Теоремы любви. Драбблы

Ты не спала всю ночь, обдумывая план. Альбус уснул в кресле у камина в гостиной Слизерина, пока ты ждала, когда Скорпиус протрезвеет достаточно, чтобы говорить внятно. Рассвет застал вас троих в странном молчании — каждый боялся произнести первое слово. Ты пришла к ним на следующее утро после бала. Отлагательств не требовалось, лишь правдоподобная речь для друзей. Обоих. — Я всё расскажу, — наконец выдохнула ты, глядя на бледное лицо Малфоя. — Моей матери, твоему отцу. Всем. Скорпиус медленно кивнул, его серые глаза были серьёзнее, чем когда-либо. Альбус сжал подлокотники кресла, но промолчал. — Но сначала я хочу знать, — ты перевела взгляд с одного на другого, — что между вами происходит. — О чём ты, — на удивление честно ответил Альбус, и его щёки окрасились румянцем. Ты хмыкнула, склонив голову влево. Тебе не показалось. Скорпиус вдруг хрипло рассмеялся, потирая переносицу. О, теперь Малфой решил выразить своё мнение? Волна гнева захлестнула с устроенной силой. — Мы оба идиоты, Нотт. Это нас и объединяет. Ага, ещё и странные взгляды, которые ты принимала за ревность. Ты прикрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то щемит и одновременно отпускает. Вот он — ответ, который ты искала. — Я не выбираю, что стоит сделать, — твёрдо сказала ты, открывая глаза. — Сначала я уничтожу ложь, в которой живёт моя семья, а затем мы поговорим о нашей... дружбе. Обязательно. Альбус и Скорпиус переглянулись, и в их взглядах впервые было что-то... Да. Ты слишком хорошо знала их, лучше, чем они знали тебя. Ты потратила ни одну неделю размышляя, как два самых близких друга могли так поступить с тобой. Но ведь вы трое — Скорпиус, ты, Альбус, — всего лишь пешки, узнавшие то, о чем не должны были. Понимание, что битва, которую ты затеваешь, изменит всё, заставляла судорожно вздыхать. Ты не могла простить себе, что чувствовала больше, чем нужно. Чем хотела. К ним обоим. Ты не могла простить себя за то, что слепо закрывала глаза и пыталась действовать открыто, когда отец выставил тебя посмешищем. Когда Скорпиус, а тем более Альбус не пытались предложить тебе помощь. Молчали, словно оправдывая миссис Малфой и твоего отца. Запутавшись, ты брала себя в руки, заставляя улыбаться. Нервно, глупо и только для этих двоих, чтобы максимально втереться в доверие. Заставить верить, что ты даёшь шанс на восстановление связи. План приведёшь в действие уже сегодня — письмо отцу Скорпиуса и приглашение мисс Грейнджер на тихое чаепитие в Хогсмиде. Ал приблизился к тебе и вдруг положил руку на плечо. — Я с тобой, Т/И, я хочу, чтобы они сказали тебе правду. И, прости меня, ещё раз. Малфой буравил тебя своими блядскими пронзительными глазами, и ты едва не сорвалась на ненужные слова. Сдержаться — самое необходимое сейчас. Ты кивнула Альбусу и послала улыбку Скорпиусу. Пусть весь мир горит. Но хотя бы — в правде. И ты заставишь отца сказать её матери, чего бы ему и тебе это не стоило. Даже, если ты лишишься сердца, которое в очередной раз могут разбить два слизеринца. Два чокнутых слизеринца, привязанных друг к другу и тебе слишком сильно. Больше, чем к друзьям.