Сердце вне контракта

Прошло три месяца. Шрамы на груди Аякса затянулись, оставив на бледной коже тонкие белесые росчерки — вечное напоминание о том, как опасно заглядывать в Бездну. Клиника «Сегментация» превратилась в руины, а Чжун Ли... Чжун Ли снова стал тем, кем был всегда: недосягаемым призраком, чьи советы бесценны, а мотивы непостижимы.Тарталья стоял у панорамного окна своего пентхауса, наблюдая, как закатное солнце окрашивает город в медные тона. На нем были только свободные домашние брюки; он не любил носить рубашки — ткань раздражала еще чувствительную кожу на месте удара Моракса. В руке он сжимал стакан с ледяной водой.Звонок в дверь разрезал тишину. На пороге стояла Элина. Она выглядела иначе: исчезла строгая офисная собранность, в глазах появилось что-то острое, почти лихорадочное. — Заходи, — бросил он, даже не обернувшись. — Я думал, ты в бегах. — Бежать некуда, Аякс. Особенно когда ты — часть кода, который невозможно удалить, — она прошла в центр гостиной и бросила на стеклянный стол ту самую обгоревшую папку, которую Чжун Ли якобы уничтожил в пещерах.Тарталья медленно повернулся. Его взгляд зацепился за знакомый гриф. — Он сказал, что сжег это. — Он сжег оригинал. Но он не знал, что я — аналитик не по должности, а по призванию. Я сделала копии еще в кабинете Главврача, — Элина подошла ближе, ее голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты думаешь, он спас тебя, потому что ты его «лучший пациент»? Или «ценный контракт»?Аякс прищурился, в его глазах проснулся опасный огонек. — Выбирай слова осторожнее, Элина. — Посмотри на страницу 42, — она резко перелистнула бумаги. — Проект «Сегментация» не принадлежал Дотторе. Дотторе был лишь исполнителем. Инвестором и идеологом был «Консультант».Тарталья замер. Стакан в его руке треснул. — О чем ты... — Чжун Ли не лечил тебя, Аякс! Он культивировал твое безумие. Клиника была чашкой Петри. Он позволил Дотторе пытать тебя электричеством, чтобы проверить, какой предел у твоей формы Духа Воды. Тот срыв в операционной? Это был запланированный финал. Ему нужно было, чтобы ты уничтожил клинику и стер все следы его участия.Она сделала шаг в его личное пространство, указывая пальцем на его шрамы. — Твой «спаситель» нанес тот удар в грудь не для того, чтобы остановить Бездну. Он поставил на тебя Гео-печать. Ты теперь — его живой аккумулятор. Каждое твое движение, каждая капля твоей силы теперь подпитывает его собственные резервы. Ты не на свободе, Аякс. Ты просто переехал в клетку побольше.Тарталья молчал. Тишина в пентхаусе стала осязаемой, тяжелой, как гранитная плита. Он вспомнил тепло рук Чжун Ли в той пещере, его шепот, его нежность... и ледяной холод, который пришел следом. — Зачем ты пришла мне это говорить? — тихо спросил он. Его голос вибрировал от ярости, которую он едва сдерживал. — Потому что на странице 43 — мое имя. Я была его «предохранителем». Если бы ты убил его, я должна была активировать протокол самоликвидации всего блока. Он использовал нас обоих, Аякс. Он играл в любовь со мной и в преданность с тобой, просто чтобы посмотреть, как разрушаются человеческие судьбы под давлением камня.Аякс подошел к столу и взял папку. Его пальцы дрожали. — Он сказал... он сказал, что я его самый ценный контракт. — Так и есть, — Элина горько усмехнулась. — Но контракты с богами всегда написаны кровью тех, кто их подписывает.В этот момент в прихожей послышался мягкий, знакомый звук — поворот ключа в замке. Тот, у кого был единственный дубликат.— А вот и наш «добрый доктор», — прошептала Элина, отступая в тень. — Решай сам, Аякс: ударишь его первым или снова позволишь уложить себя на лопатки?Чжун Ли входит в квартиру с пакетом свежего чая, его лицо излучает спокойствие и заботу.

***

Дверь щелкнула. Чжун Ли вошел с тем спокойствием, которое теперь казалось Тарталье не божественным умиротворением, а посмертной маской. Запах дорогого чая смешался с запахом грозы, собиравшейся в легких Аякса. — Аякс, я взял твой любимый сбор из Ли Юэ. Тебе нужно укреплять сосуды после... — Чжун Ли осекся, заметив Элину в тени и раскрытую папку на столе.Тарталья не выдержал. Стакан в его руке взорвался, осколки впились в ладонь, но он даже не моргнул. — УКРЕПЛЯТЬ СОСУДЫ?! — его голос сорвался на рык. Он схватил папку и швырнул её в лицо Чжун Ли. Листы веером разлетелись по комнате, один из них полоснул «доктора» по щеке, оставив тонкую алую нить. — Ты пришел заварить чай своему «аккумулятору»? Проверить, как работает твоя Гео-печать в моей груди?Чжун Ли даже не шелохнулся. Он медленно перевел взгляд с бумаг на Аякса. Его глаза на мгновение вспыхнули первобытным золотом, подавляя волю одним своим весом. — Элина не должна была этого показывать, — тихо произнес он. — Аналитикам свойственно видеть заговоры там, где есть только необходимость. — Необходимость?! — Тарталья бросился вперед, хватая Чжун Ли за грудки, сминая безупречный воротник. — Ты смотрел, как меня ломают! Ты был инвестором этой бойни! Каждое твое «все будет хорошо» в клинике... каждое касание... это был замер моих показателей?! Скажи мне в глаза, ты хоть на секунду видел во мне человека, а не проект?Чжун Ли молчал. Его молчание было страшнее любого крика. Он положил ладонь на руку Аякса — то самое тепло, которое раньше спасало, теперь обжигало как клеймо. — Ты — мой самый сложный контракт, Аякс. И самый ценный. Но боги не смотрят на людей так, как ты хочешь.Тарталья оттолкнул его с такой силой, что Чжун Ли врезался в стеллаж с антиквариатом. Звон разбитого фарфора стал сигналом к началу конца. Аякс не стал драться — он понял, что в этом доме, в этом городе, в этой жизни всё пропитано волей Моракса. Его душил этот воздух. — Хватит. С меня хватит твоих контрактов! — Аякс сорвал с крючка ключи от своего спорткара. Его грудь, покрытая шрамами, тяжело вздымалась, пот смешивался со слезами бессильной злобы. — Ты хотел контролировать мою Бездну? Попробуй догнать её!Он вылетел из пентхауса, игнорируя крик Элины. Лифт казался слишком медленным, он бросился по лестнице, перепрыгивая через пролеты.Гараж. Рев мотора V12.Черный Maserati сорвался с места, оставляя черные полосы на бетоне. Тарталья вдавил педаль в пол, вылетая на ночное шоссе. Ветер ударил в открытую грудь, обжигая раны, но это была единственная живая боль, которую он хотел чувствовать.Он мчался по серпантину, выжимая 200 км/ч. Слезы застилали глаза. В голове крутились обрывки: поцелуй в пещере, удар в грудь, вкус чая... Всё было ложью. Его жизнь была профессионально составленным графиком в руках существа, которое не умеет любить, а умеет только соблюдать условия.В зеркале заднего вида мелькнула золотистая искра. Чжун Ли не преследовал его на машине — он просто был там, перемещаясь сквозь пространство, как незыблемая скала. — ОСТАВЬ МЕНЯ! — закричал Аякс в пустоту салона, выкручивая руль на опасном повороте над обрывом.Он решил. Если он не может вырвать печать из груди, он вырвет себя из этого мира. Машина вильнула к самому краю, гравий посыпался в бездну. Тарталья на мгновение закрыл глаза, желая, чтобы этот полет стал его последним незапланированным действием.Но в сантиметре от обрыва дорогу преградил исполинский каменный столб, вырвавшийся прямо из асфальта.Машина с визгом затормозила, остановившись в миллиметре от преграды. Тарталья ударил по рулю, в кровь сбивая костяшки.Чжун Ли стоял прямо перед капотом, освещенный фарами. Его плащ развевался на ветру, а лицо было абсолютно спокойным.— Куда бы ты ни поехал, Аякс, — произнес он, и его голос зазвучал прямо в голове парня, — земля под твоими колесами принадлежит мне. Ты не можешь сбежать от того, кто является твоим фундаментом.Тарталья зажат в машине между обрывом и непреклонной волей Чжун Ли.