Хроники стран Джестро: Дагурская эпоха. Когда страны Джестро стали тюрьмой

Сентябрь 1920 года, остров Берсерков, поздний вечер.       Дагур сидел на троне, задумчиво глядя в пустоту. Он размышлял о долге и бессмертии, которое получил. Берсерк стал хранителем стран Джестро, чтобы они могли жить в мире и без войн. Когда Дагур прибыл в Тиджит, он увидел ужасную картину: кладбище затонувших кораблей, бандитизм и следы Первой Джестровской войны. Вождь берсерков постепенно терял рассудок, видя людей, потерявших всё из-за ниндзяговцев, оккупировавших земли и сжигавших деревни в 1890-х. Он даже побывал в одной из таких деревень. Призраки войны не давали ему покоя. Капитан Ворг пытался помочь, видя страдания Дагура, но тот отмахивался.       — Ворг, пойми, здесь бессильны любые попытки помочь. Здесь произошла ужасная война, которая изменила всё до неузнаваемости. Она длилась не год и не два, даже не пять. Десять лет! Представь себе. Война способна трансформировать страну до полной неузнаваемости.       Дагур, покинув Тиджит, направился в Джестро, где также столкнулся с призраками Первой Джестровской войны. Местные жители, вьетнамцы Джестро, поведали ему о бесчинствах ниндзяговцев, которые разрушали города и превращали деревни в концлагеря. Берсерк посетил один из заброшенных лагерей и увидел могилу, напоминающую о военных преступлениях. «Здесь погибли люди от рук жестоких преступников», — пронеслось в его голове. После стычки между тиджитянами, найтоновцами и вьетнамцами Джестро, Дагур поспешил вернуться в Тиджит, но густой туман заставил его и его армаду сбиться с пути. Берсерки случайно приплыли в Бельгию, где местные жители страдали от гнёта норманнов. В этой стране также царили призраки войны. Луиза, восемнадцатилетняя девушка, рассказала Дагуру, что ниндзяговцы ежедневно, даже ночью, разрушали город. Она передала ему слова своего отца, который сражался за освобождение Тиджита от ниндзяговцев и достиг Нью-Ниндзяго сити, чтобы положить конец милитаристскому режиму Ниндзяго.              — И как ты с этим справляешься, Луиза? — поинтересовался Дагур.       — Я стараюсь не думать об этом, хоть я и родилась в 1902 году, — спокойно ответила Луиза.       Дагур прижался спиной к трону и закрыл глаза. Его мысли то и дело возвращались к Тиджиту, Джестро и Бельгии. Он пытался прогнать эти образы, но безуспешно. Дагур знал, что, став хранителем стран Джестро, он должен был это пережить. Война оставила на этих землях глубокие раны — как физические, так и моральные. Его раздражало, когда Сморкала говорил, что Дагур стал крутым благодаря бессмертию. Дагур понимал, что получил это бессмертие у Крона и бельгийских богов, но не ради себя. Он хотел защитить страны Джестро от страданий. Однако, приняв статус хранителя, он оказался в ловушке. Ведь если хранитель покинет страны, они рухнут навсегда. Дагур понимал, что теперь у него нет выбора. Он жил в трех мирах: среди бельгийских богов, среди людей и в недрах стран Джестро.       — Дагур?       Дагур открыл глаза и увидел Иккинга.       — Иккинг, это ты, — сказал Дагур.       — Дагур, я вижу, что с тобой не всё хорошо, — забеспокоился Иккинг.       — Иккинг, скажи, пожалуйста, что ты сделал бы, если согласился стать хранителем и не покидать страны Джестро, чтобы они не рухнули? — задал вопрос Дагур.       — Я с тобой согласен. Дагур, я осознаю, что страны Джестро сильно пострадали в Первой джестровской войне, но тебе не следует разрушать себя, — успокоил Карасик.       — Я не уничтожил себя, но добровольно заточил в темницу, чтобы обеспечить процветание стран Джестро. Порой для спасения других приходится жертвовать собой. Я обитаю в трёх измерениях и закрыл себе путь в Вальгаллу, но создал её подобие в мире бельгийских божеств.       — Ты действовал мудро.       — Поэтому меня и считают мудрецом, хотя я сам не замечаю.       Дагур поднял голову и увидел звёздное небо.       — Иккинг, посмотри туда, что ты видишь? — указал на звёздное небо Дагур.       — Вижу скопление звёзд, — сказал Иккинг.       — А я вижу очертание шута с крыльями. Это страны Джестро. Они звали меня. Я до сих пор вижу это очертание, — тихо проговорил Остервенелый.       Иккинг подошел к Дагуру и нежно провел рукой по его лицу. Дагур почувствовал легкое прикосновение и ответил поцелуем. Его губы, мягкие, как крылья бабочки, ласково коснулись кожи Иккинга. Затем Дагур встал, обнял Иккинга за плечи и поцеловал его в губы. После этого он нежно поцеловал его в шею.