Часть 9. Час для скорби
8 апреля 2026 г., 15:38
Группа рекомбинантов собралась вместе после неудачной миссии в воздухе ближе к Бриджхэду. Они летели в штаб, без потерь среди рекомов. Их сопровождали только раны и ушибы. Не считая задетого эго.
Полковник был в ярости, когда из его рук буквально выцарапали его добычу. Эта бешеная женщина так яростно отбивала своего мужа, что умудрилась не только задеть эго мужчины, но и оставить шрам на лице. Он тянутся от брови вдоль виска и до самого затылка, скрываясь за шевелюрой. Майлзу следует лучше упражняться в полетах и тогда этого недоразумения не повториться.
В главном штабе его уже ждали и даже не дали времени зайти в медицинский блок залатать раны. Куоритча вызвали на ковер по прилету.
— Сколько еще людей и техники вам нужно, чтобы подавить нападения на нас и поймать Джейка Салли? Отчитайтесь о потерях в докладе. Жду сегодня, — недовольный голос генерала оглушил стены кабинета.
Женщина мерила шагами пространство, отчитывая полковника за неудачу. Ее выговор был бы жестче, если бы к потерям добавились смерти рекомов, в которых было вложено непомерно много денег. Это был их ценнейший боевой ресурс. Куоритч лишь сжал челюсти, выслушивая недовольства начальства. Провал задел его эго и без нее. Он был зол на неудачу. Особенно когда все карты были в его руках.
Успокаиваясь, Фрэнсис Ардморд подняла взгляд на полковника и хмыкнула. Она обдумывала свои мысли и искала способы, как заставить Куоритча возвращаться с нужными для компании победами. Она решила рискнуть и предложить пряник, вместо привычного кнута.
— А чтобы у вас была бо’льшая мотивация, если все же поймаете Салли, — не забыв уколоть итак задетое эго мужчины, она продолжила — Он полностью ваш полковник. Можете делать с ним все, что захотите. Но не думайте, что мое терпение безгранично. Еще одной ошибки я не потерплю.
Губы разъяренного мужчины тронула хищная улыбка. Его глаза еще сильнее заблестели от услышанного. После сегодняшнего провала на корабле это предложение от начальства придало ему сил. Он может не передавать Салли на расстрел, а заняться им лично. Это стало отличной мотивацией. Генерал попала в яблочко. А что делать с одичавший капралом он уж придумает.
— Вас понял, генерал, — коротко ответил Майлз и покинул помещение.
Такой поворот событий заставил кровь альфы кипеть. Ардморд четко дала ему понять как обстоят дела. Права на ошибку он не имел. Значит нужно привести себя и бойцов в порядок и разработать новый план.
Куоритч понял, что действует слишком прямолинейно. Джейк уже научился предугадывать его шаги. Нужно было отказаться от давления и создать иллюзию уязвимости, заставить врага поверить, что он выигрывает или что будет происходить, то что тот ожидает.
«Если он ждет ловушку, значит, нужно дать ему то, что выглядит как ошибка», — подумал реком.
Теперь его стратегия строилась не на силе, а на терпении и обмане. Шаг назад, чтобы в нужный момент сделать точный удар. Но как, Майлз еще обдумает.
Выделив неделю на зализывание ран и полное восстановление у рекомов начались усиленные тренировки и вылазки в лес, чтобы практиковаться.
Через несколько недель они случайно наткнулись на неизвестное племя Мангкван. Они явно отличались от обычных на’ви. Решение было принято как всегда быстро, они были нужны полковнику для достижения его целей.
***
Ветер неумолимо бил в лицо, путался в волосах, но Нейтири не чувствовала ничего, кроме ужаса, стучащего в висках. Ее верный икран Се-Зе летела на пределе. Мощные крылья резали воздух с такой силой, что сам небосвод, казалось, отступал перед их отчаянной скоростью. В ее руках Джейк. Тяжелый, безвольно обмякший, слишком тихий. — Нет… Нет, дорогой, смотри на меня! — голос воительницы срывался, терялся в реве ветра. Его грудь едва поднималась. Каждый вдох как последний бой. Пальцы альфы дрожали, прижимая любимого к себе, будто она могла удержать его душу одним лишь прикосновением. Его лицо такое побледневшее, будто чужое, и это пугало сильнее любой битвы. Она чувствовала, как ускользает время. Икран взвыл, отвечая внутреннему крику своей наездницы, ныряя ниже, быстрее, к воде, к спасению. Внизу уже мелькали отблески волн, теплое дыхание океана, земли клана Меткайина уже виднелись на горизонте. — Держись… Жейк, ты слышишь? Ты не уйдешь. Ты не можешь уйти… — она почти рычала, как раненый зверь, вцепившись в него. Ее сердце разрывалось между страхом и яростью. Она не позволит. Не после всего. Не ему. Слезы срывались с ее щек и мгновенно исчезали в потоке воздуха. Вдалеке уже виднелись силуэты маруи на воде, движение, жизнь. Спасение. Нейтири наклонилась вперед, обнимая любимого и прижимая его к себе ближе, подгоняя своего летуна не словами, а волей, отчаянием, любовью. Быстрее. Еще быстрее. Пока в его груди все еще есть хоть один вдох. Джейк еле дышал, не в силах сидеть самостоятельно. От него так сильно разило демоном, что от чужого запаха альфы у Нейтири резало глаза и бушевали ее природные инстинкты. Переметить, присвоить свою омегу себе. Но она держалась, жизнь пары была важнее. В каком состоянии пребывал ее муж она могла только догадываться, не встречая подобных ситуация в жизни. Будущая тсахик лесного племени в теории знала, с чем столкнулся ее муж на судне, оставшийся один на один с Куоритчем. Это знание ее пугало еще больше. Она не хотела потерять за один вечер двоих. Хоронить мужа и старшего сына, остаться в чужом племени. Икран воительницы приземлился около маруи тсахик. Нейтири поддерживая свою пару спрыгнула с летуньи. — Жейк! Помоги мне. Слезай! — требовательно позвала она, привлекая его внимание. К Нейтири тут же подбежали несколько на’ви, которые помогли стащить Салли с икрана и понесли его в маруи, укладывая на циновку и разрезая крепкое волокно наручников. Ронал в лечебном маруи действовала спокойно и уверенно. Ее голос был мягким, но твердым не допускающим сомнений. Она коротко и четко раздавала указания своим ученицам кому готовить отвары, кому перевязывать раны, кому следить за огнем и чистотой инструментов. Ей помогала и Кири, напросившись к тсахик в ученицы. При этом Ронал не оставалась в стороне склоняясь над воинами, она лично обрабатывала самые тяжелые раны, поддерживала их словом и движением рук, будто передавая силу. В ее лечебном маруи царили порядок, сосредоточенность и тихая решимость помочь каждому, кто пережил битву. Кири первая увидела своего отца почти без сознания на руках у рифовых на’ви. Она сразу же почувствовала на родителе резкий запах подавляющих феромоны чужого альфы. От страха за родителя девушка прикрыла рот рукой, сдерживая подкатывающиеся слезы на глазах. Она прекрасно понимала что произошло и что жизни ее отца угрожает опасность. Тсахик тут же почувствовав особые феромоны обернулась и указала на отдельную комнату, которая была скрыта за плетеным полотном. — Не здесь! Кладите его туда, — требовательно отозвалась женщина. С остальными ранеными пораженного феромонами оставлять было нельзя. Ронал сразу же раздала новые указания своим ученицам и Нейтири, которую трясло от страха за свою пару, припахала помогать остальным. Заодно заняв еще одни руки полезным делом. Тсахик собрала необходимые снадобья и приспособления, скрылась за плетеной стеной, наказав не беспокоить без срочной необходимости. Целительница вышла из маруи только в глубокой ночи. Ее ученицы хорошо справились с ранеными воинами. Окинув качественную работу своих учениц взглядом, женщина тяжело вздохнула. Она очень устала. — Твой омега будет жить, — тихо и спокойно оповестила Ронал воительницу, что сидела на песке около лечебницы и ждала — Запах чужого будет держаться еще долго. Его пометили, — чуть спокойнее добавила она, подходя к Нейтири. — Ронал, благодарю тебя. Ты спасла ему жизнь. Я в долгу, — благодарно произнесла альфа. Нейтири облегченно выдохнула от хорошей новости. Она не удивилась, что целительница узнала секрет ее пары, его состояние и приближающаяся течка говорили сами за себя. Такая мудрая тсахик не могла не заметить. — Нужно было сказать мне сразу, что он омега. Не скрывать. В этом нет ничего постыдного, это дар Эйвы. Было бы проще. У меня есть травы и настои, которые помогли бы ему перед битвой, — упрекнула Ронал и вздохнула, поражаясь беспечности альфы — Как можно пускать своего омегу в битву у которого на носу течка? Глупая женщина. — Ар-р, тсахик, не переходи черту. Наши обычаи отличаются от ваших, — предупредила Нейтири, не позволив нападать на себя. — Поэтому твой муж чуть не присоединился к Эйве, — рыкнула в ответ Ронал и вздохнула — Иди спать, твои дети в тебе нуждаются. Твой муж не проснется до завтра. Его жизни ничего не угрожает. Ступай. Проследив, чтобы Нейтири ушла в маруи к детям, сама тсахик обойдя еще раз раненых, направилась отдыхать. На утро, когда первые золотые лучи Альфа-Центавры озарили берег, племя начало просыпаться. Жизнь в поселении вновь пробудилась ото сна. Только сегодня голоса племени были тише, скорбь витала в воздухе окутывая едким смогом. Нейтири еле дождавшись утра и поспав несколько часов направилась в лечебное маруи, где лежал ее муж. Она тихо пробралась к нему, садясь рядом с любимым мужчиной. Он еще глубоко спал, его грудь медленно вздымалась и опускалась. Дыхание было ровным и стабильным. Только этот въедливый запах чужака раздражал ревнивую супругу. Она мягко огладила его лицо своими тонкими пальцами, рассматривая Джейка. Так нежно и с безграничной любовью смотря на него. Он был очень красив, даже с ушибами и забинтованными ранами. Подбитый после борьбы за свою семью. — Мой дорогой, — прошептала альфа и мягко припала к его лбу губами. Их идиллию нарушило присутствие тсахик, которая проверяла воинов с раннего утра. Она зашла в отдельную комнату, где лежал опаленный словно огнем феромонами омега. — Сегодня мы будем прощаться с павшими. Ближе к церемонии мне придется привести в чувства твою пару, чтобы он мог проститься с сыном, — тихо оповестила Ронал — Ему нужна будет твоя поддержка как альфы. С этими словами тсахик вышла из комнаты. Нейтири глубоко вздохнула и слезы покатились по ее щекам, взрываясь болью потери с новой силой. Церемония началась после того как Альфа-Центавра сменилась на горизонте гигантом Полифемом, погружая мир в сумрак. Ронал с трудом удалось привести в чувства лесного воина и молча напоив его какими-то отварами оставила наедине с Нейтири. Тсахик не стала объяснять, что она дала мужчине. Сегодня у него впереди итак был тяжелый обряд. Нейтири с тяжелым сердцем рассказала об обряде и успокоила любимого омегу порцией своих успокаивающих феромонов. Джейк выгнулся, сдерживая болезненный стон. Для него было пыткой смешение феромонов от двух альф. Ему понадобилось время, чтобы привыкнуть к ощущениям и подняться с циновки. На’ви, потерявшие своих близких подготовили к церемонии. На их тела наносили белоснежные траурные росписи. Океан в тот вечер был необычайно тихим словно сама Эйва затаила дыхание вместе с кланом. Рифы светились мягким, почти скорбным сиянием, и вода колыхалась так бережно, будто боялась потревожить чужую боль. Клан Меткайина собрался у кромки океана. Их голоса низкие, протяжные поднимались и опускались, как волны. Это был не просто плач. Это была память. Связь. Возвращение. Тело Нетейама покоилось в воде, украшенное нитями белоснежных раковин и таких же белоснежных кораллов. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, как будто он просто уснул, устав от долгого пути. Нейтири была рядом, и в ней не осталось ни ярости, ни крика, только тишина, страшная, звенящая. Ее пальцы медленно скользнули по его щеке, запоминая каждую линию, каждую черту. — Мой сын… — шепот едва сорвался с губ — Мой первый свет… Ее плечи дрогнули, но слезы не текли. Боль была глубже слез, она стала частью ее дыхания. Джейк был чуть позади, но казалось, что еще немного и его утянет в беспросветную глубину. Его взгляд не отрывался от сына. В этом взгляде было все. Боль, вина, любовь, и та тяжесть, которую нельзя разделить ни с кем. Он опустил руку на плечо своего первенца, чувствуя, как холод проникает в тело, но не может сравниться с тем, что внутри. — Я должен был… — голос сломался. Он закрыл глаза, сжимаясь всем телом — Я должен был защитить тебя. Вода мягко обняла тело Нетейама, словно принимая его обратно. Песнь клана усилилась, становясь глубже, древнее. Это был путь. Не конец. Нейтири медленно склонилась, прижимаясь лбом к лбу сына. На мгновение мир исчез и остались только они вдвоем, как когда-то давно. — Ты всегда будешь со мной, — прошептала она — В каждом ударе моего сердца. Джейк положил руку на ее плечо. Не чтобы утешить, это было невозможно, а чтобы не дать ей исчезнуть вместе с болью. И тогда они отпустили. Тело скользнуло глубже в воду, в светящиеся объятия рифов, в бесконечную сеть жизни. Песнь стихала, превращаясь в шепот океана. Но тишина после нее была громче любого крика. Ло’Ак, Кири и малышка Тук с отчаянием смотрели на своего старшего брата, отпуская его к Эйве и прощаясь с ним. Не в силах сказать каких-то слов. Это было молчаливое прощание, пропитанное горечью утраты любимого члена их семьи. И в этой тишине они остались. Родители, потерявшие сына, но не потерявшие связь с ним. Настало время оплакивать ушедших к Эйве. После гибели старшего сына Джейк Салли словно окаменел изнутри. Рядом с семьей и кланом он держался прямо, говорил сдержанно и действовал как на автопилоте без лишних слов, без права на слабость. Его лицо оставалось спокойным, почти холодным, но в глазах появлялась тяжелая тень, будто каждая мысль возвращала его к утрате. Он каждую ночь ускользал без предупреждения и слов из поселения. Стоило ему остаться одному, как эта броня трескалась. Он уходил один далеко в бескрайний океан на илу, там он позволял себе то, что скрывал от остальных. Боль прорывалась наружу. В шуме волн и ветра он кричал, плакал, вспоминал сына, словно надеясь, что океан унесет часть этой тяжести. Там, вдали от чужих взглядов, он переставал быть мужем и опорой. Переставал быть Великим Торуком Макто и становился просто отцом, который не смог защитить своего ребенка и эта мысль разрывала его сильнее любой раны. Спустя неделю Салли заметил, что его цикл задерживается. Он долго думал от чего это и отодвинув свою гордость решил спросить у тсахик, чем она его напоила. — Ронал, я тебя вижу, — подходя к женщине, поприветствовал ее Джейк. — Я вижу тебя, Джейк, — наверное впервые голос этой жесткой альфы прозвучал более дружелюбно в его сторону. Салли нерешительно помялся с ноги на ногу, готовясь задать вопрос, которого он стыдился как мальчишка. Заметив состояние мужчины, тсахик хмыкнула. — Ты пришел спросить, чем я тебя напоила, раз твой цикл сбился? — задала постыдный вопрос альфа самостоятельно. Снимая это бремя с уст Торука Макто. Слова произнесенные вслух будничным тоном мужчину смутили. Он напрягся от вопроса и угукнул. — Я одна из лучших тсахик рифовых кланов. Ты действительно думал, что я не знаю как двигать циклы? Нужно было сказать мне сразу, Джейк, а не скрывать свой вторичный признак, — ответила чуть раздраженно женщина и вздохнула, успокаиваясь — Через неделю цикл вернется. Будет больновато, но после цикл восстановится. — Я узнал о своем вторичном признаке совсем недавно. И… — решил все же поделиться такой интимной информацией с тсахик, как его перебили. — Значит поздний, — перебила мужчину Ронал, задумавшись — Думаю, я понимаю, почему ты не стал нам говорить Торук Макто. Не волнуйся, мне незачем этим с кем-то делиться. — Спасибо, — отозвался мужчина, благодарный за ее понимание. От слов Ронал тревога ушла и скорбящий отец с благодарностью кивнул тсахик. Решив ее не беспокоить своим присутствием, он направился обратно в свое маруи, как его задержал неожиданный вопрос. — Скажи мне, что заставило тебя пробудиться? — вдруг спросила альфа, с интересом изучая омегу, который стоял перед ней. Джейк был крепким мужчиной, высоким, сильным и совсем не похожим на омегу. Они зачастую были не такими большими и мышечными как лесной на’ви. — Я не знаю, — честно ответил он, задумавшись. Раньше таким вопросом он не задавался и его об этом не спрашивали — Это случилось неожиданно, возможно из-за сильного стресса, когда на моих детей напали аватары и… — Джейк осекся на полуслове, проматывая в голове все события у вагончика. Словно складывая пазл — Поздние могут пробуждаться от феромонов альфы? — Ты пробудился от феромонов демона, — удивленно подытожила предположение Джейка, Ронал встала обходя его и рассматривая. С таким тсахик еще не встречалась — Иди за мной. Ронал не сдержала свое любопытство, проводя над мужчиной ряд ритуалов и после отпустила не сказав ни слова. В глазах у нее было лишь смятение и непонимание. Джейк не спрашивал Ронал ни о чем. Он получил ответы на свои вопросы, большего спрашивать он не стал. Тем более видно было, что тсахик сама была в смятении, будто не понимая того, что она увидела или ей показалось. Пока не началась течка, у Салли было время вытащить оружие из воды, пополняя запасы. Встретился ли капрал с осуждением за свои действия от рифового племени? Конечно. Но он был военным морпехом и знал, что с оружием у них было больше шансов на победу. Нейтири была не согласна со своим мужем, но не стала ему перечить перед всем кланом. Перенеся с Ло’Аком оружие в их семейное маруи, которое пустовало без Нетейама, Джейк молча прочищал его, смазывал и подготавливал. Его движения были точными и неспешными. Он словно медитировал над оружием небесных людей. — Я знаю, что ты не откажется от лука, так что, — морпех протянул своей женщине самодельную стрелу с наконечником со взрывчаткой — Главное, стреляй издалека. Нейтири взяла модифицированную стрелу из рук мужа, рассматривая ее и тяжело задышала. Ей было чуждо такое оружие. Оно противоречило законам Великой Матери. Только от него на них свалилось столько бед. Ничего хорошего оружие небесных людей в себе не несло. Нейтири откинула чуждый ей снаряд в сторону. — Так ты согласна с Ронал? — хмыкнул мужчина, следя за своей парой. — Я бы никогда не стала возражать мужу перед этой женщиной, — уклончиво ответила воительница. — Слушай, детка, я морпех. На перестрелки с ножом я не хожу. Или на самолеты, — прыснул колким ответом Джейк. Не сдержался. Он слишком много сдерживался. Когда-то его эмоции должны были выйти — Ну и что мне делать? Нельзя бежать! Нельзя сражаться! А, ну да. Эйва позаботиться. А где была Эйва, когда нашего сына… — отца понесло от гнева. — Жейк! — вскрикнула мать, не желая слушать ядовитых слов — У меня здесь больше ничего нет! Ни моего леса, ни моего народа, даже лука моего отца. Все, что у меня осталось, так это вера в замысел Великой Матери. — У тебя есть наша семья. И у тебя есть я, — пылко ответил омега. Его трясло от злости. Разрывало изнутри от невообразимой боли. Он сходил с ума от чужих феромонов, будучи связанным со своей женой. Они засели в него так глубоко, что он не мог от них избавиться. Ощущая буквально кожей рядом с собой Куоритча. Наткнувшись на точно такой же взгляд своей любимой, вся спесь с него сбилась моментально. Мужчина отложил оружие и подошел к жене, заключая ее в свои крепкие объятия, прижимая к себе свое сокровище — Прости. Я очень люблю тебя. Нейтири всхлипнула, взявшись за руки своей пары, цепляясь за него и прикрыла глаза, не сдерживая слез. Она до сих пор ощущала невыносимый запах чужого альфы на своем муже. Он держался крепко на ее паре, цепляясь и не отпуская. Напоминая о том страшном дне для их семьи. Нейтири сдерживала свои порывы переметить омегу или же лишний раз успокоить его своими феромонами. Чтобы не причинить ему лишней боли. Она ждала, пока они выветрятся сами. Воительница знала больше, чем Салли о его природе, но она не делилась с ним этой информацией и ничего не объясняла, чтобы не смущать своего горделивого супруга. Шли дни, семейство Салли зализывало свои душевные раны. Затишье, нависшее над ними напрягало морпеха. Он чувствовал нутром большую беду. Ощущая ее ледяное дыхание у себя за спиной. Как что-то страшное. Что-то неизбежное. Это скребущее по нервам ощущение находилось рядом, постоянно. Оно преследовало Джейка каждый день. Особенно по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту от кошмаров. Этот страх мучил его бессонницей. Поэтому Джейк готовился к защите. Перетерпев приближающуюся болезненную течку, которая длилась на день больше обычного, он продолжил готовиться, чтобы дать отпор.
