Всегда Малфой

………………………………………………………… — И что, попал толстяк Джонсон в ресторан? — Нет, не попал. — Откуда знаешь? — Тео рассказал. Они с Дафной успели выбить короткое свидание перед Азкабаном. И как это господин Главнюк соизволил им это разрешить – загадка! — Не иначе! Так что там Джонсон? — По словам Тео, когда меня уводили из зала, Джонсон сначала побледнел, потом покраснел, взвизгнул, схватился за сердце и упал. — Ух ты… — А я ещё подумал – что это целая бригада колдомедиков бежит навстречу… — И не спасли толстяка? Отправился на свидание к Мерлину? — Именно… но не сразу. Тогда откачали, а потом… …каменный каземат, три на три метра, вечно холодные влажные стены, по которым сочится вода, под самым потолком – зарешечённое окошко без стекла, откуда внутрь залетают капли дождей, холодный ветер с моря, снежинки… У Драко только поношенная тюремная роба, и околеть бы ему от холода на тощем матрасе, если бы не подарок Дафны. — Драко, умоляю тебя, возьми этот плед! Он зачарован на сохранение тепла навечно. Даже если он износится, всё равно будет греть. Принять что-либо из рук Дафны было для Драко чем-то невозможным. Хотя бы потому, что его обвиняли в убийстве её сестры. Хотя бы потому, что Драко не любил Асторию, ни капли, если не сказать хуже… и все близкие это знали. Но плед выручал – и в первые годы, самые трудные, и потом, когда Драко привык – привык просыпаться и засыпать среди полумрака, сырости и вечного холода, не такого, как в слизеринских подземельях, там хотя бы спасал камин! …а потом случилось нечто, заставившее Драко забыть про холод и сырость – он нашёл газету! Да-да, настоящий целый выпуск «Ежедневного Пророка», правда, уже старый, пожелтевший и с какими-то пятнами, но вполне читабельный. На обложке, как всегда, красовался Поттер. Рядом скалилась в счастливой улыбке Уизлетта. Здесь ничего нового… Пролистав весь выпуск, Драко ознакомился с новостями, хоть и устаревшими, посидел, уставясь в одну точку и снова взялся за газету – что-то напрягало, но что именно, пока не укладывалось в голове. Но пришлось ждать следующего дня – не хватало освещения. А потом Драко нашёл… …носилки. Обычные, похоже на магловские. Да, собственно, они и были позаимствованы у маглов – как идея. Два дюжих санитара. Семенящий толстяк-доктор. И рука… белая, пухлая, неживая, дрожащим желе выглядывавшая из-под простыни, накрывавшей тело… Драко знавал подобные случаи – человека, попавшего под тёмное заклятие, нельзя было переносить магией, только вручную, тогда был шанс на спасение жизни. Но дальше… …был текст. «Сегодня, в своём особняке на Делиммо-стрит, было найдено тело почтеннейшего лорда Сэмуэля Септимуса Джонсона, достойного члена магического общества. Тревогу подняла его юная племянница Элеонора Джонсон – её дядюшка не пришёл в гости в обозначенное время, хотя ранее никогда не отличался забывчивостью или манкированием своими обязанностями по отношению к семье. Охранные и Защитные Чары не были потревожены. Следов постороннего присутствия в доме нет. Дело взял под свой контроль заместитель Главы Аврората Рональд Биллиус Уизли». Драко поразила странность того, что он прочитал. Джонсоны отличались завидным здоровьем и умением почти профессионально хитрить и изворачиваться. И, честно говоря, тот «спектакль» на заседании Визенгамота, который устроил толстяк, ничем иным и не назвать нельзя. Прикидываться добреньким или капризным или слабым, а на деле быть акулой, готовой оттяпать протянутую ладонь до самого плеча – вот кто такой Сэмуэль Джонсон! Так отчего же он так поспешил на встречу с Мерлином? Вопросов было больше, чем ответов. А где их взять, если ты сидишь в самой жуткой тюрьме магической Британии, где, кстати, газеты не подают к завтраку каждый день?! …оглядываясь назад, Драко понимал, что ему несказанно повезло. Крайне редко, но всё же бывали времена, когда в его камере оказывались газеты – старые, оборванные, иногда просто отдельные листы, но благодаря им Драко знал, что мир за пределами тюрьмы всё ещё существует. Кто бы ни был его таинственный благодетель, Драко был безмерно ему благодарен. Ведь именно на этих газетных обрывках он видел и бывшего любовника, и его дружка, становившегося всё более мрачным. Видел старых знакомых и переплетения их судеб. Видел и крошечную заметку о том, что во Франции безвременно скончался Люциус Малфой. И он даже не плакал – слёз не было… …а появились они, когда Драко увидел юного Эдварда, тому исполнилось одиннадцать лет и мальчик уезжал в Хогвартс, с большой помпой – с колдофото, репортёрами-стервятниками, с провожающим его Поттером… мальчик вырос без него. Слёзы текли по лицу, падали на пол, разбиваясь брызгами, но Драко их не вытирал – пусть текут, меньше яду будет внутри… — Мальчики, пора обедать! Хватит сидеть и киснуть! А ну, подъём! Спорить с Изабеллой Забини было себе дороже. Возможно, именно её неукротимая энергия и неистощимый оптимизм не позволили Блейзу зачахнуть. Здоровье у него всегда было богатырским, а мотивацию жить Изабелла поставляла с избытком. — Сейчас идём. Драко медленно поднялся с низкого кресла, в котором обожал проводить время. Блейз сидел в таком же кресле, но над ним висел огромный цветной зонт, предохраняющий от солнца. Драко же, напротив, каждый день пытался напитаться солнцем и выгнать из себя холод Азкабана, что пока удавалось с трудом. — Ну что, идём? — Да. Блейз легко поднялся и сразу же опёрся на руку Драко. Блондин прекрасно понимал, что в этом жесте нет ни капли слабости – он видел, как легко двигается Блейз, как умело обходит препятствия. Он всегда был ловким, текучим, как вода, и сейчас даже потеря зрения не сказалась на нём фатально. Изабелла оглянулась – мальчики шли за ней следом. Драко поднял на неё глаза – она улыбнулась, криво, одним уголком рта, зато искренне… … — Пора! — Изабелла ещё раз осмотрела пустую гостиную. На диване крепко спал спелёнутый двойным Сомнусом юный магл. Кричер неодобрительно посмотрел на него и покачал головой, но ничего не сказал. Гермиона уже вышла за дверь. Драко пошёл следом. — Подожди… возьми-ка вот это. Драко оторопел – да, он ждал. Ждал того момента, когда Гермиона или Изабелла дадут ему волшебную палочку. Чтобы жизнь снова наполнилась смыслом, а уставшее тело налилось силой. Конечно, это была из разряда несбыточного – тело работало с перебоями, да и десятилетнее заключение сказывалось почти на каждом шагу. Но хотя бы не чувствовать себя совсем беспомощным, практически голым… — Держи. Нарцисса передала. Драко осторожно взял в руки палочку. Вернее, длинный тонкий прутик, который Люциус купил ему в какой-то далёкой деревушке где-то в Восточной Европе, когда они путешествовали семьёй. Ему тогда исполнилось девять лет… — В Европе палочки делают по-другому, — сказал тогда отец. — Не вкладывают лишней мистики – только функционал. Давай, Драко, попробуй! Прутик был гибким и хлёстким, Драко тогда пару раз не рассчитал силы и стегнул себя по ноге – ощущения были незабываемые. Но с тех пор прошло много времени – он научился владеть ею… Драко прижал руку с палочкой к щеке – явственно ощущалось тепло. — Ну что, ты готов? Драко кивнул. Он был готов. Всё было обговорено тысячу раз, почти срепетировано, осталось воплотить идею в жизнь. Ш-ш-ш! и только тёмный дом на побережье остался охранять сон своего хозяина… … а на яхте было тихо. Подозрительно тихо. Кричер шикнул и указал сухим пальцем куда-то вперёд. Надо же, их не встречают на палубе, а шушукаются в кают-компании! Пройдя совсем немного вдоль борта, спустившись вниз по трапу, Драко резко открыл каютную дверь и вспугнул группку из четырёх человек: трое из них стояли, раскрыв рты, слушая одного – желтоволосого, патлатого, с коротким, как отрубленным носом – Дирка Льюиса. Увидев Драко, Льюис подавился воздухом и замолчал. — Добрый вечер, господа! — сладко пропела Изабелла, выходя из-за спины Драко. — А вот и мы. — Но вы же… как же… — замямлил Льюис. — Вы же не можете… вам нельзя… Драко молча взмахнул прутиком: более эффектного заклинания и придумать было невозможно. С тонюсенького кончика слетела вереница огненных шариков, мелких, как бусины, но в полёте они стали расти, и теперь по кают-компании летали большие огненные шары, шипящие и готовые плеваться огнём или даже мелкими молниями. — П-понял… я понял! Милорд! Милости просим! Всё будет в лучшем виде! — пройдоха Льюис тараторил, не двигаясь с места и только глазами следя за шарами. — Мы надеемся на это, господа, — весомо сказала Изабелла и положила на стол два мешочка с монетами. Драко небрежным движением палочки откинул мешочки в сторону троих стоявших матросов, не сводивших глаз с денег. — Э-э-э… — проблеял Льюис, провожая мешочки жадным взглядом. — Деньги экипажу, как и было договорено, — веско сказала Изабелла. — А ваши бумаги вы получите, как только мы прибудем в пункт назначения. И поверьте, все документы оформлены в лучшем виде. Просто пальчики оближете! Изабелла звучала настолько кровожадно, что матросы попятились, так и не взяв денег. Льюис тоже немного сбледнул с лица и принялся командовать. Вся четвёрка экипажа ринулась вон, прихватив-таки деньги и обойдя по широкой дуге молчавшую Гермиону. — Боятся тебя, — с удовлетворением отметила Изабелла. — Это хорошо. Пусть боятся. Наша каюта дальше по коридору. Идёмте туда. А домовик пусть пошныряет, поразнюхает – здесь пахнет предательством и ложью. Каюта была комфортабельной – просто высший класс. Но сидеть на одном месте Драко не мог – посмотрев на своих спутниц и убедившись в том, что ни одна из них спать не собирается и каждая вполне может постоять за себя, он вышел из каюты и медленно отправился бродить по яхте. В своё время Люциус вбухал немерено денег в яхту, противопоставив магловский пластик магическому дереву. Да, дороже, но и ценнее, да, выпендрёжистее, зато надёжнее. Драко шёл по яхте. Он мог это делать даже с закрытыми глазами. Память вела его. Всё детство, самое счастливое и беззаботное время, он провёл на этой яхте, исследуя и лазая, ползая и сметая пыль животом под одобрительное хмыканье капитана Джерома Жерецки… Драко шёл, рукой ведя по переборкам, и дерево под пальцами было тёплым, нагретым дневным солнцем и ещё не растерявшим его последние крохи с наступлением ночи. Кто-то дёрнул Драко за край куртки. Кричер. — Хозяин… послушайте. Невдалеке слышались голоса. Драко подошёл чуть ближе и прислушался. — А не продешевили ли мы, Дирк? Деньжата, это, конечно, хорошо… — Ты забыл о том, что корабль почти наш? — Не забыл… а не обманут они нас с бумажками? — Им некуда деваться! Не обманут. — На знаю, не знаю… денег дали мало, с кораблём непонятно что… — Бабёнки красивые! Вот бы с такой покувыркаться… — Дураки вы… Драко сразу узнал голос Льюиса. По тому, как резко замолчали его собеседники, он явно был лидером и его слушали и побаивались. — Деньги, бабы… Хочешь сунуться к этим ведьмам? Потом тебя и по кускам не соберут – рыбам на корм пойдёшь. А деньги что? Пропьёте, прокутите – и опять карманы пустые! А вот яхта… — Да что ты заладил – яхта, яхта! Одно хорошо, что быстрая. И всё. Да на ней даже не попиратствуешь – сразу догонят и вломят. Ни оружия, ни трюма оборудованного, ничего! — Много ты понимаешь, Бен! Сколько ты по морям мотаешься? Года три? Пять лет? А я всю жизнь. — Всю жизнь прислуживал Жерецки? — Ха! Это он прислуживал мне, но только сам этого не понял, старый козёл! Или вы думаете, что лорды набирают команду сквибов из сердечного дружелюбия? Мы – прислуга. Капитан-маг – приближённый. Вот поэтому я и впахивал, как прокажённый, чтобы выбиться в люди, чтобы приблизиться к тем тайнам, что хранил капитан. — И как, приблизился? — Не веришь мне, Нортон? — яд в голосе Льюиса становился всё ощутимее. — Так я тебе скажу – ты хочешь баб трахать, так вот, есть некие островки, где отдыхают только избранные, в основном, богатенькие дамы со своими детками. Там такие цацы ходят, ты пальчики оближешь, но туда не попадёшь. Ты, Рикси, мечтал грабить чужие корабли? Да вот только понимаешь, что кишка-то тонка! Судёнышки-то ходят под охраной! А ведь есть такие пути, где никакой охраны не встретишь, только купчишки везут разное барахло, которое продаётся хорошо в любой точке мира. Ну, а ты, Фишер, чего хочешь? — А ты мне можешь дать то, что я хочу? — Легко! — Хочу свободы. — Будет тебе свобода. Нам бы доставить наш груз во Францию и получить бумаги на эту красавицу, и будет вам всё, что только пожелаете. — А зачем нам эти трое? За борт их и дело с концом! — Ты дебил, Нортон! Все маршруты и точки пересечения находятся исключительно в ведении капитана, который находится у штурвала корабля законно! Пока я не получу бумаг для подтверждения, что я не самозванец и не вор, я не получу кристалл! Конечно, и я кое-что выучил за эти годы, но это капля в море! — Короче, что делаем-то? — Отличный вопрос, Фишер! Сдуваем пылинки с наших пассажиров и доставляем их во Францию, получаем бумаги, проводим ритуал – и дальше то, о чём я вам, дуракам, и говорил. Но не раньше. Ясно? — Ясно, кэп. — Тогда разошлись. …Драко очнулся, когда в его ладонь вцепилась сухонькая рука Кричера. — Хозяин, что с вами? Хозяин! Драко с трудом сглотнул какой-то неповоротливый огромный комок в горле и возблагодарил Мерлина, что не может говорить. Иначе бы он заорал – и всё испортил. А он теперь не имеет на это права. Месть – блюдо, которое подают холодным? Так пусть будет ледяным! … Дирк Мотни Льюис много знал и умел. А ещё он любил море. Его просторы, ветры и шторма. Но беда в том, что больше он никого не любил. Только ненавидел. Больше всех – старика Джерома Жерецки, ни в грош не ставившего своего первого помощника. Ещё – лорда Малфоя, когда-то отказавшегося продать ему яхту. И всех вокруг – ненавидел и боялся. Боялся того, чего не понимал, и ненавидел за это. Или обходил десятой дорогой… …а сейчас этого невозможно было сделать. Прямо на него, по узкой палубе, где с трудом разойдутся двое, шёл молодой Малфой. В левой руке была зажата волшебная палочка – ею он помахивал в такт шагам. А правой вёл по деревянным стенкам – легко. Кончиками пальцев. Бездумно… просто шёл. Как будто это его… его яхта. — Сэр… Малфой остановился и приподнял бровь. — Теперь это будет мой корабль, — сообщил Льюис, будто кто-то его за язык тянул. Бровь опустилась. Малфой кивнул, серьёзно, почти сурово, и пошёл дальше. А Льюис остался стоять и глазеть ему вслед. Наутро всё было скомкано: низкие облака, французский берег в тумане, бледные лица матросов, шелест бумаг. Бумаги принесла дама, в малиновом костюме-тройке и шляпе с широкими полями, отдала их молча. Льюис суетился и что-то бухтел, запрыгнул в лодку и дал команду грести прочь от берега. Дама повернулась, и Драко узнал свою родную тётку, Андромеду Блэк, в замужестве Тонкс. А потом снова машина. Драко сидел прямо, словно на официальном приёме, смотрел в окно, а потом его сморило – укачало от движения и мелькающих пейзажей, и он уснул, положив голову на плечо Гермионе. А проснулся резко – машина остановилась. Драко выбрался из машины, опираясь на руку Изабеллы, и тут увидел её. Она стояла, не шевелясь, прижав руку ко рту, словно боясь поверить…. Драко шагнул вперёд. — Мама… — прошептал он. А потом закричал во всё горло: — Мама! Голос вернулся. И началась другая его жизнь. Жизнь в окружении четырёх женщин и одного калеки…