Джокер

— Давай, Агата, правила просты, — продекламировал Александр, — а главное - нет пространства для жульничества! — Наверняка, потому что жульничать - суть игры! Александр закатил глаза и пропустил девушку, придерживая дверь небольшого бара. Помещение было слабо освещено. На стенах бликовали застекленные фотографии звездных музыкантов с автографами. Играл ненавязчивый джаз. Тихие разговоры сливались с музыкой, создавая внутри помещения белый шум. Девушка подхватила Александра под локоть, на время дезориентируясь в полумраке и гомоне. — Присаживайся, — мужчина отодвинул для Агаты стул. Они выбрали небольшой столик на две персоны, — что тебе взять? — Ты будешь пить? — Александр кивнул, — тогда сок со льдом или лимонад ягодный какой-нибудь. Агата разглядывала посетителей: заняты были всего три столика, в основном мужчинами. Один сидел в противоположном углу и пил, тупо уставившись в стену; шумная компания расположилась в центре зала, а чуть поодаль щебетали друг с другом влюбленная парочка. Когда Александр вернулся с бокалом розовой бурды для Агаты и снова ушел к бару, девушка, обхватив трубочку пальцами, попробовала напиток. С удивлением она обнаружила, что сквозь ягодную сладость пробивается отчетливый вкус алкоголя. — А кто за рулем? — спросила она, увидев у мужчины в руках еще два напитка. Один глубокого янтарного цвета с крупным куском льда, а второй, на который Агата покосилась с недоверием, по цвету напоминал грязь. — Пей спокойно. — Алекс, я не оставлю тут машину. — Я знаю, поэтому спросил на баре, есть ли у них трезвый водитель. — Александр закатил глаза. — И что, есть? — Нет, Агата, я просто поинтересовался, но все равно решил не отказываться от планов тебя напоить. — Как грубо, — девушка хихикнула, — так что за игра? — А, — мужчина кивнул, делая глоток виски. — Смотри, — он вытянул из нагрудного кармана темной джинсовки колоду карт. — Просто вытягиваешь любую карту, — он, объясняя, перемешивал их длинными пальцами, — и в зависимости от масти даешь мне задания. — Ой, какая чудесная игра! — Не все так просто, я тоже буду давать задания тебе, — Александр весело подмигнул. — И какие варианты заданий? — Не лезь впереди паровоза. — Александр театрально поднял палец, — можно отказаться выполнять задание, в таком случае пьется шот водки. Как видишь, я не заказал, поэтому рассчитываю играть без отказов. — Эта гадость очень похожа на наказание за отказ… — Агата указала пальчиком на «грязь». — Какая догадливая девочка. — Александр подмигнул, — да, это оно. Какой-то авторский коктейль с водкой и тахини. Звучит интересно, но может оказаться на редкость мерзким… Поэтому один шанс струсить у тебя есть. — Ага, — Агата разболтала лед в стакане и снова выпила. — Ну что ж, пики - действие, все что угодно, что можно выполнить сейчас… — У-у-у! — Агата зловеще похлопала. — Черви - правда. Потом, — он недовольно мотнул головой, — самая скучная, на мой скромный взгляд, категория… — Ну-ка, интересно. — Буби - признание; по сути, просто правда, в которой признаться тебе неловко. — Давай уже играть, по ходу разберемся в тонкостях. — Не торопись, — он одним глотком допил оставшийся виски, стакан Агаты тоже уже был скорее пуст, чем полон. — Еще крести - моя любимая. Это риск, типа предсказание или предположение, но относительно вещей, которые мы сразу или в течение игры можем проверить. — Например, что тот парень уронит миску чипсов? — Агата указала на одного из самой большой группы, миска стояла на краю стола, а он как раз сел вполоборота, увлеченно рассказывая что-то другу так, что локоть его находился в опасной близости от закусок. — Верно, молодец, — Александр кивнул. — Поняла, а в каком случае пить шот? Если отказался делать предположение или если не угадал? — Зришь в корень, отличный вопрос. За отказ шот пьется, но если риск не оправдался, пьется еще один. Ну и джокер еще есть, если выпадает, то отказаться от задания или ответа нельзя. — Круто! Давай, я первая, — и она забрала колоду у Александра из рук. Перемешала ее снова и положила в центр стола. Александр начал отбивать пальцами по дереву стола фанфары, когда девушка взяла первую карту, — пики! — Агата захихикала, — А ну-ка, закажи нам еще коктейли! Мой просто повтори. Александр покорно встал и направился к бару, но уже через мгновение снова был за столиком: — я договорился с барменом, он нас обслужит. — Надо будет заплатить? — Не суй свой хорошенький носик не в свои дела, каттен. Моя очередь, — он вытянул карту и присвистнул, — буби, Агата! Что первое подумала обо мне? — Что ты вызовешь полицию или станешь вымогать деньги за молчание, — девушка пожала плечами. — Ну нет, это бы ты подумала о любой жертве твоего вождения, — Александр усмехнулся. — Ой, замолчи… — Я спросил, именно обо мне. — Хм… — Агата задумалась. — Ну, я помню, я удивилась, что ты не взял мой номер. — Не знал, что ты страдаешь завышенной самооценкой. — Да ты бы видел, как ты на меня смотрел, Алекс. — Агата показала язык. — Большие глаза и длинные ножки еще не повод зазнаваться. — Да, но повод попытаться преодолеть трусость и познакомиться. — Они рассмеялись. Бармен выставил перед ними коктейли, а потом донес еще и фруктовую тарелку. — Меня пугает скорость, с которой мы пьем, — пояснил Александр, — надо хоть немного закусывать. — Я тяну… Черви! Тетя и Фредерик встречаются? — Говорил уже, не знаю. — Ну, я хотела проверить, соврал или нет, — Агата пожала плечами. — А в итоге упустила правду, ай-яй, — он потянулся к колоде, — действие. Произнеси тост для всех присутствующих. — Давай другое! — Правила есть правила, менять нельзя. Повторять, кстати, тоже, — спешно добавил он, — на случай, если захочешь мне отомстить, придется придумывать что-то другое. Агата поколебалась несколько секунд, а потом схватилась за бокал со странным коктейлем. Она отпила сколько смогла и отставила в сторону. — Фу, ну и гадость… — Она закинула в рот горсть виноградин и жадно прожевала, прикрываясь ладонью. — Сейчас допью, погоди… — Агата поморщилась. — Да не нужно, ты чего. Дай попробую только, — он едва пригубил напиток, но его лицо сделалось сложным. Агате даже показалось, что правый глаз задергался. Он с каким-то неверием снова сделал глоточек, — нет, и вправду дрянь. — Он махнул бармену, чтобы тот забрал коктейль. Агата закивала, — не понимаю, в чем смысл делать подобное… Оно же просто горькое… И тахини, и водка. Туда бы цитрусов и сахара добавить… — Или просто начать придумывать другой рецепт. — Александр, кажется, был глубоко и искренне разочарован плохим вкусом. — Ты главное не плачь, — поддела Агата. — А ты карту не забудь вытянуть, — издевательски протянул мужчина. — О, предсказание! — Александр с интересом подобрался, — давай пари? — Предложила Агата, мужчина охотно закивал. — Хм… — девушка задумчиво обвела взглядом зал. Алкоголь уже начинал давать в голову, а потому все люди вокруг начали казаться ей невероятно забавными. Она хихикнула, Александр тут же обернулся посмотреть, что ее развеселило: — Что там? — Не мешай, я думаю! — Мужчина немного покраснел, сдерживая смешок. — Тот парень у стены? — Что напивается в одиночку? — Да, он. Как думаешь, кем работает? Моя ставка — клоун! — Ты уверена? — Не поворачиваясь, спросил Александр. Сам он внимательно оглядывал посетителя, ища подсказки. — Да, думаю, они невероятно грустные вне работы… — Ставлю на врача. Как проверим? — Схожу, познакомлюсь, — Агата поднялась. — Не надо, — Александр остановил ее, схватил за руку, — сам схожу. А то подцепишь нам приятеля на весь вечер. Агата с любопытством поглядывала на Александра, который склонился над печальным посетителем. Лицо у Алекса сделалось такое несчастное, что она, подозвав бармена, злорадно заказала сет шотов, упиваясь своей победой. Но неожиданно оба мужчины встали и подошли к столику Агаты. Печальный протянул Агате руку, девушка привстала и пожала ее, непонимающе переводя взгляд то на Александра, то на Мистера Кадагона, коим назвался предмет спора. — А сейчас, позвольте, почему нет симптомов? — Алкоголь, — скорбно сведя брови, сказал Александр, — она только так и спасается… — Да что происходит? — Отозвалась Агата. — Мистер Нильсен рассказал мне о вашей проблеме. — мистер Кадоган протянул визитку. На ней красовалась минималистичная надпись «Эдвард Кадоган, гастроэнтеролог», — ну все, прощаюсь, хорошего вечера! — И молодой человек ушел. В нетрезвом взгляде Александра плескалось веселье и превосходство: — Что ты ему сказал? — ахнула Агата. — Что у тебя хроническая икота. — Агата раскрыла рот, но Александр пододвинул к ней два шота и скрестил руки на груди, — карточный долг дороже чести. — Ты, судя по всему, свою уже проиграл… — Агата опрокинула стопку, закусив долькой апельсина. — Ой, горькая какая! — Пискнула она с отвращением. — Ладно, пощажу тебя, — Александр протянул руку и потрепал Агату по голове, а после выпил второй отведенный ей шот. А девушка, обожженная внезапным прикосновением, зависла. Она посмотрела на голубые глаза мужчины напротив, он сожмурился на секунду, переживая грубо полыхнувшее алкогольной волной горло, а потом радужка снова стала видна. Сейчас на фоне румяного лица она казалась полупрозрачной цветной стекляшкой. Хитрый, понимающий взгляд напротив смутил Агату, но не заставил отвернуться. — Ты все уже, наигралась? — Тихо спросил Александр. — Нет, задумалась, — не разрывая зрительного контакта продолжила Агата. Она откашлялась, — ладно, тяни карту. Игра затянула обоих. От глупых и поверхностных вопросов они перешли к обсуждению первой любви, самых страшных моментов из жизни, воспоминаниям, которые до сих пор заставляют умирать со стыда. — Я серьезно, я еще неделю после этого теста ходил и думал, что все в школе в курсе, какой я идиот! — Да ну, это такая ерунда, ты врешь… — Клянусь, Агата! Это самое позорное, что случалось со мной в жизни… Джаз все больше охватывал Агату. Она покачивала плечами в такт музыке. Вечер становился все волшебнее. — Давай, каттен. Расскажи про школьную любовь… — Боже, он заставил меня отдать ему деньги за конфеты, которые подарил на день рождения! — Агата закрыла лицо руками. — Бедняга… Купить тебе конфет? Бармен несколько раз подходил к ним и, извиняясь, просил быть потише. Но девушка не чувствовала смущения. Агате все больше хотелось танцевать. Ноги тяжелели, она чувствовала, как в груди расползается покалывающее волнение, как пальцы дрожат, когда он на нее смотрит. — Ты когда-нибудь проявляла инициативу с мужчиной? — Нет… — Щеки обожгло. Она знала, как тяжелеет ее взгляд, какая развязная полуулыбочка гуляет по лицу и не могла себя остановить. Она понимала, что за трепет рождается где-то во влажных ладонях, путает мысли и наполняет конечности бессильной тяжести. Инстинктивная тяга, которую она не в силах была удержать, заставляла всем телом, взглядом, каждой клеточкой тела звать того, кто разбудил это в ней. — Черный джокер. — Александр показал зажатую между двух пальцев карту. Его взгляд, стеклянный и потемневший, сфокусировался на ее лице. — Что за вопрос? — Не вопрос, а действие. Она сглотнула. — Поехали домой. — Агата прикусила губу, пристыженная за свои ожидания. — Хорошо, — она стремительно схватила карту. — Пики! Давай потанцуем перед тем как поедем? — Это твое желание? — Александр задышал медленнее и глубже, Агата утонула в охватившем ее желании поддаться, ухватить его за треклятую джинсовку, поманить, зародить желание так же схватить ее. — Да. — Потанцуем дома. Джокер выше остальных карт. Агата ждала на улице, облокотившись на свою машину и крутила в руках ключ. Она думала, спят ли уже Фредерик с тетушкой Аннет, заметит ли и настучит ли Марта, что Агата вернулась поздно, еще и выпившая, отчитает ли ее тетя, что вместо того, чтобы слушать их умные разговоры о бизнесе она выбралась в бар?… — Я попросил трезвого водителя прийти через десять минут. — Александр подошел неожиданно и сразу оказался близко. От него пахнуло апельсином. В руках он держал два стаканчика для кофе на вынос. — Я выкупил у них многоразовые кубики льда, — он потряс стаканчиками, в них послышался мягкий стук. — Зачем? — Чтобы охлаждать напитки?… — Нет, я про водителя. Зачем ждать? — Чтобы немного проветриться. — Он снова посмотрел на Агату так, что захотелось подчиниться, поэтому она просто кивнула, не став спорить, хотя ноги в капроновых колготках и короткой юбке замерзли почти сразу. Когда кожу уже начало болезненно колоть решительным ночным холодом, хоть это совершенно не остудило голову Агаты, к машине подошли Александр и грузный мужчина. Он без слов протянул руку за ключами от машины, подождал, пока клиенты загрузятся на заднее сидение, уселся сам и, заведя машину, повел ее в сторону Бишоп-Мэнора. Агата и Александр сидели, не прикасаясь друг к другу. «У меня буби» — пиликнуло сообщение. Девушка посмотрела на мужчину, у него на коленях рубашкой вверх лежала семерка, хитро моргающая красным ромбом. «И в чем я должна признаться?)» — но внутри все похолодело. «Хочешь продолжать играть?» «Да» — и, сделав глубокий вдох, следом — «дашь карту вытянуть?» «Нет» — она подняла глаза и наткнулась на его взгляд. Агата тут же отвернулась, размышляя, как долго он на нее смотрит. Успел ли увидеть все эмоции, мелькающие на лице как кадры в пленочных фильмах. «Дома продолжим» — пришло следом. Уже стоя на кухне под светом узкой инкрустированной над плитой лампы, Александр с Агатой смеялись и перешептывались. Он пальцами выловил из полувыпитых коктейлей куски многоразового льда, жидкость внутри пластиковой оболочки уже растаяла - Александр закинул их в морозилку. Найденную на кухне початую бутылку мартини он запихнул вместе со льдом. — Тяни карту, — напомнил Александр, закрывая холодильник. — Вообще-то ты не выполнил задание. — Ты уверена? — Он подошел ближе. — Да. Он хищно усмехнулся, — тогда закрывай глаза, каттен. — Агата, убежденная властью его голоса, одурманенная жаждой прикосновения поддалась. — Послушная, красивая девочка, не страшно тебе? — Раздалось внезапно над ухом. Агата шумно выдохнула. Она попыталась поймать его, но Александр взял ее за запястье, развернул кисть ладонью вверх и вложил в нее что-то. Девушка попыталась ухватить его пальцы, но и его руки улизнули. По спине поползли мурашки. Глаза открыть Агата не решилась. В ладони ее оказался наушник. Она какое-то время вертела его в пальцах, с закрытыми глазами пытаясь определить, а какое ухо его вставить. Услышала первые ноты «Slow dancing in a burning room». И в этот момент ее мягко, практически невесомо обхватили мужские руки. Ее грудь уперлась в твердую грудь, мягкие, дрожащие бедра вжало животным желанием в узкие бедра напротив. Агату окатило его запахом: что-то классически мужское, хвоя, хмель и цитрус. Но Агата не могла не вдыхать его глубже, пытаясь разобрать ноты запаха с невероятным рвением. Мускус. Часть ли это букета, составленного парфюмером или запах его тела? Агата представила, как наберется наглости и смелости, привстанет на носочки, притянет его к себе, наберет полную грудь его запаха… Там, у ямочки между ключицами. Поцелует шею, может даже влажно, провокативно лизнет самым кончиком языка, чтобы считать аромат еще и на вкус. Солист легко напевал: «Я не могу прикасаться к тебе так, как мне бы хотелось Достаточно, чтобы чувствовать тебя в моих объятиях Никто не придет, чтобы спасти тебя Мы сегодня пропустили все стоп-сигналы» Александр двигался в такт мелодии, танцуя от бедер. Агата извивалась, стараясь заставить его усилить хватку рук, сжать талию, прижать к себе, оголить, наконец, перед ней и свою жажду, но он напирал спереди. Вжимался в нее, совсем не удерживая. Она попыталась ухватить его за грудки, но он только замер и отстранился в ответ на маневр: — Тише, дикая каттен, тише… — Он отдалил ее руки. «Мы, кажется, упадем И ты сама видишь это Мы, кажется, упадем Но уже ничего не поделать Мы уже танцуем в горящей комнате» Агата просяще всхлипнула. В ту же секунду Александр, ощущение его тела так близко совсем пропало. Девушка вздрогнула, воздух в комнате будто моментально остыл. Джон Майер продолжал ворковать на ухо, но Агата игнорировала его, она вслепую пыталась уловить присутствие Александра. — Можешь открыть глаза. — Агата подчинилась. — Тяни карту. — Его голос стал почти грубым. Но девушка так же интуитивно видела как резко он дергает джинсовку, снимая, оттягивает ворот футболки, под которым видны чертовы ключицы. Она опустила глаза ниже и тут же отвернулась, смущенная и разгоряченная. Внутреннюю сторону бедер обдало пламенем. У него стоял. Отчетливо выпирал из-под ткани брюк. — Агата. Тяни карту. Девушка развернулась, избегая его взгляда. — Черви. — Тихо сказала она. — Задавай вопрос. Она зажмурилась, но нашла в себе силы посмотреть ему в глаза, но все так же тихо, срывающимся голосом спросила: — Ты из тех парней, у которых всегда есть… — Ее залило краской, будто она была неопытной и глупой пока шестнадцатилеткой, — презервативы? — Да. — Агата подняла взгляд, — но у меня есть для тебя задание, каттен. Сделаешь? — Да… да… Александр снова вернулся к холодильнику и выудил из морозилки замерзнувший уже пластиковый кубик. — Спрячь его где-то на своем теле. А я буду искать… Агата с готовностью забрала лед, — с закрытыми глазами. — Добавила девушка. Она дрогнула от мысли, как Александр будет шарить по ее телу, трогать… везде, ослепленный правилом, по ее желанию, такой же беспомощный как она пару минут назад. — Кто ж знал, что ты такая любительница поиграть… Я считаю до десяти. — И закрыл глаза. Агата, почувствовав власть и превосходство, отмела очевидный вариант и не стала прятать лед ни под резинку трусов, ни в лифчик. Большую часть десяти секунд она потратила на безнаказанное созерцание лица, ей, уставшей от напряжения, даже захотелось подуть ему на ресницы, застать врасплох и посмеяться, но на счете «девять», она положила кубик льда в рот и выпрямилась. — Во избежание жульничества… — он одной ладонью ухватил обе руки Агаты, сжал и поднял над головой. — Не против, каттен? Он начал с ног. У мини юбки не было карманов, поэтому он, лишь вскользь прощупав ягодицы прошелся выше. На складках снизу объемного свитера он задержался, прощупывая их тщательно, иногда задевая оголенный живот пальцами. По груди, ровно там, где были соски Агаты он провел сплошной ладонью. Сквозь ткань свитера и кружева белья девушка все равно почувствовала ток прикосновения. — Где же он, Агата? Неужели спрятала в обуви? Ой, это бы было так трусливо с твоей стороны, да? Агата?.. Почему молчишь?.. Черт, неужели?.. — Он рукой сильно, совсем не романтично, сжал ее щеки. И, конечно, нащупал там края пластикового кубика. — Твою мать, Агата… — Он прикоснулся пальцами к губам. Агата пристально смотрела на него, ловя каждое выражение, что проявлялась в его чертах. — Черт… — Его брови изломились. Он простонал вслух, когда Агата чуть приоткрыла рот. — А совсем не выглядишь на такую, горячую, жадную, такую… блять… — Она коснулась языком кончика пальца, зависнувшего над губами. — Сдаюсь. — Он распахнул глаза, полные жажды, темные как грозовые тучи. Агата вытолкала кубик изо рта. Он упал на пол. Александр взял ее за руку, переплетая пальцы. Потянул прочь из кухни, — пошли, каттен. И она пошла. Девушка не видела перед собой ничего, кроме его широкой спины. Она тихо смеялась, прикрывая ладошкой рот. И он на ходу поворачивался и шипел, — тише, девочка моя, тише, — но глаза его блестели весельем и восхищением. Они оказались в его комнате так, будто и не было двадцати гребанных ступеней, не было риска быть пойманной любопытной Мартой, не было страха, что тетя или Фредерик услышат. Когда Александр толкнул Агату на кровать и навалился сверху, она забыла себя. Возвращающаяся трезвость не спасала от безумия. Он целовался жадно и зло, наказывая и терзая за то, что так долго ее тело не принадлежало ему. За то что не расцветало так раньше. Как она могла так долго скрывать свое горячее нутро, пьянящее первобытным голодом. Он задрал свитер и целовал острыми укусами ребра. Возвращался к шее, Потом к губам, и снова. Агате показалось, что он так и не двинулся бы дальше, плененной ее телом. Когда он с трепетом и нежностью, совсем не похожей на грубые поцелуи, проник ладонью в чашку лифа, Агата вжикнула молнией его ширинки. Он вздрогнул. Выдохнул рвано. А потом властно развернул ее лицом вниз, дернул за бедра к себе ближе, поставил на колени. Надавил ладонью под лопатками, с силой вжав в кровать. Агата крутила бедрами, торопя, не видя в позе ничего унизительного или постыдного. Таким правильным ей казалось сейчас прогибаться в пояснице, пытаться выскользнуть из-под руки, прижимающей ее грудь к постели. Не для того чтобы сбежать. Для того чтобы ластиться так, как требует ее горячечное желание. — Боже, Агата, сука, как же ты хороша… Горячая. Блять. Он разорвал капрон колготок, отодвинул трусики в сторону. Агата посмотрела через плечо, как он приспускает брюки с бельем, судорожно натягивает презерватив и направляет член в нее. Она застонала, когда головка только коснулась входа, попыталась отстраниться, растянуть момент. Сердце трепыхалось от близости удовольствия как муха. Билось в ребра так, что, казалось, не выдержит, остановится от перегрузки. Низ живота сводило. Александр ухватил ее за бедра и насадил на себя одним слитным движением. Внутри было горячо и влажно, и они соединились быстро, без боли, без нужды долгой прелюдии. — Давай, каттен, покажи себя. И Агата показала. Она скулила в подушку, извивалась, со всей страстью и злостью на условности, которые заставляли их ходить вокруг да около. Вместо того, чтобы сразу слиться так. Горячо, быстро, до скользящих по простыне коленок, до грязных ругательств на ухо, до нечеловеческого прогиба в пояснице, чтобы глубже, глубже, глубже… До ласковой волны удовольствия. Такого естественного и радостного. Тяжести тела сверху и состояния такой глубокой и приятной изможденности, что даже душ - недостаточный теперь аргумент, чтобы встать. До сладостного восторга от первого и единственного стона, который сорвался с его губ. До трясущихся рук, своих и его, которые обнимали широкими ладонями бока. До гостеприимной темноты, утягивающей в глубокий сон.

***

Утром Агата проснулась выспавшейся. В ванной Александр чистил зубы, гортанно мыча какой-то веселый мотив. На тумбочке стоял стакан воды, блистер с таблетками и роза из тетушкиного сада. Рядом с цветком лежала карта. Красный джокер гарцевал в своем странном танце и показывал Агате язык. На карте выделялась надпись: «Мой вопрос - пойдешь со мной на свидание?»