразделение, он впервые за пятнадцать лет сумел приехать домой, на краткую новогоднюю побывку. Утром Влад заболел. То ли в поезде продуло, то ли пока по сырой холодной Рамидии болтался, то ли от резкой смены климата случилась слабость и температура. Домовая врачиха Алина Оттовна, пожилая тётка-матершинница, обругала «молодого» за неумеренность в еде. — Эт фто ша думкопф опошля проштой-то пишши, вшякой деликатеш наффорашифает, как колбашная машина? — Оттовна стрельнула наручем в лоб пациента. — Шёрт длинный! Тридшать фошемь и шем. Шобралша шенихаться молотес, а его коштляффая под фенес! Фатер мой тоше быфал-ча разкофеется на субботушку, пиффа нальётся то проффей, а наутро: «Алынуфка, голофа… майн готт, шиффот, доннерфеттер!» Вот так-то мушики шебя и кубят — пиффком да мяшком. Лешите уш теперь до опеду, фаше бла-ахородие, херой нордишшеский! Фот ампулки, клотайте, шайком запифайте, шаяш нечёшаный! — Да ведь сколько лет ничего вкуснее домашней копчухи не едал, доктор, — смущённо оправдывался Влад, чуя себя подростком под резким взглядом старой врачихи. — А тут мясо, какое хочешь. И по-валлонски, и по-французски, и де-воляй, и в белом вине… А крабы, а лангусты… Терранские! — У-у, ну шофсем умник! — Оттовна набрала в шприц белёсую жидкость из ампулы и так здорово всадила её в вену на бледной руке Влада, что тот чуть не взвыл. — Ещё и ракофф нашрался. Эх ты, а ешшё офицер, командир! Шоопрашать надо, шопа с рушкой! Еко ш шюда мешяца полтора фешут, ешли не два. Хушь какая шаморошка, лангушт штука нешная! — Алина выдавила в кровь лекарство и погладила тёплой рукой лоб Влада. Она покрутила головой и уже мягче посетовала: — Эт всё намештник финофат, шёрт порошяшший. Надо ш было ошторошно укошшать-то, — она длинно стрельнула старомодным синим лучом наруча в медсектор наруча Влада. — Вот што, Влад Кеоркич, ты и фпрямь леши, кину какую пофмотри или фто. Тут, я шмотрю, тепе паню пропишшали куфёры штолишшные, так я пока фелю Антипу протопить. Тфух кролей пришипем — и прюхо попраффим, и кошицу полечим. Не они одни такие умные. Оставшись один, Влад погрузился в чтение материалов, собранных по его просьбе. Фокстерьер Гарик, всю ночь проспавший под окном во владовой комнате, удрал по своим пёсьим делам вместе с докторшей, а Лара, как сказал принёсший чай слуга, «ешшё сранья по заводам укатить изволили». Увы! Ничего умного в материалах особо и не было. Скайнс-банки — сплошные слухи и домыслы, какие Влад не раз встречал в Сети. Вроде бы да кабы. Перечень лабораторий имел хотя бы какое-то основание. Итак, в нынешнем Хларау были: 1. Институт агроведения. — С чего бы? Овощная житница Рубида — юг, центр, юго-запад. Институт содержало Третье Фермерское Объединение. Штатная численность — 27 человек. Закрыт в 2306-м году по прекращении финансирования. 3-е ФО попросту развалилось. 2. Институт естественных удобрений. Тоже 3-е ФО, закрыт в 2278-м за ненадобностью. Ага, в навозе сами разбираемся. 3. Лаборатория магнетизма. Содержал некий Т.И. Паллистров. Штатная численность — 19 человек. Закрыта в 2311-м году. Причина не указана. Тут же фото: развалины нескольких домов посреди луга у реки, свёрнутая большим бульдозером непонятная конструкция вроде причудливо изогнутого трубопровода на опорах. На переднем плане — священник и несколько человек в характерных колпаках Святой Стражи. Подпись сбоку гласит: «Уничтожение еретического гнезда близ с. Центнер». Так, магнетизм (Это что, кстати? Магниты или что-то вроде астрологии? Уточнить бы.) пришёлся духовникам не по вкусу. О судьбе «19 чел» — ни слова. 4. Конструкторское бюро Виктора Сумеркова. Оно же «Лаборатория Гусеничного Движения». Содержалось… хм… целым сонмом фирм. Стальсоюз, Лигурсталь, Централ Металл — ого, Адашьяны! Ангард Мотор… ООО «Норд Мотор»… Однако! Штат — 144 человека. Собственное опытное производство. Основательно. Снимков много. Сочленённый трактор из шести секций на гусеничном ходу. Нет, это, скорей, грузовик такой. Трактор двухсекционный. Водительская секция одна, а вот вторая меняется — бункер-щётка для подметания улиц, комбайн, похоже, тоже с бункером. Грузовой прицеп, непонятная конструкция с длинным транспортёром назад. А вот и винтоход — маленький, кажется, на базе джипа. Подпись гласит «Машина со шнековым движителем инж. Августова». Снова гусеничник с трапециевидной кабиной и колёсными секциями. Люди рядом совсем маленькие. Колёса толстые, низкого давления. «Соларис» — полугус. вездеход на тэл ходу». По стенкам всех секций поднимаются полуцилиндры из толстого стекла. Опа! Да это же ТЭЛКи, теплоэлектрические каналы! Солнце нагревает проходящий внутри труб воздух через изогнутое стекло-линзу, воздух естественно подымается вверх и поступает в помещение или ещё куда. В южных и центральных областях так дома отапливают. А тут, значит, сделали термокраулер. Снова он, только подпись «ТЭЛ-Соларис» на питании от термоэлементов». Опять же то же самое, только не воздух в линзах греется, а Т-элементы, получается ток, который двигает машину. ««Ангард Эсол-2» — скоро ли в серию?» — та же машина, но уже обработанная дизайнерами. Кабина округлая, линии оглаженные. Представлен огромный трёхэтажный автобус на колёсном ходу. А что, такая штука в 2291-м году была бы актуальна. Как интерсити, к примеру. Городов было мало, вместо шоссе — сплошь просёлки, рэйлы ещё не развились толком, а движуха меж поселениями не слабая. Однако в 2296-м году «ЛГД» закрывается… и опять же, за недостатком средств. Ага, годом ранее гавкнул «Стальной Союз», а чуть раньше Духовники разгромили католическую «Лигурсталь», по их версии принадлежавшей Банку Ватикана. Ну вот, собственно, и всё. Самые жирные коты померли, котята разбежались. 5. Институт Генезиса и Евгеники Ольги Иевлевой. Для Духовника это чистая ересь. Да, закрыт и уничтожен в 2301-м году, Иевлева бежала в Ново-Басконию. Не от неё ли пошла биоинженерная школа басков? Что — это всё? А визгу-то по сетям, крику. Сотни лабов… тыщи учёных… ага, вот они все. Пять штук. И работало человек двести-триста, не больше. Откуда в начале много научников? Поначалу колонии кидались на производство продуктов, одежды, энергии, строительство жилья, разведку местности. Вторым этапом — дороги, порты, космодромы. Институты и КБ — это этап третий или четвёртый, когда обжились, оделись, наелись. Тогда уже начало вставать машиностроение, добыча руды, изготовление стали и других металлов. Богат Альмарак металлом и углём, деревом и морепродуктами. А вот с нефтью — беда, земной скот приживается плохо. Разве что козы и свиньи. Куры мельчают, коровы дают крайне мало молока и становятся жилистыми. Местное же зверьё в подавляющем большинстве несъедобно, а их молоко для человека — отрава. Слава Небу, растения террианские прижились и плоды местные годны в пищу, хотя и не все. Но худо-бедно приучились, обвыклись. Влад откинулся на подушки. Живот болел. В горле горчило. Стахов проглотил ампулу, запил остывшим горьким чаем. Башка болит от этих нестыковок. Надо вставать, а не то все праздники пролежишь. Встать удалось только до уборной. Похоже, организм отверг не только угощение наместника, но даже чай, что они пили с начальником полиции Аламыша. Обратно в перины потный Стахов рухнул слабее щенка. Проглотив сине-серую ампулу «Крепин», ротмистр с отвращением вытерся собственной рубашкой и дал команду приоткрыть форточку на одну десятую. ИИ открыл наполовину. В комнату ворвался ледяной ветер с колючим снегом. — Комната семнадцать! Закрой! — рявкнул Стахов. — Уточните цель. — Форточку закрой. — Выполняю. Мембрана схлопнулась. Влад перевёл дух. Отвык он от домовых ИИ. Дверь отъехала влево, и в комнату вошёл мальчишка лет восьми-девяти. Белые волосы, тонкий нос, миндалевидные глаза. На пацане был синий домашний комбинезончик и лёгкая белая курточка: — Дядя Слава, — начал мальчик, подходя к постели. — А чего вы не встаёте? — Во-первых, доброе утро, — Стахов отключил голоэкран и опустил руку на одеяло. — Во-вторых, зови меня дядя Влад, идёт? А в-третьих, не подходи близко — я приболел, заразишься ещё. — Не, дядя Влад, не заражусь! — уверенно мотнул головой мальчик. — Тётка Лина сказала, что у вас от еды всё. Наместник-де накормил несвежим. — Он помялся и вдруг выпалил: — Дядя Влад, а научите меня из ружья стрелять! — Из ружья? Лет-то тебе сколько, стрелок? — Десять. — Десять, — повторил Влад. — И что, никто не думал тебя научить? — Мама говорит, это теперь не нужно. Теперь налётов не будет. — Налётов, скорее всего, не будет. Но мама неправа. — Это в чём мама неправа?! — Лара возникла в дверях, как горная ральена — существо, похожее на волка и акулу одновременно. Женщина стояла в расстёгнутом полушубке из белого меха с серо-голубым воротником. — Это в чём таком неправа мамочка? — повторила она, сматывая с шеи шарф. — В том, Лара, что уж лучше уметь стрелять и дай бог никогда не браться за ствол. А вдруг надо? Ему десять. Мне начали ставить руку с восьми. — Я не желаю, чтобы мой сын стал военным, Владислав! — отрезала Лариса. Андрей сжался и бочком начал отступать к окну. Стахов откинулся на подушки. — Лариса, Андрею совершенно необязательно служить в армии. Но уметь защитить себя и родных надо. У нас складывается нестабильная обстановка. Рубид более не единое целое. Юланд и Ново-Камчатка хотят сохранить МДК. Разбиты уже четыре корпорации, готовится закон против частной охраны. Представь, какая масса народу повиснет в воздухе! — Твой друг рехнулся, — баронесса присела к столу. — Нельзя же так! — Честно, Лара, он мне не сильно-то друг. Хотя и считает меня таковым. Если до тебя не доходит, они меня предали. А теперь сожалеют. За помиловку большой мерси, конечно, но бегать с прапом я не подписывался. — Так скажи ему об этом! Попроси отставки! Лечись, женись, хватит уже! — Не могу. — Ну почему, почему?! — сестра врезала кулаком по столу. — Потому, Лариса Георгиевна, что тогда я стану предателем. А я такого себе дозволить права не имею. Лариса тяжело вздохнула и опустила голову. — Честь не плесть, под ноги не швырнёшь, — мягко добавил Влад. — Что такое «плесть»? — спросил Андрей. — А так, Андрюша, на севере половичок зовут. Травяной, обычно из камыша. Плетут его и у порога бросают — ноги обтирать. Истреплется — выкинул и новый сплёл. Служит недолго, но и не стоит ничего. Понял? — Ага… — Это что ещё за «ага»?! Опять от деревенских набрался! Марш к себе! Через полчаса на бегемотах едем в Чесвицкое! — рявкнула на сына Лариса. — Чего это ты за реку собралась? — спросил Стахов. — А того. Пока тебя веником хлестать будут, ружьё ему куплю. Что присоветуешь, братец честный? — Бери лёгкий гаусс. Без авторежима. Прицел открытый, без всяких там вайфаев и кабелей — незачем. Был такой детский карабин «Аскотт». Если их уже не продают, спроси пистоль «Удав» длинноствольный, со съёмным прикладом. В принципе, для мальчишки это та же винтовка.

***

3й день 2389-го года ОГК (Общегалактического календаря) Где-то между Дельтой Рака и Бетой Малой Медведицы 19:17 по бортовому времени Монитор «Уорд Террор» Огромный приплюснутый корабль с очень толстой воронкообразной кормой пробирался через астероидное поле на ручном управлении, постоянно отрабатывая маневровыми дюзами. Действия пилота, полулежащего в ложементе, корректировали двое наблюдателей с верхнего левого и нижнего правого постов. Голова рулевого была скрыта глухим шлемом мендрайва. Никакие руки не успеют отработать манёвр так же быстро, как мысль. Пилот вспотел, хотя прошло всего полчаса, как он заступил на вахту. Ещё два пилота лежали на кушетках в рубке, прикрыв глаза, и ждали своего часа. В сложных зонах они менялись каждые шестьдесят минут. Вахтенный офицер устроился за пультом управления лёгкими носовыми орудиями — некоторые обломки приходилось разбивать снарядами. В кают-компании собрались три человека. Развалившись в огромных креслах, они пили гранатовый рохн и закусывали чем небеса послали. А небеса послали троице сало с острым перцем и длинные поджаренные полоски селицы — мяса крупного травоядного с планеты Лада. Гироскопы внутреннего корпуса не успевали отрабатывать резкие манёвры, и палуба чуть заметно покачивалась. Впрочем, двоих из компашки это вообще не беспокоило, а третьего — слабо. Он, всё-таки, сорок лет в море провёл. — Как жаль, как жаль! Ещё бы немного и мальчик был бы нашим курсером, — сокрушался тощий дедушка с клиновидной седой бородкой. Он кутался в алый плащ до пят. Под плащом был виден треугольничек серой рубашки и серые узкие брюки, заправленные в меховые сапоги. — Это твои понты провалили всю операцию, — мрачно отозвался средних лет рыжий мужчина с выщипанными бровями. — Намотал бы квазикожу, и ни одна макака бы не спалила. — Ой, Бартушка, кваку делать разучились, было бы заметно. — Да кто б там глянул! Они там чудо на чуде были. — Вы, сениоры, лучше бы о головах подумали, чем о чудесах. Его Преосвященство в ярости, — заметил лысый толстяк с переломанным носом. — Ну так мы на Альмарак и не вернёмся, — возразил рыжий. — Пусть себе ярится. — Он встал и прошёлся туда-обратно. Его лимонная куртка из тонкой кожи посверкивала приклеенными тут и там самоцветами и микроогнями алого цвета. Именно за пристрастие к таким штукам он и получил прозвище Огнебарт. — Тем не менее, я могу продолжать наблюдение и удалённо, — дедушка рассматривал стакан на свет. — Да кому оно теперь нужно! — сокрушённо махнул рукой Огнебарт. — Активировать на расстоянии всё равно нельзя. — Да, для активации нужен прямой контакт. Но в плане науки… — Засуньте свою науку себе в kulo, сениор! — разозлился лысый и одёрнул совершенно гражданский пиджак. — Ваша побрекито лого провалила нашу операцию, а не какие-то там ваши исследования! Мы бы имели территории, а вы — базу! — Баз у нас, дон Заносчивая Тварь, хоть той самой дупой ешь, — огрызнулся бывший форт-врач Деревянченко. — Верно! — поддержал своего флаг-врача Барт Джонс. — И на одну из них мы прибудем часов этак в шесть — семь утра. И там — слава великой звезде Ки-ну — вы, дон Плассио, нас покинете. Домой вас берётся доставить Хорёк Ронко на своём «Кинжале». Тесно и жёстко, зато быстро. — Чтоб над вами небеса схлопнулись, идиоты! — дон Плассио, эмиссар кардинала Нуо-Басконии, рывком вырвался из меховых подлокотников и встал на ноги. — Постарайтесь избегать не только Альмарака, но и Нео-Гранады! Я иду молиться и спать. — Да хранит вас Небо, — миролюбиво промурлыкал Огнебарт. Когда за эмиссаром сошлась бронированная мембрана, капитан «Террора» повернулся к полкам, прикидывая какую книгу вменталить перед вахтой. Он не делал исключения для себя, за что его очень уважал экипаж. Хотя, вообще-то, Б.Т. Джонса боялись. Тип он был вспыльчивый, мог и прибить в гневе. — Что это Хорёк потерял на Альме? — удивился доктор. — После такого старта и впрямь стоило бы забыть координаты лет на десять. — Ему кореш какой-то мессанул, — Джонс вёл пальцем по всплывающим голограммкам, отыскивая нужный кристалл. — Вывезти просит. Обложили, как чёрта в бочаге. — И всё же мне жаль, что не удалось получить курсера. Какие возможности, Бартушка. И ведь почти вышло, но тут принесла нелёгкая носатого с его томографом. — Чип сгорел? — рассеяно спросил капитан монитора. — Нет, но активация остановилась и заблокировалась. — Да уж, курсер нам не помешал бы, — задумчиво протянул Джонс. — Кстати, зря ты так, Игар, с этим орангутангом. Баз у нас, конечно, хоть жопой ешь, а вот с ингридием последнее время — полная жопа. — И чем база на Реках нам помогла в плане топлива? — доктор залпом выпил полстакана крепкой настойки ягоды рох. — Пока ты, Игар, скайнсовал по своей части, мой брат Родж работал по своей. Кто сейчас держит рынок ингридия? — капитан полуобернулся, прищурив правый глаз. — Руссы. — Верно, руситы. И они же владеют секретом синтрида, что делает всю прочую шоблу тихими, пушистыми и послушными, — Джонс протянул руку к полке и качнул на свой наруч «Приключения Адама Варко». — Не знал, что вы читаете детские книги, мой капитан, — удивился старый доктор. — Я долго не мог вообще ничего читать — времени не было, — пробурчал Огнебарт, разворачиваясь массивным телом. — Надо было платить за Роджера Нео-Сорбонне, собирать приданое Лане, отстёгивать на грев невезучих корешей и всё такое прочее. Так вот, доктор, теперь мы знаем секрет синта, но это нам не даёт толком ничего. — Почему? — Это, оказывается, побочка переработки редкоземельных металлов в атомном полураспаде на критических нагрузках. Вот знаем, а чтобы его получить нужен дорогущий завод! Завод-то мы бы построили и руды бы нашли. Но где взять коды прошивки для процессоров, иллотронику и персонал уровня докторов наук? А с басками могло бы и прокатить, у них есть выход на иллотов и люди, из которых подготовить операторов — плёвое дело. — На заводах Стальсоюза пытались получить синтрид? — изумился Деревянченко. — А пульсар его знает! — махнул рукой флибустьер. — Может, случайно вышло, когда они потеряли контроль над оборудованием. Но синта там полно. И сейчас рубидеры его найдут. — Может, посчитают завезённым? — Он в земле, в отвалах, в развалинах. Завезённый так не хранят! Да и ещё эта дрянь Наветова сдалась славянским штурмовикам. Всего она, конечно, не знает, но всё же не студенточка подай-принеси-отсоси, а учёный. — О-о-о… — протянул доктор, откидываясь назад. — Кажется, монополии руситов амба. — Ха! Это равновесию в Ойкумене амба, Игар! Как только славяниты перестанут зависеть от своих бразов по лагве, сразу всплывёт туча конкретной вони. И тогда, — капитан Джонс грозно сдвинул густые брови, — я предпочту оказаться хотя бы и в главном рукаве Исшекке, чем посреди очумевшей Галактики.